Шнур гусеничка крючком. С изюминкой. Мастер-класс ЗДЕСЬ

[640x465]

СЕКРЕТЫ НАШИХ (И СОСЕДСКИХ) БАБУШЕК.....

[показать]

Очень по осеннему он уютный. Мне безумно нравится как выглядит этот бактус "Тирамису" в своей спокойной расцветке. Ну, будем вязать его крючком?))) Схемка прилагается!

[700x510]

http://klubka.net/

[показать]

[показать]

http://www.stranamam.ru/post/5787099/ [показать]

1.
[466x700]

2.
[500x524]

3.
[500x549]

4.
[500x337]

Люблю я вязать пляжные туники, столько идей в голове..Эту захотелось украсить "стразиками",чтобы на солнышке сверкали. Как капли росы на листочках.Туничка очень простая в вязании.. И отделка совсем не сложная,если кому понравится,буду рада. Критику принимаю.Туника одета на белый купальник

[700x525] [показать] [показать] [показать]

[показать]

В любую эпоху и практически в каждой стране находились люди, с превеликим удовольствием игравшие при власть имущих роль шутов, — этаких узаконенных «дураков». (Впрочем, эта «добрая» традиция не перевелась и поныне...) Но что же все-таки связывало венценосных особ и «дураков» — желание внести некое разнообразие в скучное дворцовое существование и возможность ежедневно видеть того, кто «глупее», демонстрация некоего социального статуса или желание хотя бы иногда все-таки слышать правду или намек на нее?

Назвать сколь-нибудь определенное время возникновения шутовства просто не представляется возможным — кажется, шуты были всегда. Так, в некоторых повествованиях античных хронистов о древних культурах (например, того же «отца истории» Геродота) нередки упоминания о людях, выполнявших шутовские роли. Частенько это были «карлы», люди с какими-то физическими недостатками или аномалиями. Одно из первых письменных упоминаний о придворных шутах относится к эпохе правления персидского царя Дария I (середина I тысячелетия до н.э.). После победы («усмирения») полководца Дадаршиша над взбунтовавшейся легендарной страной Маргианой во дворце Дария было организовано грандиозное пиршество. Сотни туш быков, овец и свиней, горы птицы, зажаренных тут же на огромных вертелах, реки вина, полуобнаженные танцовщицы и музыканты, жонглеры и шуты. Причем роль одного из главных помощников распорядителя празднеств, длившихся пять дней и пять ночей, выполнял некий придворный «карла» (вероятно, шут) по имени Шуассу.

Сохранилось короткое, но достаточно емкое описание этого первого исторического придворного шута: низкорослый, горбатый, плешивый и почти беззубый старик. «...Из земли ханаанской (Финикия)... лицом ал, словно котел медный на огне раскаленный, слюной брызжущий...». Какие шутки мог «откалывать» сей малопривлекательный уроженец Финикии на шутовской службе Дария, можно только догадываться — таких подробностей переборчивая госпожа История не сохранила...

В античной Греции, если и существовали придворные «дураки», то их роль и статус были особенными. Если вспомнить историю культуры Древней Греции, в которой едва ли не главенствующую роль играло желание хоть в чем-то быть подобным богам, в равной степени развивая красоту тела и духа,, то станет понятным, почему шуты-уродцы не пользовались популярностью. Грекам вполне хватало театральных пьес и уличных дураков-юродивых. Правда, эти больше философствовали и обличали. В шутовской форме. Скажем больше, даже такого классика басни, как Эзоп, также имевшего физический недостаток — большое родимое пятно на лице, вполне можно отнести к придворным шутам. С определенными оговорками, конечно, и все же...

После падения Римской империи шуты на некоторое время исчезают из поля зрения — не до них было. Впрочем, здесь нужно сделать оговорку: если о шутах не сохранилось письменных упоминаний, то это не означает, что их не было вовсе. Ну, а кроме того, в раннем и среднем средневековье, когда главенствующей европейской религией стал католицизм, утверждавший, что «смех есть не что иное, как проявление сатанинского начала, кривляние, подобное ужимкам обезьяньим, тварей бездушных, коих сотворил к печали господа, в осмеяние его детища — человека...», смеяться, равно как и смешить, иной раз было просто небезопасно! Отсюда и всячески притеснения, которые претерпевали шуты раннего средневековья. В Кельне, например, долгое время существовал закон, согласно которому шутам, если только они не сопровождают какую-либо знатную особу, вообще запрещалось входить в город. Исключение составляли ярмарочные дни. Нарушивших закон ждала показательная прилюдная порка. Кроме того, практически повсеместно шуты или, если угодно, скоморохи были ли-шены элементарных гражданских прав, их третировали наравне с палачами и преступниками. Но вот парадокс — одновременно с этим юродивые, шуты и скоморохи (они же актеры и фигляры), считавшиеся людьми «не от мира сего», пользовались у простого народа определенным уважением и любовью.

На рубеже XIII — XIV столетий начинается возрождение шутовства: теперь иметь в свите шута не только модно, но и престижно — это нечто вроде показателя статуса. Меж тем, шут, мотивируя свои действия непониманием и безумием — «божьей болезнью» — жестоко злословил, безнаказанно высмеивал узаконенное и священное. Как в духовной, так и в светской сферах злоязычный фигляр легко превращал самое святое и возвышенное в низменное. Под защитой дурацкого колпака смешное слово и поведение пользовалось признанными привилегиями. «Дураки служат потехой величайшим властителям: иные без них ни трапезовать, ни прогуливаться, ни даже единого часа

[525x700]