В колонках играет - Garbage "Sleep together"Настроение сейчас - Облегчение. “Venice” YSL“Like an animal you’re moving over me! You should be sleeping, my love! Tell me, what you’re dreaming of? <…>A hammer in my head don’t stop in a bullet-train from Tokio to Los-Angeles”- Garbage
Мне сегодня приснилась школа: идет урок истории в 16 кабинете, уже отремонтированном. В мою пору – это кабинет ОБЖ, сейчас – иностранный язык. Я общаюсь с кем-то в классе, у меня длинные волосы, заколотые прищепкой сзади так, что часть их рассыпана на плечах. На мне бордовый вельветовый жакет, приобретенный значительно позднее, когда я уже стала студенткой. Во сне же я учусь в 11 классе. К нам заходит Анна Николаевна, которая для меня была, есть и остается нашей руководительницей КВН-команды, хотя сейчас мы вместе работаем в общем направлении, но в разных должностях. Она объявляет нам домашнее задание, и в этот момент я просыпаюсь. Я испытала неописуемое облегчение, осознав, что я уже на 5 курсе университета, что я работаю в школе, а не учусь.
В тот вечер мы забирали Оксанку с работы. Это было уже почти ночью, мы ехали по улице Мира на такси: я, папа, Оксана и ее коллега. Я не помню деталей: осень, темно, кажется, сыро, папа пьян и пристает к этой потаскушке. Я ненавидела его за это - за то, что он при мне, его дочери, кладет руку на колено к той Красноярской «нимфетке». Я сказала что-то про соблюдение приличий, на что папа непривычно жестко и грубо отреагировал, выдав что-то вроде «не твое дело». Я прикусила себе губу от обиды и тихо заплакала. Я ненавижу эту суку! – ту девицу из милиции, с которой работала Оксана. В тот момент я подумала, что я не хочу, чтобы мы приезжали в Красноярск к папиной сестре. Через год, собираясь в школу, я слушала Garbage “Hammer in my head” и о чем-то спорила с Третьяковым. Позвонила в дверь мама. Это в 8-то утра! Я открыла и увидела заплаканную маму, которая тихим голосом произнесла: «Оксана с Никитой погибли». Я смогла сказать только одно слово: «Как?» Сбила машина. Насмерть. Мои глаза становятся стеклянными, когда я просто вспоминаю ту ситуацию. Потом они уехали в Красноярск – хоронить. За 8 месяцев до этого умер от сердечного приступа Батя – папин отчим. Папа очень любил Оксану, фактически – он ее и воспитывал с пеленок. И тут в течение года… Мои родители – самые близкие мне люди. Я переживаю за них, наверное, даже сильнее, чем за себя. Я испытала тем утром колоссальный шок. Пока родители были в Красноярске, мой дядя ночевал каждый вечер у них, а Третьяков практически жил со мной. Я ходила по школе, словно тень, призрак. Я ничего не видела, не слышала, я почти не могла говорить, из глаз ручьями текли слезы, сами по себе. Пустота, заполнившая все мое нутро, переросла в отвращение к Третьякову. Вместо поддержки он дарил мне боль. Я превратилась в резиновую куклу, с которой можно было делать все, что угодно. Может, сыграло роль мое искаженное восприятие, но мне казалось, что он меня использует, настойчиво добиваясь своего. Сейчас я понимаю, что ему тоже было несладко. Скорее даже кисло и горько. Развод его родителей и смерть любимого дедушки наложились на гибель Оксанки с Никитой. Мы столкнулись с непониманием и неприятием друг друга. Это был крах наших отношений. Чувственные хрустальные замки разбились о животную страсть. Вот так пафосно и грязно. Многие события 10 класса пропитали мою жизнь такой тупой болью, что я до сих пор предпочитаю забывать о них. Сегодня, читая Ялома «Лечение от любви», я вспомнила почти все. Я никогда никому об этом не рассказывала и поняла теперь, что пришло время. Я готова вытащить эту боль из себя и отпустить ее. Накануне дня психолога, будучи студенткой последнего курса и работая по специальности, я, наконец-то, нашла объяснение своего выбора профессии.