|
|
[285x443]
Единственное, что делает человека святым, это его способность любить, верить, принимать, понимать и прощать... не только кого-то, но в первую очередь себя.
[385x20]
Борьба между добром и злом не прекращается ни на мгновение, и истинное поле этой великой битвы — сердца людей. Именно там все и происходит: и победы, и поражения, и временные отступления для накопления сил, и подвиги, и предательство, и забвение, и слава.
[385x20]
Вы не верьте людям, которые говорят, что им не хочется любви, или смеются над этим. В них злость говорит и обида. Они хотели бы иметь любовь, - а им не дается! То ли Бог их обделил, то ли сами себя… Человек, как бы ни была ужасна его жизнь, всегда молится одной звезде. Ищет в ней тайную отраду.

[285x443]
Жить в потоке чудес куда интереснее, чем скучать, иронизировать и коллекционировать разочарования. Я не призываю смотреть на жизнь через розовые очки. Но превращать её в безрадостную рутину точно не стоит.
[350x35]
Жить в потоке чудес куда интереснее, чем скучать, иронизировать и коллекционировать разочарования.
[350x35]
Счастье... Быть окружённой любовью и пониманием. Любить и понимать. Сидеть у камина и слушать хорошую музыку, играть со своей любимой собакой. Я радуюсь тому, что есть сейчас. И переменам в себе тоже. Если есть перемены, значит, жизнь идет. До конца я себя еще не знаю. Все впереди…

[218x300]
Вечер. Субботa. Конец июля.
Мы сидим в номере гостиницы "Укрaинa". Мы - это Нaтaшa, Гизо, Виктор, Нaтaн, Милa и я. Номер принaдлежит Гизо. Кaждый рaз, когдa Гизо приезжaет в Москву поступaть во ВГИК, он остaнaвливaется в этой гостинице, a мы, его друзья, вечерaми собирaемся у него в номере.
Нa столе - две бутылки водки, однa почти пустaя, другaя не рaспечaтaнa, несколько бутылок пивa, воблa, бaтон хлебa, мaслины, охотничья колбaсa, сулугуни, трaнзистор "Бaнгa", в котором звучит aнсaмбль электроинструментов под упрaвлением В. Мещеринa.

|
|
|
[650x550]
То ли мы сердцами остываем,
То ль забита прозой голова,
Только мы все реже вспоминаем
Светлые и нежные слова.
Словно в эру плазмы и нейтронов,
В гордый век космических высот
Нежные слова, как граммофоны,
Отжили и списаны в расход.
Только мы здесь, видимо, слукавили
Или что-то около того:
Вот слова же бранные оставили,
Сберегли ведь все до одного!
Впрочем, сколько человек ни бегает
Средь житейских бурь и суеты,
Только сердце все равно потребует
Рано или поздно красоты.
Не зазря ж оно ему дается!
Как ты ни толкай его во мглу,
А оно возьмет и повернется
Вновь, как компас, к ласке и теплу.
Говорят, любовь немногословна:
Пострадай, подумай, раскуси...
Это все, по-моему, условно,
Мы же люди, мы не караси!
И не очень это справедливо -
Верить в молчаливую любовь.
Разве молчуны всегда правдивы?
Лгут ведь часто и без лишних слов!
Чувства могут при словах отсутствовать.
Может быть и все наоборот.
Ну а если говорить и чувствовать?
Разве плохо говорить и чувствовать?
Разве сердце этого не ждет?
Что для нас лимон без аромата?
Витамин, не более того.
Что такое небо без заката?
Что без песен птица? Ничего!
Пусть слова сверкают золотинками,
И не год, не два, а целый век!
Человек не может жить инстинктами,
Человек - на то и человек!
И уж коль действительно хотите,
Чтоб звенела счастьем голова,
Ничего-то в сердце не таите,
Говорите, люди, говорите
Самые хорошие слова!
1970 г.
[534x54]
|
Нескромная сказка А.Пушкина.
Читают артисты А.Мартынов,С.Садальский
Любить — видеть человека таким, каким его задумал Бог
и не осуществили родители.
Марина Цветаева.
Жизнь и творчество Марины Цветаевой — яркий системный пример жизненного сценария человека с сочетанием двух доминантных векторов — уретрального и звукового. Моцарт и Пушкин, Есенин и Высоцкий, Маяковский и Христос, Блок и Цветаева. Совмещая в своём психическом несовместимое, эти люди на разных степенях сложности проживали свой жизненный «сценарий на гибель», накладывали на себя руки, не успев понять, что произошло, или бессознательно шли на смертельный риск.
* *
Известие о смерти Л. Н. Толстого всколыхнуло Москву. Люди собирались толпами, кричали «Долой смертную казнь!» и шептались, что для разгона выcланы казаки. Желание ехать на похороны великого писателя казалось таким естественным, но отец категорически запретил девочкам покидать дом. Возможны беспорядки. Для старшей запрет отца не значил ничего. Младшая в огонь и в воду готова была идти за сестрой. Дождавшись, пока отец скроется в своём кабинете, Марина молнией бросилась к двери. Ася выскочила на мороз в туфлях — пустое, главное, не отстать от сестры.
Раздобыв у знакомых тридцать рублей, девочки чудом взяли билет на поезд до станции Козлова Засека под Тулой, куда ждали гроб с телом Льва Николаевича. Вся Москва ехала проститься с Толстым. Икон не было, но многие крестились. На покойного. Толстой лежал жёлтый и молчаливый. Ася еле шла, в лёгких туфлях ноги смёрзлись ледяными комочками. Марина холода не ощущала. На похороны решили не оставаться, а когда вернулись в Москву, дом в Трёхпрудном уже спал. Профессор И. В. Цветаев так и не узнал об этом демарше дочерей.
Марина окончательно отбилась от рук после смерти матери. Спартанский уклад и немецкая дисциплина, насаждаемая Марией Александровной в доме, держали старшую дочь словно в плену. И хотя это был плен любви, свою мать девочки боготворили, страдала Марина без меры. С её ли темпераментом сидеть часами, разучивая гаммы и отрабатывая туше! Мать по образу и подобию своему творила из Марины пианистку, а тому, что ребёнок с четырёх лет «бубнит рифмы», особого значения не придавала. Даже высмеивала в кругу семьи первые робкие поэтические пробы дочери: «Ты лети, мой конь ретивый, отнеси меня туда! Куда – туда?» В то время ответ ещё не вызрел Словом:
Конь без удержу,
Полным парусом! —
В завтра путь держу,
В край без праотцев,
— будет написано только через 15 лет.
Для Марины щелчки метронома, отмеряющего музыкальный счёт, были самой настоящей пыткой. Преодолеть отвращения к музицированию Цветаева так и не смогла. Зато с четырёх лет она прекрасно читала. Слово стало её спасением. Любимое из Пушкина в шесть лет — «Евгений Онегин». Мать снова рассержена: что своенравный ребёнок может понимать в Татьяне? Первое своё любовное письмо Марина пишет именно тогда, в шесть лет, гувернёру брата.
Запас зрительной любви в её сердце неисчерпаем. Маленькая Марина постоянно влюблялась то в куклу, то в кота, то в кукольного дога, то в актрису, то в сводного брата. Это была самая настоящая любовь с огнём в «грудной ямке». Она любила «отродясь и до-родясь». Каждый раз до разрыва сердца, до физической боли. Отказ матери в получении дочерней любви воспринимался мукой, а Мария Александровна не считала необходимым демонстрировать чувства, лишний раз приласкать, похвалить дочь. «Я у своей матери старшая дочь, но любимая не я».
Богатое зрительное воображение Марины с детства наделяло близких ей людей
|
И помни: ни один зоолог
Не знает, что это за зверь.
София Парнок.
Заработать у истории упоминание о себе в нескольких строках энциклопедии — редкая удача или плод тяжких трудов. Марина Цветаева собрала вокруг себя самых разных людей, о которых мы знаем только благодаря их близости к поэту. Избирала Цветаева по равенству свойств либо по милосердию души. Равных было ничтожно мало, нуждающихся в милосердии легион. Марина дарила себя щедро, по-уретральному, отдавая по нехватке каждому, кого избирала.
* *
София Парнок — необычная женщина. Незаурядный ум, мастерское владение словом при напускной простоте общения на грани эпатажа снискали ей симпатии многих и сердечную дружбу Цветаевой, высоко ставившей поэтическое творчество Парнок. Марина увидела и поняла надломленную душу Софии — не охотницы и не хищницы, «лишь горестного и благородного существа». Первый брак Софии Парнок не сложился, с тех пор она искала утешения в объятиях женщин. В то время широко бытовало мнение, выраженное Майей Кудашевой-Роллан: «Обычная любовь между мужчиной и женщиной — это когда женщина ничего не испытывает».
В 1920 году Марина пишет широко известное сегодня стихотворение «Под лаской плюшевого пледа…» Первоначальное название стихотворения «Ошибка», и только через 20 лет Цветаева переименует его в нейтральное «Подруга». Стихотворение посвящено Парнок.
Марина не отшатнулась в ханжеском ужасе, не пустилась в истерики. Спокойно приняла природу другого как свою, без колебаний отдавая себя всю, как только она и могла: «Пол-жизни? — Всю тебе!/По-локоть? — Вот она!» Позже Цветаева напишет: «Другие продаются за деньги, я — за душу!» И ещё: «О притяжении однородных полов. Мой случай не в счёт, ибо я люблю души, не считаясь с полом, уступая ему, чтобы не мешал».
Софии не хватало любви, Марина щедро одарила подругу любовью. Их отношения длились недолго, но до конца дней своих Парнок держала на столе фотографию Марины. Разрыв отношений с Софией был неизбежен. В своей отдаче подруге Марина становилась совершенно больна, назревал очередной переход из отдачи уретры в эгоцентризм звука, Марина изгоняет всех от себя для полного погружения в одиночество:
Вспомяните: всех голов мне дороже
Волосок один с моей головы.
И идите себе! — Вы тоже,
И Вы тоже, и Вы…
Разлюбите меня, — все разлюбите!
Стерегите не меня поутру!
Чтоб могла я спокойно выйти
Постоять на ветру.
Главной ошибкой однополой любви Марина Цветаева считала невозможность рождения ребёнка. Это против природы, значит ошибочно, неверно. «Природа говорит: нет. Запрещая нам это, она защищает себя».
Задача всех женщин, кроме одной, кожно-зрительной, — рождение и выращивание детей. Уретральная женщина способна забеременеть и родить от любого самца, но по природе своей особенно склонна к сохранению генофонда «прекрасно бесполезных» кожно-зрительных мужчин, не слишком адаптированных, не обладающих сильным либидо, не желающих убивать. Такие часто остаются