«Не может быть!» — советский кинофильм Леонида Гайдая 1975 года. Состоит из трёх новелл, снятых по произведениям Михаила Зощенко: по комедии «Преступление и наказание», «Забавное приключение» и «Свадебное происшествие».
Дата премьеры фильма «Не может быть!» - 23 октября 1975 года
В заключительной новелле молодой человек Владимир Завитушкин, поторопившийся с предложением руки и сердца, приходит на собственную свадьбу, где никак не может узнать свою невесту. Володька Завитушкин (Леонид Куравлев) познакомился в трамвае с девушкой Катериной (Валентина Теличкина) и влюбился в нее. Через несколько дней Володька и его избранница отнесли заявление в загс и расписались.



Фарфоровая шкатулка для печенья «Мальчик с санями»,
с золотой отделкой, кобальтово-синего цвета, винтажная.
Hangzhou Jinding Import & Export Co., Ltd)


ИСТОЧНИК: GOOGLE.RU
О тревожных женщинах.
Если женщина голодает, значит верит в лучшее. В ресторане она берёт спаржу, запивает водой даже без лимона. Зрители аплодируют её оптимизму и активной позиции. Дома она же съедает баранью ногу, сама, характерным урчанием отпугивая домочадцев. Внутри себя женщина всегда в тревоге.
У Даши три подруги. Раз в месяц они встречаются в ресторане, жуют обезжиренную солому и обмениваются страшилками. У девочек это называется «приятно посидеть» и «поддержать друг друга».
Допустим, Оля едет на курорт. Оле тут же расскажут, как муж одной знакомой пошёл купаться в море и полюбил там какую-то дрянь с ногами и оливковой кожей. И сбежал. Триста литров борща, влитые в него за десять лет, канули в пропасть. Но с Олей такого не случится, конечно. Потому что она умница и красавица.
|
Домовой улавочника (сказка)
Жил-был студент, самый обыкновенный студент. Он ютился на чердаке и не имел ни гроша в кармане. И жил-был лавочник, самый обыкновенный лавочник, он занимал весь первый этаж, да и дом принадлежал ему. А в доме прижился домовой. Оно и понятно: ведь каждый сочельник ему давали полную миску каши, в которой плавал большой кусок масла. Только у лавочника и получишь такое угощение! Вот домовой и оставался в лавке, — история эта весьма поучительна. Однажды вечером студент зашел с черного хода купить себе свечей и сыра. Послать за покупками ему было некого, он и спустился в лавку сам. Он получил то, что хотел, расплатился, лавочник кивнул ему на прощание, и хозяйка кивнула — только кивнула, а ведь с другими была очень словоохотлива! Студент тоже кивнул в ответ, но вместо того, чтобы уйти, застыл посреди лавки, потому что начал читать лист бумаги, в который завернули сыр. Этот лист был вырван из старинной книги с прекрасными стихами, а портить такую книгу просто грех. — Да у меня этих листов целая куча, — сказал лавочник. — Эту книжонку я получил от одной старухи за пригоршню кофейных зерен. Заплатите мне восемь скиллингов и забирайте все остальные. — Спасибо, — ответил студент, — дайте мне эту книгу вместо сыра! Я обойдусь и хлебом с маслом. Нельзя допустить, чтобы такую книгу разорвали по листочкам. Вы прекрасный человек, и практичный к тому же, но в поэзии разбираетесь не лучше этой бочки! Сказано это было невежливо, в особенности по отношению к бочке, но лавочник посмеялся, посмеялся и студент — надо же понимать шутки! Только домовой рассердился. Да как смеет студент так отзываться о лавочнике, который торгует превосходным маслом, и к тому же хозяин дома! Наступила ночь, лавочник и все в доме, кроме студента, улеглись спать. Домовой пробрался к хозяйке и вынул у нее изо рта ее бойкий язычок — ночью во сне он ей все равно ни к чему! А если приставить его к какому-нибудь предмету, тот сразу обретет дар речи и начнет выкладывать свои мысли и чувства, затараторит не хуже лавочницы. Только пользоваться язычком приходится всем по очереди, да оно и лучше, иначе вещи болтали бы без умолку, перебивая друг друга. Домовой приложил язычок к бочке, где хранились старые газеты, и спросил: — Неужели это правда, что вы ничего не смыслите в поэзии? — Да нет, в поэзии я разбираюсь, — ответила бочка. — Поэзия — это то, что помещают в газете внизу, а потом вырезают. Я думаю, во мне-то поэзии побольше, чем в студенте! А что я? Всего лишь жалкая бочка рядом с господином лавочником. Тогда домовой приставил язычок к кофейной мельнице. Вот поднялась трескотня! А потом к банке с маслом и к ящику с деньгами, и все были того же мнения, что и бочка, а с мнением большинства нельзя не считаться. — Ну, студент, берегись! — И домовой тихонько, на цыпочках, поднялся по кухонной лестнице на чердак. В каморке у студента горел свет. Домовой заглянул в замочную скважину и увидел, что студент сидит и читает рваную книгу из лавки. Но как светло было на чердаке! Из книги поднимался ослепительный луч и превращался в ствол могучего, высокого дерева. Оно широко раскинуло над студентом свои ветви. Каждый лист дышал свежестью, каждый цветок был прелестным девичьим лицом: блестели горячие темные глаза, улыбались голубые и ясные. Вместо плодов на ветвях висели сияющие звезды, и воздух звенел и дрожал от удивительных напевов. Что и говорить, такой красоты крошка домовой никогда не видывал, да и вообразить себе не мог. Он привстал на цыпочки и замер, прижавшись к замочной скважине, глядел и не мог наглядеться, пока свет не погас. Студент задул лампу и лег спать. Но маленький домовой не отходил от двери, он все еще слышал тихую, нежную мелодию, будто студенту напевали ласковую колыбельную. — Вот так чудеса! — сказал малютка домовой. — Такого я не ожидал! Не остаться ли мне у студента? — Он задумался, однако поразмыслил хорошенько и вздохнул. — Но ведь у студента нет каши! — И домовой стал спускаться по лестнице. Да, да, пошел обратно к лавочнику! Он вернулся вниз как раз вовремя, потому что бочка уже почти совсем истрепала хозяйкин язычок, тараторя обо всем, что переполняло одну ее половину. Она собиралась было повернуться другим боком, чтобы выложить содержимое второй половины, как тут явился домовой, взял язычок и отнес его назад в спальню, но отныне вся лавка, от кассы до щепок для растопки, прониклась таким уважением к бочке, так восхищалась ее познаниями, что, когда лавочник по вечерам читал вслух статьи из своей газеты, посвященные театру и искусству, все в лавке воображали, будто эти сведения исходят от бочки. А маленький домовой, тот не в силах был больше спокойно слушать благонамеренные

Счастливое катание на санях
Счастливое катание на санях
Свадебный кортеж на фоне зимнего пейзажа
Кей Фрэнсис /Kay Francis
13.01.1905 г. - 26.08.1968 г.
![]()

Манжеты – это деталь рукава, которой оформлен его край. Впервые понятие и сами манжеты появились во Франции в семнадцатом веке, поэтому название этой детали одежды имеет французские корни и переводится как рукав. В те далекие времена они служили своеобразным аксессуаром в одежде и позволить себе подобное украшение могли лишь богатые, знатные люди. Это были огромные нагромождения из кружев, которые располагались в несколько рядов. Часто они повторяли жабо или же служили отдельной декоративной деталью в одежде знати.
После того как манжеты завоевали популярность во Франции, началось триумфальное шествие этой детали одежды в другие европейские страны. Однако, популярность в других странах приходила к ним не так быстро и обладателей подобных аксессуаров просто считали трусами. Манжеты шились из дорогого кружева или материи. Соответственно, отличались высокой стоимостью, и обладатели подобного украшения не могли себе позволить участвовать в драке, чтобы не испортить или порвать. Дело в том, что в те времена их носили исключительно мужчины. Использовать рукава с манжетами женщины стали намного позже.
Кроме этого, это приспособление одевалось по особо торжественным или же траурным событиям.
|


Народные рецепты и масла для волос.


