Перевод сделан специально для "Рукодельного рунета".

При перепечатке обязательно указывайте активную ссылку на Darievna.ru.

[показать]

Сапожки выполнены крючком

(фотография по клику увеличивается)

Размер: модель на фотографии обута в сапожки 36-го размера, но по данному описанию можно связать сапожки любого размера.

[511x422]

Несколько лет назад духовник екатеринбургской Свято-Косьминской мужской пустыни и Ново-Тихвинского женского монастыря схиигумен Авраам (Рейдман) начал проводить беседы о духовной жизни с монашествующими и мирянами. Эти беседы полюбились: каждый находил там для себя конкретные ответы на жизненно важные вопросы: как бороться со страстями, как исполнять евангельские заповеди, как правильно относиться к тем или иным явлениям современной жизни. Беседы были опубликованы в книгах «Беседы с прихожанами» и «Благая часть», выдержки из которых мы вам предлагаем.

Много лет назад я спросил у своего духовника, игумена Андрея (Машкова), что такое смирение. Я в то время был молодым и неопытным, мне казалось, что если я получу точный ответ, то тут же приобрету эту добродетель, и у меня все пойдет на лад. К тому же я нашел в «Лествице» преподобного Иоанна Лествичника изречение о том, что смирение есть искоренительница всех страстей, и загорелся желанием приобрести смирение, чтобы таким образом устранить все страсти, как говорится в сказке, «одним махом семерых побивахом». На самом деле смирение приобретается в борьбе, иногда, к сожалению, в преткновениях и падениях, и тот, кто приобрел смирение, можно сказать, приобрел совершенство или приближается к нему. Это мне поневоле пришлось понять с годами, из собственного горького опыта. Но в то время я обратился к отцу Андрею с вопросом: «Что такое смирение?» — и он дал мне ответ, который показался мне совершенно неожиданным и даже неуместным. Он сказал, что смирение — это ненадеяние на себя. Я этими его словами был сильно разочарован: «Что он такое говорит, какое это имеет отношение к моему вопросу?!», но промолчал. Он, видимо, почувствовал, что я с этим не согласился, и не стал продолжать разговор. А спустя годы я осознал, что это так и есть: смирение состоит именно в том, чтобы во всем надеяться не на себя, а на Бога, и считать себя грешным, ничего не стоящим человеком. Отец Андрей говорил так от опыта, он был по-настоящему смирен.

Мы часто не понимаем, что такое истинное смирение, что значит почитать себя хуже других. Поэтому вместо того, чтобы смиряться, занимаемся смиреннословием. Смиреннословие — очень распространенная мнимая добродетель, когда человек   на словах уничижает себя, а в душе таким себя не почитает. Настолько распространен этот порок, что трудно им не заразиться. Есть история про одного такого «смиренномудрого» монаха. Он так убедительно обличал себя в каких-то грехах, что слушатели ему поверили, и когда они поверили, монах огорчился. Понимаете? Представьте себя на его месте, ведь у всех нас бывают подобные ситуации. Мы говорим: “Да, я грешный человек” — казалось бы, это скромно, или: “Я малограмотный, мало читаю”. Если тот, к кому мы обращаемся, действительно поверит, что мы такие, то мы ведь огорчимся, нам это не понравится. В действительности мы называем себя грешными, малограмотными и говорим о прочих своих недостатках для того, чтобы возвыситься перед теми людьми, которые смирение почитают добродетелью. То есть мы хвастаемся, так сказать, с примитивной мужицкой хитростью, вроде: “Я плохой”, а человек, с которым мы общаемся, должен сказать: “Да нет, ты хороший”. — “Нет, я плохой”. — “Да нет, ты хороший”. — “Нет, я грешник”. — “Да нет, ну что ты”. Нам это приятно, очень трудно от этого отказаться.

Мой духовник, отец Андрей, не говорил так о себе никогда. Не было случая, чтобы он сказал о себе плохо, например: “я грешник” или что-то подобное.

По количеству изданий Библия не может сравниться ни с одной книгой. Она переведена более чем на 240 языков и более чем на 700 диалектов. Но нет другой такой книги, которая содержит столько "непонятных" и "противоречащих" здравому смыслу мест.

 Вот, к примеру, одно из писем, пришедших в редакцию «Фомы».

 «Здравствуйте. Меня зовут Павел. Я с ранней юности занимаюсь боксом, хотя сам по себе я очень мирный человек. Однажды в какой-то телевизионной передаче я услышал, что в Библии есть заповедь «подставлять другую щеку, если тебя ударили по одной» (извините, если не точно сказал). Сам я никогда не полезу в драку первым, но если ко мне пристанет вдруг на улице хулиган, неужели я (по христианскому долгу) должен буду вытерпеть все его удары, а потом попросить повторить это еще раз?! Неужели все христиане должны так поступать? Как понимать такую заповедь (если она, конечно, существует)?»

 Если открыть любую незнакомую книгу на середине и прочитать один абзац, то он может вызвать не меньше недоумения. И для понимания его смысла придется прочесть, по меньшей мере, целую главу, а лучше - всю книгу. Так же и с Библией. Для того, чтобы понять или определить свое отношение к каким-либо словам Священного Писания, нужно представлять себе контекст, в котором они находятся: непосредственный, общебиблейский и даже культурно-исторический контекст той эпохи, когда эти слова были произнесены.

 Заповеди «подставлять другую щеку» в Библии не существует, но такие слова действительно есть. Их произнес Иисус Христос в Нагорной проповеди. Полностью это место звучит так: «Вы слышали, что сказано: «око за око и зуб за зуб». А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два» (Мф. 5:38-41).

 Из непосредственного контекста ясно, что главное здесь не призыв Христа «подставлять другую щеку», а установление Им некой новой заповеди («не противься злому») взамен старой («око за око»). Образы же удара по щеке, суда и принуждения служат лишь для ее разъяснения. Они олицетворяли конкретные формы проявления зла в отношениях между жителями Палестины того периода. А отвлечененно-фило-софский образ «мирового зла» слушателям Христа был незнаком. Даже большинство религиозных учителей Израиля были далеки от греческой философии, а уж тем более простой народ, к которому Христос и обращался в Нагорной проповеди.

 В библейской традиции удар по щеке - это метафорический образ тяжкого оскорбления или поражения человека. Кроме того, Христос не случайно сказал об ударе именно по правой щеке. Если такой удар наносил не левша, то он мог это сделать лишь тыльной стороной ладони. Именно такая пощечина расценивалась древними израильтянами как самый сильный способ нанесения оскорбления и бесчестия человеку. То есть, во-первых, речь здесь идет о непротивлении конкретному злу - личному оскорблению, а не злу вообще. И, во-вторых, совсем не обязательно это оскорбление может носить характер физического насилия.

 Однако вопрос все же остается: как понимать слово «непротивление», тем более что оскорбление человека очень часто носит характер именно физического насилия? Получается, христианину надо быть пацифистом, нельзя сопротивляться побоям и принуждению, нельзя защищать себя и других людей?

 Такое понимание заповеди о «непротивлении злому» не имеет никакого основания ни в Библии, ни в истории Церкви. У такого понимания «непротивления» нет ничего общего с любовью, о которой говорится в Библии буквально на каждой странице. Кроме того, в Священном Писании любовь всегда означает не столько эмоции, сколько дела. Тот, кто любит, проявляет свою любовь, делая человеку добро, относясь к нему с уважением. Поэтому нельзя видеть одну заповедь Христа и не замечать другую: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). То есть пожертвовать своей жизнью, защищая другого человека, - это высшее выражение любви. Когда Самого Спасителя ударили по щеке во время допроса в доме иудейского первосвященника, то Его ответ тоже никак нельзя назвать непротивлением: «Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Ин. 18:23). А евангельский эпизод, когда Христос берет в руки бич и выгоняет из храма торговцев, говорит сам

 Сегодня о благотворительности и помощи ближним говорят все чаще, но вопросов меньше не становится. Не каждый готов проводить все свободное время в больницах или домах престарелых, но каждый периодически дает копеечку попрошайкам на улице или безногим «ветеранам» в метро. 

Как не навредить, творя милостыню, и всякая ли жертва идет на пользу, рассказывает Роман Войтишко, директор по коммуникациям православного портала Предание.ру и благотворительного фонда «Предание».

[показать]Для начала — простой факт. Как только фонд «Предание», в котором я работаю, начал благотворительную деятельность, мы напечатали множество визитных карточек о том, что к нам можно обратиться за помощью. И стали раздавать их в метро и на улицах попрошайкам с табличками «Умирает ребёнок», которые носят по вагонам трогательные фотографии и плохие ксерокопии. Карточек мы раздали сотни. Позвонило нам в результате человек десять, и только одному из них была действительно нужна помощь на то, что было написано на картонке — все остальные исчезали ровно в тот момент, когда понимали, что он не получат денег на руки.

То же самое касается бесконечных слезливых историй про «украли документы, дайте денег на дорогу домой». У нас есть специальная программа Срочной помощи — именно для случаев, когда нужна относительно небольшая сумма, и нет времени и сил открывать специальный сбор средств. Ни один из подобранных на улице несчастных репатриантов так ею и не согласился воспользоваться при условии неполучения денег на руки. Был случай, когда одного такого посадили на подвернувшуюся попутную машину, и он сбежал, попросив остановить за ближайшим поворотом.

Для полноты картины можно прочитать вот этот текст, эмоциональный, но весьма правдивый.

Тем не менее, люди просят, а заповедь «просящему у тебя дай» никто не отменял.

И в душе верующего человека — ну, насколько я себя могу отнести к таковым — возникает довольно существенная дилемма: что важнее – фактический результат действия или чистота мотивов. От сердца подавая мошеннику мы совершаем милость Господа ради или кормим мафию, спонсируем алкоголиков и содержим детоубийц?

Тенденция видеть самое важное именно в чистоте души имеет глубокие и очень серьёзные корни в Православии. Для удобства обратимся к цитатам — любая религия, имеющая очерченный круг авторитетов, неизбежно опирается на цитаты, которые дают довольно чёткую картину: «Вот ты, вот Бог, вот у тебя просят помощи — просящему у тебя дай, и всё тут. А если он деньги те пропьёт, так это его грех и его ответственность, ты же отвечаешь только за себя». Святитель Иоанн Златоуст говорит предельно прямо: «Бог наказывает или увенчивает не самое дело наше, но намерение».

Или другая, более пространная цитата из произведения того же святого: «Как Господь твой, не смотря на то, что премногие оскорбляют Его нечестивыми словами, блудодействуют, крадут, разбойничают, раскапывают могилы и делают множество зла, не прекращает своих ко всем благодеяний, но, по своему человеколюбию, всем посылает солнечные лучи, дожди и плоды земные, – так поступай и ты, и, когда будет время для милости и человеколюбия, облегчай бедность, прекращай голод, избавляй от скорби, и ничего больше не разыскивай.

Если мы станем исследовать образ жизни (нуждающихся), то не окажем милости ни одному человеку, но из-за такой неуместной пытливости останемся бесплодными, никому не подадим помощи, и будем трудиться без всякой пользы и напрасно. Поэтому прошу вас, оставив эту неуместную пытливость, подавайте (милостыню) всем нуждающимся, и делайте это с великой щедростью, чтобы и нам самим удостоиться в тот день (будущего суда) великой милости и снисхождения от Бога».

В другом месте он же говорит «…ты, когда творишь милостыню, не испытывай жизни бедного и не требуй от него отчета в его нравах. Милостынею потому и называется, чтобы мы подавали и недостойным. Милующий не исправного, а согрешившего милует; исправный достоин похвал и венцов, а грешник милости и снисхождения. Таким образом, мы и в этом будем подражать Богу, если будем подавать и порочным».

И совсем уже чётко высказывается святой Иоанн Милостивый: «Если вы действительно рабы Христовы, то подавайте так, как Христос повелел, не взирая на лица и не расспрашивая о жизни тех, кому даете».

Тем более, что искать эффективности своему добру, исходя из мирских соображений «пользы», в некотором смысле вообще неправильно. Как пишет святитель Игнатий Брянчанинов: «Нет никакого согласия между