Когда-то, будучи ректором Тифлисской духовной семинарии, именно этот человек исключил из числа студентов юного Иосифа Джугашвили, впоследствии всесильного Сталина. Несговорчивый, твердый в своих убеждениях, священномученик Гермоген не раз совершал поступки, которые приводили к неприятным для него последствиям — потому что главным для него был долг и честность перед людьми и Богом, а не личное благополучие.
Еще до революции за отстаивание церковных интересов и независимые высказывания, шедшие вразрез с мнением некоторых членов Синода и государя, епископ был удален из столицы, уволен от управления епархией и отправлен в монастырь. После февральской революции владыку Гермогена, как «жертву старого режима», назначили епископом Тобольским и Сибирским — но и новое правительство не было довольно не желающим идти на компромиссы священнослужителем. А после издания декрета об отделении Церкви от государства епископ Гермоген одним из первых осмелился во всеуслышание заявить о том, что декрет означает начало гонений, и открыто встал на сторону оппозиции — но не как политик, а как христианский пастырь, протестующий против закрытия храмов и преследования священнослужителей.
Большевики не преминули ответить — владыку начали разыскивать для ареста. Его предупредили, что, если он обнаружит себя добровольно, ему ничего не будет грозить. Но мужественный архиерей ответил: «...в свою неприкосновенность я совершенно не верю. Пусть меня завтра убьют, но я как епископ, как страж святыни церковной не могу и не должен молчать».
Тем же вечером владыка произнес свою последнюю проповедь: «Я и раньше говорил, и в частных беседах, и в проповедях, что я политики не касался, не касаюсь и не буду касаться. Я ее презираю, так как считаю неизмеримо ниже, чем высокое учение Христа. Я только просил и буду просить, чтобы те, кто у власти, не касались Церкви Божией и молитвенных собраний... Еще раз заявляю, что моя святительская деятельность чужда всякой политики. Моя политика — вера в спасение душ верующих. Моя платформа — молитва. С этого пути я не сойду и за это, быть может, я лишен буду возможности в эту ночь спокойно ночевать в своем доме...»
Так и вышло. В два часа ночи 15 апреля 1918 года принесли повестку, а уже через день арестовали, причем пришлось силой разгонять народ, ставший на защиту своего архиерея. Обвинение было смехотворным — православного епископа назвали «черносотенцем и погромщиком». Владыку Гермогена и еще несколько человек, задержанных вместе с ним, конвоировали в Тюмень. Там арестантов посадили на пароход, чтобы по реке доставить в Тобольск. 13 июня была сделана остановка в пути, во время которой всех, кроме епископа и бывшего с ним священника Петра Корелина, высадили на берег и расстреляли. Владыка понимал, что скоро придет и его очередь.
В ночь с 15 на 16 июня, без всякого суда и следствия, большевики утопили отца Петра в реке, привязав к нему два тяжелых камня. А через полчаса, связав епископа Гермогена, сбросили в воду и его — тоже с камнем на шее. Тело было найдено лишь спустя полмесяца.
В этом году исполняется 90 лет со дня мученической кончины владыки. Его мощи сейчас находятся в Покровском храме Тобольского кремля, и, по свидетельству верующих, от гроба епископа-мученика исходит дивное благоухание.
