Ясский мир: как Крым и Кубань окончательно стали русскими
Штурм Очакова 6 декабря 1788 г. Гравюра А. Берга
Штурм Очакова 6 декабря 1788 г. Гравюра А. Берга
Последняя русско-турецкая война XVIII столетия продемонстрировала всему миру колоссальные возможности армии и флота России
Последние дни декабря 1791 года стали в России по-настоящему праздничными. И причиной тому были не только недавно прошедшее Рождество Христово и грядущий Новый год (который в то время и не праздновали особо), а завершение очередной русско-турецкой войны. Это был весомый повод для радости: затянувшееся на четыре года противостояние Санкт-Петербурга и Стамбула принесло множество славных побед русскому оружию, но уже явно утомило страну.
А еще одной причиной для радости, а после и для шумных торжеств стало заключение 29 декабря 1791 года (9 января 1792 года по новому стилю) Ясского мирного договора. Этот документ, который официально именовался «Трактат вечного мира и дружбы заключенный между Империею Всероссийскою и Оттоманскою Портою в Яссах в 29 день Декабря 1791-го года чрез назначенных к тому с обеих Сторон Полномочных», принес России не только долгожданный мир, но и множество выгод.
Манифест о Ясском мирном договоре с Османской Империей, 25 февраля 1792 года
Манифест о Ясском мирном договоре с Османской Империей, 25 февраля 1792 года. Фото: wikipedia.org
Между войной и войной
Русско-турецкая война 1787–1791 годов, которая стала второй войной с Турцией во времена царствования императрицы Екатерины II Великой, хотя и началась по инициативе Стамбула, была более выгодна России. По условиям Кючук-Кайнарджийского мира, который увенчал первую екатерининскую войну с турками в 1768–1774 годах, Санкт-Петербург получил гораздо больше преференций, чем могло бы понравиться Стамбулу. А в течение недолгого мирного периода, отделявшего одну войну от другой, Россия добилась еще большего. В частности, 1783 году Российская империя присоединила Крым и Кубань, поставив тем самым окончательную точку в истории одного из самых давних своих противников — Крымского ханства. А заключенный в том же году знаменитый Георгиевский трактат, названный так по месту подписания — крепости Святого Георгия Победоносца, входившей в Азово-Моздокскую оборонительную линию, — привел под российский протекторат Восточную Грузию, что серьезно ослабляло турецкое влияние в Закавказье.
Но даже усиление российского влияния на Кавказе и расширение военного присутствия России на Черном море не могло удовлетворить геополитические устремления императрицы Екатерины и ее кабинета. В перспективе Санкт-Петербург видел расширение границ своего влияния, если не присутствия, на большую часть бывших византийских земель.
Однако все это было дальней перспективой, а в ближней России требовалось как можно надежнее укрепить свое присутствие в Северном Причерноморье, а еще лучше — и немного расширить свои границы на юг и запад. Однако недавняя русско-турецкая война и напряженные отношения с европейскими державами удерживали Екатерину от эскалации отношений с Турцией. Зато Стамбул совершенно не страдал подобными комплексами. Совершенно не удовлетворенная условиями Кючук-Кайнарджийского мира и последующими действиями России, Порта искала только повода, чтобы начать новую войну, в ходе которой она надеялась вернуть все потерянные ранее позиции.
«Верните Грузию и Крым!»
Именно поэтому Стамбул предпринимал активные попытки расшатать с трудом успокоившихся крымских татар, которые никак не могли до конца смириться с потерей суверенитета. Поскольку формально Порта, как и другие европейские державы, согласилась с трактатом от 1783 года, которым к России была окончательно присоединена вся Таврида, включая Крым, действовать открыто турки не могли. А вот идея настоять на отправке в Крым своих консулов, которые на деле сыграли бы роль возмутителей спокойствия, была Стамбулу по душе.
Подобным же образом Турция действовала и в отношении Картли-Кахетинского царства. Формально Османская империя не имела никаких оснований оспаривать Георгиевский трактат, установивший протекторат России над Восточной Грузией, и потому предпочитала действовать точечно. Правда, все попытки уговорить грузинского царя Ираклия II поменять российский протекторат на турецкий закончились ничем. Тогда Стамбул сделал ставку на соседей Картли-Кахетинского царства, постоянно побуждая их к новым и новым набегам на грузинские земли, надеясь тем самым причинить грузинам большое беспокойство и вынудить искать более надежного покровителя, чем Санкт-Петербург.
Но и Россия не дремала. До конца 1786 года она ограничивалась лишь письменными претензиями к Порте, которые регулярно направлялись в Стамбул и так же регулярно оставались без ответа. Но в декабре того же года терпение Екатерины лопнуло, и она поручила послу в Константинополе Якову Булгакову потребовать от Порты не нарушать границ Восточной Грузии. Трудно сказать, насколько хорошо российская императрица представляла себе, какую именно реакцию это требование
Читать далее...