Эрмитажный театр. Алексей Рычков
Питер
За окном гостиницы Новодевичьего монастыря проносятся стрижи. Смотрю на часы - полночь. Белые ночи.
У могилки Матронушки Босоножки толпятся люди, прикладываются к белому надгробию. В застеклённом ящичке напротив цветы и лампадка. Чуть дальше - Нева. Не могу удержаться, чтобы не залезть в воду. У ног мелькают серые мальки, поблескивают золотистые квадратики старинной мозаики, темнеют кирпичи с замысловатыми клеймами. Вода чистая и холодная.
Вокруг Александрийского Столпа на Дворцовой кружат байкеры. Перед Эрмитажем на газоне два медвежонка. А погладить можно? Смеюсь. Неделю назад, в Москве, мучилась от того, что не получается доработать рассказ "Пашка-фазан" - позарез нужно узнать, как пахнет медведь. Теперь же валяюсь на короткостриженной травке перед Зимним и тормошу звериное брюшко, щекочу чёрные блестящие ладошки.
- Так чем же ты пахнешь, Мишутка?
Медвежонок лижет меня в нос и довольно урчит. Не знаю, как взрослые медведи, а медвежата пахнут молоком.
Пите-е-ер, я снова здесь!!!
© Copyright: Варвара Болондаева, 2005
Свидетельство о публикации №2507200139
William John Hennessy. The Pride of Dijon
Три с половиной секунды
Он сидел напротив и терпеливо ждал её ответа.
Она закрыла глаза. Ей не хотелось говорить, не хотелось думать, не хотелось в одиночку принимать решение. Ах, если бы он мог сделать это за неё...
Вот что значит «свобода выбора». А ведь насколько было бы легче просто плыть по течению, просто поддаться чужой силе воли, просто согласиться с неизбежным. Чтобы однажды можно было сказать: «Он вынудил меня поступить так, а не иначе»…
Ведь ей было очень страшно. Она смертельно боялась ошибиться, боялась оказаться неправа, боялась будущего, - точнее той неизвестности, которой оно было окутано, словно туманом.
Сомнения итак уже вконец измучили её хрупкую душу. Слишком много «за» и «против», слишком много «а если?..» и «что потом?.., слишком много ответственности. Как же ей надоели все эти «жизненно важные» вопросы!..
Она чувствовала ужасную слабость. Не было сил чтобы что-либо предпринять, не было сил, чтобы хотя бы взглянуть правде в лицо, не было сил даже, чтобы открыть глаза. Так она и сидела, плотно сжав покрасневшие от слёз веки.
Это были мгновения длинною в вечность. Перед ней протекали минуты, часы, дни, месяцы, годы, протекало всё её прошлое, протекала вся её жизнь, - существование в целом довольно однообразное, но которым она всегда по-настоящему дорожила.
Покой – это самое ценное, что у неё имелось. Поэтому так велик был соблазн всё бросить, соблазн от всего отказаться, соблазн опустить руки и жить дальше, так словно ничего подобного никогда не происходило. Ей не раз приходилось это делать.
Но сейчас всё было по-другому. Она слишком хорошо понимала, что отступать поздно, понимала, что второго шанса у неё не будет, понимала, что когда-нибудь непременно пожалеет об этой утраченной возможности. И тогда она приняла решение.
У неё уже не осталось никаких сомнений. Она решила не сдаваться, решила бороться за собственное счастье, решила хотя бы попробовать что-то изменить до того, как станет слишком поздно. И вдруг ей показалось, что именно так и должно было быть.
Её охватила какая-то небывалая лёгкость. Теперь она уверовала в то, что заранее знала правильный ответ, заранее знала, как именно надо поступить, заранее знала, что уже не сможет повернуть назад, даже если бы захотела, и на самом деле выбор был сделан ею давно, - ещё до того, как он произнёс вопрос…
Она широко распахнула глаза и сказала: «Да».
Ровно три с половиной секунды понадобилось ей, чтобы принять это решение.
© Copyright: Джемма Брент, 2012
Свидетельство о публикации №21204201672
Нам кажется, что это мы выбираем их в магазине... Наверно так оно и есть в реальном мире. Вот только...
Только, наверно, сначала они выбирают нас - всёпонимающие и всёпрощающие, всегда ждущие и всегда любящие, наши мягкие и пушистые Ангелы-Хранители...
Juan Gonzalez Alacreu
Довбенко Виктор. Яблоки
Яблочный спас - диадема на темени
Благословенной страды.
Кроет земля, разрешаясь от бремени,
Яблочным градом сады.
Гулко несутся по скату, по желобу,
Игристым соком полны,
Не доверяя ни возу, ни коробу
Эхо минувшей весны.
Выйди на улицу - стылую, зяблую,
Где не во сне - наяву
Падают звезды, как спелые яблоки,
Прямо в сырую траву.
Стой не дыша и смотри, зачарованный
Кратким безвластием лет,
Как под созвездием Малой Антоновки
Борются ночь и рассвет...
Денис Коротаев
Виктория Самсонова
…После обеда трясем грушовку. За хозяина — Горкин. Приказчик Василь-Василич, хоть у него и стройки, а полчасика выберет — прибежит. Допускают еще, из уважения, только старичка-лавочника Трифоныча. Плотников не пускают, но они забираются на доски и советуют, как трясти. В саду необыкновенно светло, золотисто: лето сухое, деревья поредели и подсохли, много подсолнухов по забору, кисло трещат кузнечики, и кажется, что и от этого треска исходит свет — золотистый, жаркий. Разросшаяся крапива и лопухи еще густеют сочно, и только под ними хмуро; а обдерганные кусты смородины так и блестят от света. Блестят и яблони — глянцем ветвей и листьев, матовым лоском яблок, и вишни, совсем сквозные, залитые янтарным клеем. Горкин ведет к грушовке, сбрасывает картуз, жилетку, плюет в кулак.
— Погоди, стой... — говорит он, прикидывая глазом. — Я ее легким трясом, на первый сорт. Яблочко квелое у ней... ну, маненько подшибем — ничего, лучше сочком пойдет... а силой не берись!
Он прилаживается и встряхивает, легким трясом. Падает первый сорт. Все кидаются в лопухи, в крапиву. Вязкий, вялый какой-то запах от лопухов, и пронзительно едкий — от крапивы, мешаются со сладким духом, необычайно тонким, как где-то пролитые духи, — от яблок. Ползают все, даже грузный Василь-Василич, у которого лопнула на спине жилетка, и видно розовую рубаху лодочкой; даже и толстый Трифоныч, весь в муке. Все берут в горсть и нюхают: ааа... грушовка!..
Зажмуришься и вдыхаешь, — такая радость! Такая свежесть, вливающаяся тонко-тонко, такая душистая сладость, крепость — со всеми запахами согревшегося сада, замятой травы, растревоженных теплых кустов черной смородины. Нежаркое уже солнце и нежное голубое небо, сияющее в ветвях, на яблочках...
И теперь еще, не в родной стране, когда встретишь невидное яблочко, похожее на грушовку запахом, зажмешь в ладони зажмуришься, — и в сладковатом и сочном духе вспомнится, как живое, — маленький сад, когда-то казавшийся огромным, лучший из всех садов, какие ни есть на свете, теперь без следа пропавший... с березками и рябиной, с яблоньками, с кустиками малины, черной, белой и красной смородины, крыжовника виноградного, с пышными лопухами и крапивой, далекий сад... — до погнутых гвоздей забора, до трещинки на вишне с затеками слюдяного блеска, с капельками янтарно-малинового клея, — все, до последнего яблочка верхушки за золотым листочком, горящим, как золотое стеклышко!.. И двор увидишь, с великой лужей, уже повысохшей, с сухими колеями, с угрязшими кирпичами, с досками, влипшими до дождей, с увязнувшей навсегда опоркой... и серые сараи, с шелковым лоском времени, с запахами смолы и дегтя, и вознесенную до амбарной крыши гору кулей пузатых, с овсом и солью, слежавшеюся в камень, с прильнувшими цепко голябями, со струйками золотого овсеца... и высокие штабеля досок, плачущие смолой на солнце, и трескучие пачки драни, и чурбачки, и стружки...
— Да пускай, Панкратыч!.. — оттирает плечом Василь-Василич, засучив рукава рубахи, — ей-Богу, на стройку надоть!..
— Да постой, голова елова... — не пускает Горкин, — побьешь, дуролом, яблочки...
Встряхивает и Василь-Василич: словно налетает буря, шумит со свистом, — и сыплются дождем яблочки, по голове, на плечи. Орут плотники на досках: «эт-та вот тряхану-ул, Василь-Василич!» Трясет и Трифоныч, и опять Горкин, и еще раз Василь-Василич, которого давно кличут. Трясу и я, поднятый до пустых ветвей.
— Эх, бывало, у нас трясли... зальешься! — вздыхает Василь-Василич, застегивая на ходу жилетку, — да иду, черрт вас!..
— Черкается еще, елова голова... на таком деле...
Joanna Sierko-Filipowska
Летняя песенка
"Счастливой мошкою летаю,
Живу ли я иль умираю"
Э.Л.Войнич
Мне бог в аренду крылья дал,
Хоть проживу лишь лето.
Пусть не Икар и не Дедал,
Ведь главное - не в этом.
И гусеницей побыла,
Поела листьев вволю,
И в тесном коконе спала,
Но вырвалась на волю.
Теперь счастливым мотыльком
Порхаю так беспечно,
Не беспокоясь ни о чем,
Как будто время вечно.
Цветы мне дарят свой нектар,
Я хороша собою, -
Ценю природы щедрый дар,
Довольствуюсь судьбою.
На краткость жизни не ропщу,
О грустном забываю,
Вас, люди, легкости учу,
И радости желаю.
Счастливый миг неповторим,
Его не отравляйте,
Всё, что последует за ним
Достойно принимайте.
А если язычки огня
Вам крылья обожгут,
Взаймы возьмите у меня,
Ловите же, я тут!
© Copyright: Сударушка, 2004
Свидетельство о публикации №1407040071
Richard Johnson
Жду...
Ночь шагает поступью неспешной, лунный свет струится свысока.
Пригубив глоток желаний грешных, жду я телефонного звонка.
Пусть взорвётся тишина токкатой, заиграют клавиши души!..
Даль немыми мыслями распята, сердца стук не в силах заглушить…
В лабиринте призрачных мечтаний шаг за шагом, под руку с тоской,
не ища надеждам оправданий, был бы повод – в омут с головой…
Словно зверь, по замкнутому кругу, взгляд - на трубку брошенной мольбой…
Звук вломился!.. Вздрогнув с перепугу, выждав паузу, дала отбой.
Снова тишина, а в мыслях: «Дура! Вдруг затихнет жизнь на самом дне!
Что за бестолковая натура – опыт чувства ставить на себе!
Проверять, загадывая в тайне: позвонит, мол, дважды мой герой.
А теперь сиди, и слушай таймер глупости, придуманной тобой!..»
Но не долго думы бередили, снова он ворвался, в горн трубя.
Дребезжало сердце: «Тили-тили…» словно в пору жара, без дождя…
Двигаюсь сонливою улиткой - медленно, но с чувством, от бедра…
А внутри – довольная улыбка. Трубку всё же ручка подняла:
«Да… Звонил? Уж поздно, сплю, конечно… Что? Приехать хочешь? Приезжай…»
В небе светят звёзды так же грешно, пунцовеют щёки… невзначай…
Ночь укроет томным покрывалом наших душ святую наготу,
наполняя нежности бокалы… Слышишь,
я тебя,
как прежде,
ЖДУ…
© Copyright: Татьяна Вишня2, 2011
Свидетельство о публикации №11108034024
Лестница
К высокому дереву была приставлена лестница. Для чего она установлена? Лесные жители стали этот вопрос обсуждать. - Эта лестница для полётов в небо, - сказал кузнечик.
- Нет, для слезания с неба, - промолвила белка. - Чтобы дерево не завалилось, - подсказал журавль. - Нет, чтобы быстрее упало, - молвил дятел. Пришёл медведь, да как стал реветь! Так никто ничего и не понял. А вы, как думаете, для чего?
© Copyright: Анатолий Иванов 3, 2010
Свидетельство о публикации №21010271514
[470x233]
Август. Ностальгия. Медовый спас
Тихо-тихо догорает лето,
Зажигая огоньки рябин...
Теплая лазурь морская, где-ты?
Где ты, блеск дельфиньих мокрых спин?
Где ты, шелест камешков в прибое
И мозаика цветов и форм?
Где ты, небо звонко-голубое?
Где многоголосый грозный шторм?
Где самшита крепкий душный запах,
Сосны со смолою-янтарем,
С шишками в пушистых нежных лапах?..
Стало это нынче сладким сном.
Мир ещё наполнен светом ярким,
Ломятся прилавки от щедрот -
Осень выслала вперед подарки.
Но за ними и сама идет.
Спелость слив и персиков румянец,
Сладость дынь и яблок аромат,
Баклажанов деловитый глянец
И арбузов праздничный парад...
Дни минуты уступают ночи,
Ожиданье перемен во всем,
Сумерки прохладней и короче,
Грусть все чаще сеется дождем...
На прощанье дарит август ясный
Спас медовый, звон колоколов...
Терпкость капель, желтых, белых, красных
Слизываю, словно дар богов,
С ложки. И пчелы тугую спинку
Глажу без боязни, ведь она
Проложила к радости тропинку,
Жизнью и энергией полна.
Собрала пыльцу в полях душистых,
Приняла лесов волшебный дар,
Сохранила в сотах золотистых
Свой целебный, сказочный нектар.
Принимаю! Суть - в труде и в мёде!
Стать пчелой Вселенной - благодать.
Август солнышком медовым всходит,
Чтобы на зиму нам силы дать.
© Copyright: Сударушка, 2006
Свидетельство о публикации №1608140140
Притча
"Вам дано знать тайны Царствия Божия,
а прочим в притчах, так что они видя не видят
и слыша не разумеют". (Лк.8, 10)
Маршрут, водитель, пассажир –
От точки «А» до точки сброса.
Всю жизнь нас кто-нибудь возил,
Скрипели двери и колёса.
На суше, в море, в облаках
Рокочут и ревут моторы,
А мы, с билетиком в руках,
Глядим в окошко из-за шторы.
Неважно: дома иль в пути,
Как корабли дома-громады,
И всем – не ехать, так дойти
Куда-то очень-очень надо.
А там, где плавится закат,
Нас что-то ждёт, и нет ответа.
Оттуда – не идут назад,
Туда – не требуют билета.
© Copyright: Андрей Осетров-Суздальский, 2010
Свидетельство о публикации №11001133463
Евгений Демаков. Сказка на ночь
Ночка белая волшебница...
Ирина
«Тихо, тихо, нежно, как во сне,
Иногда приходишь ты ко мне».
…………………… Н. Гумилев
………………………….
Ночка белая – волшебница
смотрит ласково в окно…
Мчатся сказки – детства вестницы
на карете добрых снов…
…………………………………
- Бабушка, идушка велтится
И заснуть мне не даёт…
- Спи! И… добрая волшебница
В сон со сказками придёт…
Все мечты твои исполнятся…
- Я смогу плинцеской стать?..
А та фея не заблудится
у длугих детей во снах?..
- Сбудутся, коль очень верится,
все желанья… Засыпай!..
- А смогу я стать волшебницей?..
- Баю-баю-баю-бай…
……………………………………..
Млечный путь – как нитка… Вертится
Жизнь - судьбы веретено…
………………………………………
- Ты явилась, как волшебница
феей доброю из снов…
Если довелось нам встретиться,
Чудом стань на век моим…
- Спи, любимый, Счастье делится
впредь одно на нас двоих…
Поцелуй нежнее, ласковей
обними… и засыпай…
………………………………..
Стала самой лучшей сказкою
жизни общая тропа…
А когда судьба-изменница
огорчала нас с тобой,
помогала нам волшебница
с дивным именем Любовь…
…………………………………
- Нана! Одеялко велтится…
- Засыпай скорей, дружок…
В сон к тебе спешит волшебница
с добрых сказок багажом…
Верь, малыш, что сны сбываются,
если очень верить в них…
- А она не потеляется
в снах у мальчиков длугих?..
А смогу я стать волшебником,
чтоб на свете совелшить
Чудо необыкновенное?..
- Ты не можешь им не быть!..
Засыпай!.. Пусть Чудо встретится
на дороге добрых снов…
……………………………….
Ночка белая – волшебница
смотрит ласково в окно…
…………………………….
Со страницы рифмы – пленницы
разбегаются гурьбой,
чтобы встретиться с волшебницей
в вечной сказке про Любовь…
………………………………..
Catherine Simpson
Дружба и любовь
Людмила Шум
Мы с Алешкой спорим редко
Подружились с ним в яслях,
Где в кроватках по соседству
Коротали тихий час.
С той поры прошло три года.
Наш союз мужал и креп.
Мы ходили с ним в походы,
Танцевали, пели реп.
Но недавно на прогулке
Нашу дружбу предал он –
В одного морковку схрумкал
И сломал мой телефон.
Ну, подумаешь, я Светке
Подарил букет из роз.
И, нарвав клубнику в кепку,
Ей галантно преподнес.
И чего надулся Лешка?
Я ума не приложу.
Ну, попрыгал с ней немножко…
Я ж со Светкой не дружу.
- Алексей, не вешай носа,-
Говорю я по-мужски.
- Светка – это не серьезно!
Зря обиды не копи.
Я тебе отдам фонарик,
Пластилин и красный мяч,
Пистолет, воздушный шарик.
Лешка, я прошу, не плачь!
Разве сложно догадаться?
Повторяю вновь и вновь:
Нет причины волноваться –
Ты – МОЙ ДРУГ! Она – любовь…
© Copyright: Людмила Шум, 2011
Свидетельство о публикации №11108083924
Фотонатюрморт от Jeremiah Stermer
«Хагакурэ» включает в себя одиннадцать книг и «Праздный вечерний разговор», датируется 1716 годом. Эту дату единодушно принимают все историки, изучающие Хагакурэ, а вот дата начала создания трактата вызывает некоторые споры: 1709 либо 1710 годы. В буквальном переводе "хагакурэ" означает "сокрытое среди листвы"
Хагакурэ является слишком длинным собранием изречений, чтобы приводить хотя бы десятую их часть. Но заострить внимание на некоторых из них стоит: мечущийся человек найдёт в них подсказки, а умный – возьмёт для себя их мудрость.
«Чего только не достиг бы человек, если бы он не стремился во всем подражать другим!. (Книга Первая)» Мы хотим наследовать положительные качества других, но почему-то чаще перенимаем отрицательные. Но даже в порыве благого подражания теряем свою собственную волю.
«Можно считать удачей, если ты наделен мудростью и талантами, и умеешь правильно воспользоваться ими. Но даже тот, кто ни к чему не пригоден и неуклюж, может стать надежным слугой, если он исполнен решимости выполнять волю своего хозяина. Однако грош цена человеку, если его достоинства ограничиваются только мудростью и талантами. (Книга Первая)» Не стоит воспринимать буквально в классическом понимании отношение «слуга-господин». В трактовке самураев такое высказывание имеет смысл «ученик-Учитель». Славянам более понятной стала трактовка «верующий-Бог», хотя она и не является абсолютной истиной с точки зрения самураев. Исходя из высказывания, необходимо понять, что никто не является человеком «третьего сорта», так как каждый может стать выдающимся в своём деле. Но не стоит даже очень одарённым людям забывать о своём дальнейшем развитии, так как пределу совершенствования нет.
«Когда сталкиваешься с неудачами и трудностями, недостаточно просто не беспокоиться. Когда сталкиваешься с трудностями, нужно смело и радостно бросаться вперед. Преодолевая препятствия одно за другим, ты будешь действовать в соответствии с пословицей: «Чем больше воды, тем выше корабль» (Книга Первая)» Стоит ли стонать и плакать при виде трудностей? Быть может вы в своих страхах перед трудностями утонете, как лягушка в сметане, даже не потрудившись лапками?
«Воистину, жизнь человека длится одно мгновение, поэтому живи и двигай, что хочешь. Глупо жить в том мире, подобном сновидению, каждый день встречаться с неприятностями и делать только то, что тебе не нравится. (Книга Вторая)» Не стоит считать, что ты обречен – чаще всего мы обрекаем себя своими мыслями и нежеланием что-либо в себе менять.
Читать полностью: http://h.ua/story/77793/#ixzz22ppHdrdi
Я душу свою не продам никому
Приснилось, приехал на ярмарку Душ,
Где можно купить и продать всё за деньги.
Кто их продаёт, жаждет выгодный куш,
А кто покупает, тому важен рейтинг.
Здесь много искусных и хитрых ловцов,
Желающих души купить за копейку,
И столько же рядом безумных глупцов,
Спешащих продать их как будто индейку.
Купцы понимают, бессмертна Она,
А значит товар будет вечно желаем.
Совсем не стесняясь кричат: « Сатана,
Тебе эту сделку с Душой доверяем»
И вот уже сотни распроданных Душ,
Увозят с собой сатанинские дети...
А мир для продавших стал горек и чужд,
И жить с этой ношей им долго, до смерти.
~~***~~
Я душу свою не продам никому,
Она будет жить во мне вечно.
Когда же навеки уйду в тишину,
Она улетит в бесконечность.
Леонид Зеленский
Лиепая, октябрь 2011 года
© Copyright: Леонид Зеленский, 2011
Свидетельство о публикации №11110313022
Скрипка Паганини
Ершов Геннадий Иванович
Я помню это всё, как ныне, –
Однажды сон приснился мне:
Стоял на сцене Паганини
И на одной играл струне...
А остальные три свисали,
Качая плотию стальной.
Они теперь уже молчали,
А скрипка пела на одной
В плену экспрессии, паренья,
И в ней бурлила жизнь сама,
И пьеса "Вечное движенье"
Меня могла свести с ума.
Скрипач тот - гений, без сомненья,
Для многих сердцем был открыт.
Не смог я выдержать волненья –
Душа заплакала навзрыд…
О, Паганини - сын Орфея!
Те пальцы, как казалось мне,
Переплетаясь, будто змеи,
Бежали вихрем по струне,
Текли божественные звуки -
Их чудный ритм мне был знаком.
Артиста ласковые руки
Творили чудо под смычком.
Крепись, титан! Держись, маэстро!
Здесь ставка - быть Или не быть...
Блистала бурею оркестра -
Всего одна стальная нить
Назло завистникам лукавым.
Одна струна... и ты - один...
Тебе весь мир бросает "браво",
Души и сердца властелин!..
…Ушел из жизни южный гений,
Послав привет издалека,
Оставив множество творений
Земным потомкам на века...
Он был и горд, и независим -
Одна струна и жизнь - одна,
Был восхваляем, ненавидим –
Судьба у гениев трудна...
…И вот во сне, как на картине,
Стоял он долго Предо мной,
И снова скрипка Паганини
Прекрасно плакала струной.
Паганини обладал драгоценной коллекцией скрипок Страдивари, Гварнери, Амати, из которых свою замечательную и наиболее любимую скрипку работы Гварнери завещал родному городу Генуе, не желая, чтобы какой-нибудь другой артист на ней играл.
Жан-Огюст-Доминик Энгр Портрет Паганини 1819 г.
