Прочитала рассказ,который написал Карлос Фуэнтес, «Цена жизни», весьма экзистенциально. Странное ощущение возникает от экзистенциалистов. Пожалуй, единственный из них, кого я могу читать, это Сартр. От остальных остается ощущение величайшей глупости и обреченной бессмысленности существования. Герои меланхолично мотаются по улочкам, пьют, разговаривают, совершают некую глупость, сами не зная зачем. Ты за всем этим наблюдаешь, ждешь, надеешься и веришь, что вот сейчас что-то произойдет, пусть не в жизни героя, хотя бы в его душе или мозгах… А герой вот так, посреди рутинного повествования умирает и история заканчивается. Даже нелюбимый мной Раскольников при всей похожести хоть о чем-то думает, страдает, вопросы мирозданию задает. А тут сухо, по делу,- прошелся, выпил, переспал, убил, был казнен, так и не придя в сознание. Или не убил и не казнен, а просто был убит, попал в аварию, поел грибков…
Раньше мне хотелось спросить «Ну и что?! Что из этого следует?», хотелось пожать плечами и пойти вот так же, как в книге, тупо выпить и заняться делом, дабы переварить энное количество бестолково потраченного на прочтение времени. А вот сейчас у меня появились подозрения, что, возможно, именно такое ощущение оставляет созерцание нашей жизни у Бога. И, может быть, именно этот вопрос «Ну и что?! Что из этого следует?!» и есть тот главный, к мирозданию, а вернее к микрокосму внутри себя, ну чтобы проснуться уже?

Слушать этот музыкальный файл

О светлых чувствах и ложном стыде...

Жизнь удивительна, прекрасна и каждый день полна открытиями! Из сегодняшних чудес - песни Матушки Людмилы Кононовой. Голос, тексты песен... Для меня слушать ее - наслаждение, как наслаждение встреча с живым и настоящим. Почему-то это живое встречается все реже в нашей жизни. Впрочем, лично мне грех жаловаться:)

Слушать этот музыкальный файл

Удивительно красиво! Слушаю и чувствую, как на душе становится светло:)

"Каждый день к 9 утра я должен идти в Магистрат. Я не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть"
Тот самый Мюнхгаузен

Видимо в силу известной истины "в жизни всегда есть место подвигу, главное быть от этого места подальше" дорога на службу занимает у меня полтора часа. В день я трачу на дорогу 3 часа, и должна сказать, это прекрасное время, поскольку все оно без остатка мое. Я могу заткнуть уши, закрыть глаза и тихо подумать о своем, посмеяться и поплакать, читать, слушать музыку, наслаждаться пейзажем за окном. Люди окружающие меня лишь фон, очередная декорация в немом дорожном кино, иногда красивая, иногда не очень. Один из жутких минусов и великих бонусов мегаполиса заключается в том, что никто никого не знает и особо не стремиться узнать. Нигде и никогда я не чувствовала себя так спокойно, как в окружении толпы, которой нет до меня дела. Не надо ничего объяснять, не надо придумывать сказки или оправдываться, можно быть самой собой, можно просто быть. Я ничего не должна им,они ничего не должны мне.
Не зная этих людей,я могу рассматривать их лица и придумывать истории их жизни...
Кто те люди,с которыми я каждый день еду на работу?! Удивительной красоты эльфийская принцесса, улыбающаяся нежной улыбкой явно влюбленного существа. Милая пожилая пара, мужчина галантен и внимателен, женщина суетливо-заботлива. Пожилой профессор (а может просто инженер) в строгом костюмчике, с аккуратным чемоданчиком и внимательными серыми глазами. Две говорливые леди, искренне возмущающиеся объезжающими пробки по газону лихачами, очень моральные и правильные, будь они протестантками, я бы сделала из них пасторов. Пара скромных студентиков, жмущихся с конспектам у двери и неизменно уступающих места пожилым,а иногда и не очень леди. Замотанная тетка с детьми. Судя по лексике, успела побывать на зоне, ныне лечится от душевных травм чистым спиртом и готова убить всех, кто хоть что-то, хоть краем глаза... Дети смотрят на нее,как на богиню. Вечно спящий на лавке трудяга. Парочка, присматривающаяся друг к другу...Она в подчеркивающих аппетитные формы платьях, он с симпатичной бородкой и томными карим глазами, обоим чуть меньше сорока, садятся близко,но не рядом, украдкой друг на друга поглядывают, она поправляет локоны и потряхивает гривой, он смотрит на нее поверх книжки и провожает взглядом,когда она выходит...

А вот села за комп и все мысли разбежались:) Со мной так часто бывает. Но написать хочется, иначе лопну от эмоций.
Периодически у меня возникает странное ощущение, что я успела прожить несколько жизней, и все они так не похожи друг на друга...
Мои бабушки и дедушки были существами глубоко старорежимными, жизнестойкими и неуёмно-творческими. Понятно, что в их жизни были аресты, лагеря и прочие ужасы. Но я не об этом. Я всего этого не застала. Я просто помню живых мамонтов. Бывшие офицеры с неумолимой выправкой, даже девяностолетние, сухонькие старушки с аккуратным пучками на голове и в безукоризненно белых блузках с красивыми брошками. Был один старик, Игорь Александрович. На его глазах большевики убили всю его семью. Он никогда не поднимал глаз. Но я была совсем маленькая смотрела на него из-под стола, никогда не забуду этого проникающего в душу взгляда ярко синих глаз...
Мамонты продолжали встречаться, устраивая уже для нас, своих детей и внуков, музыкальные и литературные вечера с шарадами и фантами. У бабушки стоял старинный рояль. Когда она за него садилась и начинала играть, в дом вступала сказка. Никогда и ни у какого другого инструмента я не встречала такого звучания. Обе моих бабушки были художницами, поэтому жила я буквально в музее. Все стены, что в мамином, что в папином домах были сплошь увешаны картинами, а у папиной мамы по углам еще стояли прекрасные макеты сказочных дворцов и фэнтезйных домиков. Сначала ушли все мамонты, а после папиной смерти мы с мамой переехали в новую квартиру, в которой я так и не смогла повесить всех картин. Пожалуй, я только сейчас созрела для "возвращения домой"...
Уж взрослая дуреха, а никак не могу их всех отпустить, как ни старалась. Бедные мои родичи:)

Перечитала свои старые записи и поняла, что не становлюсь с возрастом ни лучше,ни мудрее. С каждым годом все меньше мыслей и высоких чувств, все больше боли, усталости и злости. Вот почему так? Где оно, стремление к ускользающему горизонту вечного совершенства?

Слушать этот музыкальный файл

Мне всегда везло в жизни. Мечты исполнялись, желания были услышаны,а на вопросы всегда находился ответ. Вот и сейчас на мою хандру ответ нашелся для меня подходящий. И за что мне это?!:)

Очень часто в сети попадаются возмущенные вопли атеистов, протестующих против "христианского мракобесия". Почему-то их возмущает сам факт чьей-то веры в Бога, обязательное соблюдение заповедей и спасение через веру, молитву и доброделание. "Как вы смеете верить в то, что тот, кто это соблюдает, спасется, а все остальные, т.е. мы - нет?!",-вопрошают они.
Нет, я вообще существо глубоко грешное и еретически настроенное, в церковь сто лет не ходила и молюсь только когда петух с тыла заходит, но... Меня это удивляет. Почему меня не оскорбляет вера буддистов в спасение, выражающееся в отказе от себя? Ну вот верят они, что соединение с Богом и сохранение самосознания несовместимы, так что?! И почему я не возмущаюсь теми, кто верит в Перуна или вдруг пляшет с бубном, призывая духов? Меня не раздражают атеисты, верящие в неверие, не возмущают кришнаиты... Пожалуй, даже сатанисты вызывают у меня не более, чем глубокое сожаление и горечь. А вот возмутиться:"Как они могут и как смеют?!",- не хочется. Почему чужой духовный поиск, выбор и следование по выбранному пути так раздражает? Зависть ли это, "у меня самокат,а у тебя, гад этакий, велик, а я не допер у родителей сразу велик выпросить"? Просто ли скорбь о благополучии ближнего? Я не знаю. Но почему-то меня это огорчает. Тоже видать толерантность подводит:))) Всякая душа всегда ищет. Мне кажется, что в поиске Бога мы все равны. Я верю, что с доисторических времен до нынешних мы имеем не отдельные (на пустом месте возникшие и в пустоту уходящие) верования, а развитие духовного поиска, свойственного любому человеку, выражающегося в той или иной религиозной форме.
Что до веры в правильность собственной точки зрения, это нормально. Странно было бы верить в сомнительную ложь, не правда ли? У каждого из нас свой путь. И важно не то, каким тропками мы блуждаем и куда заворачиваем, а находим ли в результате то, что ищем или нет.
Вот высказалась в пространство, теперь буду спать спокойно:)))

– Покатай меня, большая черепаха!
Черепаха повернула голову. Её чёрные глаза встретились с золотистыми глазами льва.
– Тебе разве не нужно быть в Нарнии? – удивилась она.
– Нужно, – отозвался Аслан. – Но пока Белая Колдунья собирает войска, у меня есть полчаса. Потом я спасу Эдмунда, пожертвую жизнью, вернусь в самый отчаянный момент и возглавлю битву между добром и злом. Рутина. А в душе-то я всё тот же поющий львёнок!
– А я – всё та же поющая черепаха. Знаешь что? Сходи к слонам, скажи, что меня не будет полчасика. Пусть подержат Землю.

Сижу на работе, стараюсь держать голову так, чтобы поменьше болела. Делать особо нечего, поскольку сегодня я работаю пятым колесом в телеге, т.е. дежурным администратором. Пока коллеги лечат и калечат мое дело просто быть на посту, шоб уж если что, так сразу... От безделья и безрадостности знакомлюсь с новым для себя пространством, а народ про какие-то жуткие рейтинги пишет. Вот сижу я и думаю, а куда я, собственно, попала и что мне теперь с ентим делать?! По сути своей я человек не соревновательный абсолютно, рейтинги мне глубоко по барабану, книг и статей не пишу, песен не пою, на гармошке не играю...

Во сне я видела красную планету. Не думаю, что это был Марс. Выжженные равнины озарялись закатными лучами уходящего на покой солнца, уходящего не на ночь, навсегда. Планета умирала, а на ее поверхности лежали тысячи тел младенцев, они еще не были живыми в полном смысле этого слова, они были растущими телами пока еще лишенными сознания и души. А где-то вдали шла война, дикие племена рвали друг другу глотки за что-то недоступное моему пониманию и ,может быть, даже их.
А тела росли. Младенческие черты сменялись детскими, вытягивались в юношеские и крепли, обретая взрослую силу. Они проснулись разом, новые племена для свежей бойни. Но кому-то не повезло, потому что у одного из новообразовавшихся мужчин произошел сбой программы. Он начал объединять племена. Одно за другим они присягали на верность ему и друг другу. Я видела тысячи коленопреклоненных воинов, готовых к новой жизни. Дух борьбы был очень силен в них, но был направлен не на уничтожение, а на созидание… и на борьбу с теми, кто захочет этому помешать.
Вот вроде и Аватар давно смотрела, и … впрочем, возможно, что такое приснилось мне после ознакомления с историей протестантизма%)
А может...третий день скачет давление и отчаянно болит голов, не смотря на рвотный рефлекс, приходится ходить на работу...
Это тоже способствует.

Начинаю печальную повесть о том, как обрастала нежная романтическая душа мозолями медицинского образования.

Собственно, забавных институтских историй у меня не так и много по той простой причине, что в институт я по возможности не ходила))) А не ходила я туда потому, что аж на протяжение долгих 15 лет с момента поступления свято верила в то, что категорически не вписываюсь в медицинский антураж) На 16м смирилась...))

Люди мечтают, люди ставят перед собой цели и достигают их. Кто-то хочет стать физиком-ядерщиком, кто-то интересуется юриспруденцией и видит себя в красивой мантии в Верховном суде, кто-то хочет зарабатывать много денег, не важно где, а есть те, кто хочет спасать мир... Для меня общая направленность предстоящей деятельности была предрешена отягощенным семейным анамнезом. Я была наивной и крайне скромной в своих желаниях, я просто хотела поступить в институт, потому что все учителя в школе хором предрекали мне судьбу уборщицы. Эта скромность меня и подвела. Поступив в институт, я как-то разом лишилась целей и ориентиров в жизни, а дело было уже сделано, и ехидная вселенная злорадно напевала мне в след : «You're in the army now!».



Впрочем, другим было тяжелее, у них не было такого надежного тыла, как у меня, ведь все преподаватели через одного были друзьями, однокашниками, сослуживцами и просто коллегами родителей. Боже, насколько же другим было проще!)) Это был не тыл, а настоящий заградотряд. Я была своя, у меня был блестящий филогенез, меня заочно любили и от меня ожидали безусловного соответствия высоким стандартам. Но я, несостоявшаяся уборщица, могла им предложить только свое сомнительное чувства юмора.

После вступительных экзаменов, найдя дочурку в «списке павших», т.е. поступивших, папа решил устроить мне экскурсию по будущей alma mater. Я не знаю, кто проектировал наше здание, но фильм «Чародеи» точно снимали в нем! Вопрос: «Где тут выход?!», - главный для многих, попавших в эти стены, причем во всех смыслах, от топографического до философского.

Было еще лето, кафедры пустовали, единственным живым человеком, выпавшим на нас из коридорных закоулков оказался заведующий кафедрой нормальной анатомии. Когда-то в далеком детстве он жил в одном доме с папой, любил его по-братски, а потому и ко мне сразу воспылал добрыми чувствами.

На первой же неделе меня ласково взяли за шкирку, радушно затолкали в элитный анатомический кружок и заставили читать доклад про именитого анатома былых времен. Бежать было некуда, потому как была я не кто-то там, и даже не просто дочка друга детства, а внучатая племянница пятой жены этого самого выдающегося анатома!

Обкуренные и слегка прибалдевшие от паров формалина кружковцы смотрела на меня с благоговейным ужасом, будто я не внучатая племянница, а та самая пятая жена. Как-то само собой считалось, что я должна все знать о его частной жизни и трудовых буднях. Понятно, что ничего, кроме не вполне приличных семейных баек я не знала. Сансаныч (зав.кафедрой) милостиво сунул мне распечатанную биографию моего родича. Я честно пыталась ее читать, заплеталась языком и отчаянно перевирала фамилии его еще более именитых учителей и названия многочисленных институтов и коллегий. Народ внимал, профессора смотрели благожелательно, то ли и сами в паролях-явках путались, то ли, воспользовавшись моментом, дремали. Споткнувшись на особо заковыристой фамилии,я решила — баста карапузики! И достала из кармана семейную реликвию — резной костяной стетоскоп, торжественно подаренный мне родителем в честь поступления.

- Вот точно таким же стетоскопом, но лучше и другим, слушал Т-й В.Н. своих пациентов,- заявила я, передавая вещдок в зал.

Вопрос о том, что же пытался выслушать стетоскопом мой «родственник» у трупа, ни у кого из присутствующих не родился, и реликвия пошла по рукам. Обрадованная успехом, я «ударилась в воспоминания», рассказала все невероятные, приличные и неприличные семейные байки, добавила для достоверности пару эпизодов из А.Ф. Кони о ком-то совсем другом. Мой герой рассекал бульвары раннего советсткого периода в соболиной шубе, разгонял машины драгоценной золоченой тростью, содержал в квартире уссурийских тигров, зашивал сандали, собственноручно отрытые под платаном Гиппократа, хирургической иглой и высвистывал арию Мефистофеля, вываривая на коммунальной кухне черепа. Факты противоречили друг другу, облик создавался демонически-комичный, но в зале сидели ботаники, предпочитавшие Кони Синельникова, поэтому исторические анекдоты органично вписались в рассказ. В общем, я так нагло врала, что мне до сих пор неловко, но Сансаныч был счастлив, кружковцы аплодировали стоя, и только молоденький цепкий доцент смотрел на меня хмуро исподзлобья...Он читал А.Ф.Кони, знал пароли-явки, был бодр, бдителен и веселого вранья не одобрял, совсем не одобрял. Он оказался моим первым преподавателем))))

Наша взаимная нелюбовь изучению анатомии не способствовала. Доцентик на каждом занятии пытался искупать меня в бочонке с формалином, поэтому занятия эти я честно прогуливала, Читать далее...

В камине горит огонь. На диване, лениво вылизываясь, сидит белая кошка. Все хорошо, все спокойно. Мягкий дождик стучит в окно, будто поет колыбельную. И кажется, что вот она жизнь, вся в этом мгновении. И нет ничего другого, того, что за дождем, за минутами, что в прошлом, за минутами, что в будущем. Есть только этот миг покоя, потому что именно он достоин называться жизнью.
Старинные часы отбивают полночь. Пришло время сказок. Белая кошка, грациозно потянувшись, загадочно смотрит зелеными глазищами. Хочется укрыться пледом и под музыку Грига унестись в призрачный мир грез и фантазий, где в водопадах искрится прозрачная вода, где по величественным фьордам плывут дракары, ощерясь веслами, где маленькая Ингеборг со своей Варгой, затаившись под мохнатыми еловыми ветками, подстерегает лисицу…
Нет у меня камина, никогда не было и не будет белой кошки, старинные часы давно рассыпались в прах на какой-нибудь свалке. Все, что у меня есть, это полночь и мечты, но разве этого мало? Я путешествую только по страницам любимых книг, но зато среди моих попутчиков Колумб, Кортес, Магеллан, Ла Перруза. Мне достаточно. Я счастлива, видя мир их глазами, чувствуя дыхание ветра их кожей, улыбаясь их губами и плача их слезами. Только иногда, когда в гости забредет мой друг Бродяга, душу легонько скребет зависть. И хочется скинуть тапки, найти в кладовке старый рюкзак и отправиться блуждать по свету, впитывая его каждой клеточкой засидевшегося в четырех стенах тела. Но Бродяга уходит, оставив после себя терпкий запах дороги, я плотнее закутываюсь в плед и, попивая грог, отправляюсь в свою книжную кругосветку.

В принципе, это нормально. Во-первых, в новом месте не сразу чувствуешь себя, как дома. Во-вторых, это мое фоновое мироощущение. Собственно, чувствую себя маленьким зеленым крокодильчиком, поскольку решительно не понимаю, зачем мне все это. Таскаюсь по блогам и соцсетям за друзьями и знакомыми. Сидели бы все на одном ресурсе, так нет, разнесло по интернету... А мне что? Мне, как глубокому интроверту, легче обежать десяток сайтов,чем один раз поднять трубку. А времени для личных встреч катастрофически не хватает...
Я не писатель, я даже читатель никакой. Рада всем, но не надейтесь на активную переписку или забавные истории. Посягательств на великий и могучий тут тоже не будет, я надеюсь...и даже немного в себя верю. Вот как-то так.

Это лишнее