[показать]

Люди перестали пахать и сеять. Люди перестали здраво воспринимать окружающий мир, потому что мозг их воспалился от горячечных видений. Споры и крики заполнили воздух. С легкостью стали основываться партии и союзы, чтобы вскоре с той же легкостью распасться посреди взаимных упреков и обвинений в предательстве. Хозяйство пришло в упадок. Митинги и мятежи переросли в поножовщину и пожары. Но и когда, озаренный бессмысленным пламенем самоуничтожения, мир приблизился к своему концу, люди продолжали спорить и кричать до хрипоты, уверенные в своей правоте и никого не слушая.

Перед вами вольный пересказ той картины, которая в страшных сонных видениях представлялась на каторге Родиону Раскольникову. И до чего же она похожа на репортажи из печально прославившейся восточно-европейской столицы, той самой, что еще недавно дерзала себя сравнивать по святости с Иерусалимом. Крики о справедливости не смолкают, а хозяйственная жизнь стоит. Споры разгораются на каждом шагу, и каждый из спорщиков не слушает другого. Еще бы! Каждый спорщик изначально уверен в абсолютной правоте собственной персоны и абсолютной неправоте оппонента. Раскручивается маховик злобы и непонимания. Соседи ссорятся, семьи рвутся. Хищный глаз гордеца-неудачника рыщет вокруг в поисках виновных. Страна рассыпается под звуки мантр о близком и неизбежном счастье. И обугленные здания в центре города – всего лишь указание на обуглившиеся души людей, уверенных в своей самоубийственной революционной правоте.   

Осмысление действительности есть труд, не менее тяжелый, чем копание, скажем, колодца. И такой же необходимый, поскольку и без воды пропадешь, и, не уразумев времени, погибнешь.

Я хочу говорить об Украине с любовью и болью, не давая хода слезам. То, что там было, это что? Вот вопрос, гвоздем сидящий в миллионах голов. О том, что будет, пока молчим.

Раскрученный детективный сюжет, превращенный в банальность; постоянно повторяющаяся преступная практика: перед большим преступлением совершить подготовительное маленькое или череду маленьких и подготовительных. Например, перед налетом на банк (главное преступление) угоняют машину (подготовительное).

Или: грабят склад с оружием (подготовительное), перед тем как устроить криминальную войну (основное). Следователи расскажут больше, но мы не следователи. Мы обыватели, упорно мечтающие о спокойной жизни и постоянно попадающие в неприятности, то мелкие, то глобальные. События на Украине – глобальное происшествие для граждан Украины.

Пели-пели о вишневом садике возле хаты, о майских жуках, гудящих над вишнями (в оригинале красивее), а получили под роспись нечто похожее на все катастрофы 20-го века вместе взятые. Европа уже и забыла бы их с удовольствием. Ан нет. Мы напомним. Мы таковские.

Наш кошмар в славянском мире глобален для нас самих. В глобальном же масштабе нынешние события локальны. У мировых новостей нет только света, что в окошке. И Украина там – сектор не самый главный. Страх же в том, что события на Украине, чего доброго, подготовительные.

Пустим мысль на некий ограниченный простор. Предположим, что внешние влияния на украинские события сильнее внутренних. Еще допустим в духе повсеместной конспирологии, что некто злой и умный гребет каштаны из огня украинскими руками. Можно ведь такое представить?

Еще как можно! Тогда получится, что кровь на украинской земле, отпадение земель, деморализация силовых структур и в целом угроза существованию государственности есть плоды некоего подготовительного преступления.

Мы просто рассуждаем. Имеем право, а к праву и немало фактов. И если все это предположить, то Украину просто украли, словно машину, чтобы на ней грабить банк. Или же ее ограбили, как оружейный склад, чтобы начать войну не с ней самой, но с кем-то.

С кем? Какой банк грабить собираются? Как по мне: Россию собираются грабить и с ней воевать. Так неумолимо получается, хоть и нет радости в этом.

И звучит этот тезис о подготовительном преступлении не более фантастично, чем то, что в одной капле крови больше информации, чем во всей Британской библиотеке. А ведь правда же –