Откуда берутся всякие интересные учения)))
Ночью на улице стоит человек и любуется Луной. Подходит другой и спрашивает:
- Что вы там увидели?
- Посмотрите какая прекрасная Луна!
- Какая еще Луна?
- Да вот же она висит, большая, бледно-желтая! Поднимите голову и увидите!
- Правда что ли? Желтая луна? Висит? Нужно другим рассказать!
Вокруг собирается толпа зевак и раздается робкий голос:
- Учитель, расскажите нам о Луне.
- Какой еще учитель? Поднимите голову и сами увидите!
Самое тихое и безмятежное место, куда человек может удалиться, — это его душа... Почаще же разрешай себе такое уединение и черпай в нем новые силы.
Марк Аврелий
Ли Ши
[350x480]
А звёзды в Землю влюблены...
Глядятся ночью в отраженья,
Неосторожно, в восхищеньи,
Срываются однажды вниз...
Сквозь атмосферные слои
Крошатся в пыль беспечных судеб
Уже не звёзды - просто люди.
А люди в небо влюблены...
Глядят с тоскою по ночам
В глубины космоса, мечтая
Соединившись с птичьей стаей,
Подняться к синим небесам.
Однажды крылья обретают
Летят... Но,засияв в эфире
Ночного неба, грезят миром
Земных страстей. И вот златая
Опять срывается к Земле
Планете грешной и заветной,
Чтоб снова пылью неприметной
Мечтать о звёздном хрустале...
Звездное небо.
[351x480]
Уже затих мой временный приют,
Зажглись созвездья, потемнели зданья.
Ночь воду льет на мельницу мою,
Миротворит и шлет напоминанье...
О том, как вдруг нечаянно простят
Лишь тех, кто сам умел прощать нежданно,
О том, что сон целителен и свят,
О том, что он дарован невозбранно.
В моем углу опять горит свеча,
Плывет мой профиль величаво странный.
И свет идет от каждого луча
Еловых перьев птицы деревянной,
Повисшей над моею головой.
А я борюсь с навязчивой дремотой,
Но все ж не сплю. Вдруг голосок живой
Донесся мне, как пенье от киота...
Чей это сладкий голос надо мной?
Алексей Шадринов, 1991
Charles Baxter (1809-1879)
[593x700]
Парк расцветающий, весенний...
Юрий Терапиано
Парк расцветающий, весенний,
В пруде глубоком отражён;
Мерцаньем призрачных растений
Взор лебедей заворожён.
Какою тайной беззаконной
Вода притягивает их?
Мир подлинный, мир преломлённый -
Какой правдивее для них?
Как человеку, белой птице
Даны простор и высота;
Ей пред рассветом та же снится
Земли печальной красота.
Но, созерцая отраженье
Лучей, встающее со дна,
Нам недоступное ученье
О небе черпает она.
Самарская Елена Михайловна. Да святится имя твое, Любовь!
[460x280]
ИВАН ЕЛАГИН
(1918-1987)
***
Н.Ж.
Их было много – золотистых ливней.
Тебя ломали страстные струи,
Но с каждым днем глядели всё наивней
Глаза ошеломленные твои.
Я шел на них! И падал под ударом!
(Господь, глаза ее умилосердь!)
Так тянутся к автомобильным фарам,
Несущим ослепительную смерть.
Я шел на них! А ветер плыл гигантом
И оставлял на мокрых тучах шрам,
И в сумерках бродячим музыкантом
Ходила осень по пустым дворам.
Я знал, что поздно! Знал, что ставка бита,
Что счастье изменяет игроку!
Но я бросался счастью под копыта,
Чтобы остановить на всем скаку!
И знал: его уже не остановишь!
Мелькнет! Ударит! Рухну! Наповал!
Из всех небесных, всех земных сокровищ
Я только глаз твоих не целовал.
Мария Илиева
Цвет голубой и цвет зелёный,
Что боле радости виной?
Иль тот небесный, отдалённый,
Иль этот близкий нам, земной?
Я разрывался в раздвоенье,
В непостоянстве, как во зле,
Искал порою утешенье
То в небесах, то на земле.
[460x232]
Самарская Елена Михайловна. Дорога к храму у каждого своя
Цвета, любимые доселе,
Причина тишины и бурь, -
Жизнеликующая зелень
И духоносная лазурь.
Душе! Едино на потребу!
Мимоходящим отболей!
...И снова радуемся небу,
Не забывая о земле.
Иеромонах Роман (Матюшин)
13 февраля 1994. Скит Ветрово
Мой Петербург
Мой Петербург-каналов воды.
Мой Петербург-мосты, мосты.
Мой Петербург-соборов своды,
Над колокольнями кресты.
Мой Петербург-святая Мекка.
Решеток кружевной узор.
Черты "Серебряного века"
Ты сохраняешь до сих пор.
Мой Петербург-фонтаны, шпили,
Колонны, арки и дворцы.
О Боже, как тебя любили
России лучшие певцы!
Мой Петербург - Невы прохлада.
Камней гранитных серый тон.
Скульптуры на аллеях сада
И Стрелки круглый медальон...
Мой Петербург - ряды Пассажа
И Черной Речки вечный шрам.
Ты весь-полотна Эрмитажа,
Ты-Пушкин, Блок и Мандельштам..
Ты-книжник, театрал, повеса,
Ты-отравитель и хирург.
Ты, как торжественная месса,
Во мне звучишь, мой Петербург!
Мой Петербург...
Rimma Goldman
Perrot Ferdinand-Victor. Вид Николо-Богоявленского кафедрального собора
[699x429]
Возьмите на себя ответственность за свою жизнь и начинайте решать стоящие перед вами проблемы. Они существуют для того, чтобы Помочь вам вырасти, а не для того, чтобы вас сокрушить.
Стив Павлина
[584x480]
[346x49]
[700x501]
[700x560]
ВЕДУН
- Расскажи-ка, ведун, как тебе удается вот так
Останавливать словом из раны бегущую кровь,
Разгонять облака, собирая ненастье в кулак,
Пробуждать в человечьих сердцах то печаль, то любовь?
- Расскажу, только слушай – авось и пойдет тебе впрок, -
И ведун из котомки достал хлеб и флягу вина,
Разложил на траве, отломил от краюхи кусок,
Прислонился к стволу вековому. Светила луна,
Тихий ветер шептался с густою листвой в вышине,
И уютно потрескивал, жаром делясь, костерок.
И блаженство, ни с чем несравнимое, зрело во мне,
А ведун потихонечку начал свой первый урок.
«Я всегда примечаю, что нА сердце грузом лежит -
Чтобы хворь из недужного тела изгнать навсегда,
Нужно радость и веру в уставшей душе поселить,
Чтоб надежда росла – а иначе не стоит труда.
Расскажу тебе случай. Пришел я в деревню одну,
Жили там на отшибе безродные брат и сестра,
В покосившейся старой избе – только выть на луну,
Брат рукою скорбел, и смеялась над ним детвора –
Что ни в играх, ни в деле он силы не мог показать.
А ему было много ли, мало ль – четырнадцать лет.
И сестра чуть постарше - ему и сиделка, и мать,
Что могла заработать, то ели. А часто и нет.
Брату руку в лесу раздробило упавшим стволом,
Когда вместе с соседями споро рубили дрова.
Кости быстро срослись, да видать не совсем повезло –
Стала сохнуть рука – так, как в зной засыхает трава.
Когда я в ту деревню пришёл – уж два лета прошло.
Я зашел к ним в избу и колючие встретил глаза.
Он не верил, что кто-то к нему мог прийти не со злом,
И тогда, осмотрев его руку, я парню сказал,
Что сумею помочь, знаю средство, но ставлю вперед
Я условье – чтоб делал он всё точно так, как велю.
Согласится – тогда и болезнь навсегда пропадёт.
Он поверил, тогда уж и я обещал – исцелю…
Нужно этой рукой самому из дубовой доски
Сделать чудо-судёнышко, вырезать, выгладить в лад.
А потом отпустить его прочь по теченью реки,
И болезнь с ним уйдёт и уже не вернётся назад.
Парень, зубы сцепив, нож веревкой к недужной
– Джонатан, … Такие птицы, как ты, – редчайшее исключение. Большинство из нас движется вперед так медленно…
Мы переходим из одного мира в другой, почти такой же, и тут же забываем, откуда мы пришли; нам все равно, куда нас ведут, нам важно только то, что происходит сию минуту.
Ты представляешь, сколько жизней мы должны прожить, прежде чем у нас появится смутная догадка, что жизнь не исчерпывается едой, борьбой и властью в Стае.
Тысячи жизней, Джон, десять тысяч! А потом еще сто жизней, прежде чем мы начинаем понимать, что существует нечто, называемое совершенством, и еще сто, пока мы убеждаемся: смысл жизни в том, чтобы достигнуть совершенства и рассказать об этом другим!
Тот же закон, разумеется, действует и здесь: мы выбираем следующий мир в согласии с тем, чему мы научились в этом.
Если мы не научились ничему, следующий мир окажется точно таким же, как этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же свинцовыми гирями на лапах...............
(C) Ричард Бах. «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»
Андрей Горенков. Птица марабу на крыше Мира
[500x422]