Чем привлекает нас ночное небо,
Когда искрится звездами вразброс?
Оно раскрыто для земли, как треба -
И в ней ответ на каждый наш вопрос.

Что так притягивает взгляд и так тревожит?
Не то ли, что оттуда мы пришли?
Мерещатся - ведь быть такое может -
Межгалактические наши корабли?

А может, просто тесно на планете,
Где суматошно, трудно нам подчас.
И нет такого уголка на свете,
Куда бы так же потянуло нас.

Мечтатели, искатели, бродяги -
Не спится нам спокойно в час ночной.
Мы души-пилигримы и варяги.
Нам лампы свет - что огонек свечной.

Подай нам небо, звезды и орбиты.
Другой масштаб у рифмоплетных грез.
И пусть к земле, как гвоздиком, прибиты,
Зовет нас небо звездами вразброс.

Чем нас привлекает мишура,
Громкий треск горошин, слов-пустышек?
Что скрывает маски кожура:
Смысл или набор клише и фишек?

И съедобен ли красивый плод,
Даже если глаз объел бы тут же?
Может, это просто кукловод,
Кукол не жалеющий, к тому же?

Не люблю я кукольный театр.
Слишком явно врёт его реальность.
Сколько там погибло клеопатр,
Приняв за антониев - банальность!

Не уловить неуловимого,
Но - верьте мне или не верьте -
Нет ничего непоправимого,
За исключением лишь смерти.

И всё когда-нибудь исправится,
Само собой - придёт лишь время.
Ненужное - в утиль отправится,
А нужное - совсем не бремя.

С чем примиришься - то и смирится,
Чего не примешь - не отложится.
А что чужое - просто вырвется,
Пусть и своё не приумножится.

Не фаталистка, но уверена:
У всех своё предназначение.
И эта истина проверена,
Но не приносит облегчения.

Не потеряться бы в задуманном,
Не измельчиться на неважное.
Не пассажиром быть, а штурманом,
И точно - не душой продажною.

Учусь, так долго и старательно,
Что кто другой успел бы многое.
Одно смогла - смотреть внимательно
И уходить своей дорогою.

Учу себя: подумай - и скажи,
Ну обратись к накопленного банку.
Не горячись и паузу держи.
Так нет же, вновь бросаюсь на приманку.

Заглатываю впопыхах крючок,
Потом в недоуменьи зависаю.
Когда же прозевала я значок:
"Внимание! Исподтишка кусаю!"?

И что же зацепило - разберись:
Так, ничего не значащая фраза.
Хоть сотню раз прозреньем озарись,
А в душу влезла вредная зараза.

И маешься, и места не найдёшь,
И обнулить пытаешься загрузку.
То с покаяньем к совести идёшь,
То на груди рубаху рвёшь...нет, блузку.

Да чтобы я! Да никогда уже!
В углу пересидишь - и снова то же.
И отражают стекла в витраже
Лицо, что стало сумрачней и строже.

Любовь сама собой идёт по свету,
Заглядывая в сонные сердца.
А примут ли её - и дела нету,
Как нет ей ни начала, ни конца.

Есть только чувства, только ощущения,
Что вот оно, случилось - влюблены.
И это у любви просить прощения -
За ложный вызов - сами мы должны.

Воздушное цунами, не кружи.
Не верю больше я опасным бредням.
Ты лучше свою силу одолжи -
Моя почти на выдохе последнем.

Не хочется катиться под откос,
Не хочется затихнуть серой массой.
Но и кружиться в вихре на износ...
Ну что ехидной скалишься гримасой?

Не веришь, что иссякла до конца
И предлагаешь снова попытаться?
Куда лететь-то? В небо из свинца?
На вихре твоём диком распластаться?

Не хохочи, свернись, не подстрекай -
Не затянулись прежние разрывы.
Моим попыткам взмыть не потакай,
Нужны уже подольше перерывы.

А может, и взлечу еще когда -
Кто знает, что судьба наворожила...
Эй, ты, не трогай! Не хочу! Куда?!
Вот злая бестия! Взяла и закружила.

И это - всё? Веселая волна
Отхлынула, запенившись, отливом.
Я снова меланхолии полна -
Минорным откликаюсь ей мотивом.

Смех без причины - признак, говорят,
Проблем с расстройством умственного строя.
И пусть меня за скучность не корят -
В осаде смутных мыслей, я как Троя.

Вчера смеялась, веселя народ,
Стараясь бесшабашною казаться.
Сегодня - Конь Троянский у ворот,
И трудно мне от дара отказаться.

Но, зная все последствия, принять -
Подобно суициду для покоя.
Что толку после на себя пенять
За просто легкомыслие такое?

"Данайский дар" - за ним одна беда,
Разруха всех основ и потрясение.
Так прежде выгорали города
В беспомощных молитвах о спасении.

Не стану искушать свою судьбу -
Закрытыми ворота оставляю.
Троянский конь - желанное табу,
Не бей копытом в створки, умоляю.

Когда сложилось только напоказ -
Все загражденья просто огибая,
Весь ил со дна всплывает каждый раз,
Едва волна поднимется, любая.

И, расползаясь, мутное пятно
Вмиг застилает не глаза, а души.
Все трещины, возникшие давно,
Тогда кричат: а вдребезги-то лучше!

И как ни клей, как их ни собирай,
Как глянцем ни скрывай, а слышен скрежет.
Потемкинской деревней - мнимый рай,
А треснувший кувшин воды не держит.

И в трещины уходит весь запас
Хорошего, что было - а ведь было.
И не спасает чудотворец Спас,
То, что людская глупость погубила.

Не возвращайся, сделав шаг вперед,
Ведь в ту же речку не заходят дважды...
Учили, знала - истина не врет:
Что треснуло, рассыпется однажды.




 

Муж платочек подарил жене -
Простенький, но весь цветисто яркий.
И она надела по весне -
Только вот, жалеючи, с изнанки.

Лицевую спрятала, пока,
От дождей да от лучей палящих:
Праздник подойдет - наверняка
Будет он в оттенках подходящих.

Только очень праздники редки,
Так уж выходило - не случались.
И смотрели в землю васильки,
И глазам под цвет не улыбались.

Годы шли, хозяин в землю слёг,
Холмик уж травой заколосился.
Женщина - жива, а вот платок
Так вот, наизнанку, износился.

Я не хочу быть равнодушной и холодной,
Смотреть на ближних и на дальних свысока.
Я не хочу быть просто куклой, пусть и модной,
Игрушкой - тоже не хочу, наверняка.

Я не хочу хихикать на любую шутку,
Вилять, заискивать и мило лебезить.
Всем нравиться - мне надоело жутко,
Хотя и смысла нет кого-то просто злить.

Я не хочу разочаровываться в людях,
Разочаровывать кого-то - тоже "не".
Не хочется ходить в суровых судьях,
Быть подсудимой - просто трудно мне.

Я не умею быть всегда хорошей,
Всегда смешливой и всегда смешной.
Я отношусь к отряду "девочек-гаврошей",
Из рода "не дрожащих над мошной".

Я не хочу, чтоб мне влезали в душу,
Сорили там, топтались просто так.
Не то, чтобы боюсь - я просто трушу,
Когда такой врывается мастак.

Я не хочу хамить и гнать пинками,
Я не могу вальяжно флиртовать.
Добро умеет быть и с кулаками,
Не любит первым лишь атаковать.

Я не хочу сказать, что всех добрее:
Возможно даже, что наоборот.
Порой, в горячке - незаслуженно отбрею
И от ворот устрою поворот.

Я не хочу быть мраморно-холодной,
Идти "по трупам", подминая цель.
Хочу быть просто иногда свободной -
В параметрах "отсель и хоть до сель".

Как грешница перед причастием,
Бью многодневные поклоны
И тычусь в очередь за счастьем,
В которой так же - миллионы.

Затылки, плечи, руки сжатые -
Дух ожиданий распластался.
И тени - это провожатые,
Те, кто стоял и не дождался.

Смятенье, лихорадка, суетность,
Надежды, скомканные в камешки...
В глазах - извечная заученность:
Мы так и быть, на самом краешке.

И между делом - трепыхание
Достичь какой-то цели мизерной.
То всполохи, то затухание
Энергии и силы жизненной.

И так весь век - в наивном поиске,
В надеждах, что умрут последними.
И сплошь следы, а в каждом оттиске
Рывки с девизами победными.

Там, впереди, маячит вечное -
То, для чего на свет рождаются.
Пусть ожиданье - бесконечное,
Пусть очередь не убавляется.

Всё так похоже на ристалище,
Но я почти горда причастьем:
Кто крайний, господа-товарищи?
Пустите в очередь за счастьем!

Я уплыла как можно дальше,
Насколько мне хватило сил,
Чтоб фрэш волны остатки фальши
С души отмыл и погасил.

Лицом я обернулась к небу
И распласталась на волне.
Исчезло всё - и быль, и небыль,
Что на земле мешало мне.

Я разговаривала с морем,
Просила растворить в себе
Со всеми бедами и горем,
Со всем плохим в моей судьбе.

Я обещала быть послушной,
Не спорить с тем, что мне дано.
Смотреть сквозь веки равнодушно,
Как весь мой мир идёт на дно.

Я так хотела в нём остаться,
Стать просто капелькой его.
И никогда не возвращаться
Туда, где мне трудней всего.

Но море лишь качало тихо
Меня, как мама на руках.
Увещевало: "Ты трусиха,
Откуда этот глупый страх?

Живи земным, не прячься в пене,
Судьбу свою не сдашь в утиль.
Не доиграла ты на сцене
Свой мелодрамо-водевиль.

Оставь со мной всё, что мешает;
Всё, что тревожит и гнетёт,
Покой душевный нарушает
И к разрушению ведёт."

Я всё оставила, поверив,
Плеснула по волне рукой.
Обратный путь на взгляд измерив,
Назад отправилась с тоской.

Я вышла, по камням ступая,
На берег, прямо в летний зной,
Почти глухая и слепая.
А море - в спину мне волной.

Вздохнув довольно, отступило,
Любуясь делом рук своих.
На счастье только окропило -
И даже плеск его утих.

Осталась снова я на суше,
К себе прислушиваясь чуть:
Омыла ли волна мне душу,
Или мою размыла суть?

Ко мне земное возвращалось,
Пытаясь удержать уздой.
Но что-то главное осталось -
С морскою схлынуло водой.

Я так и не вернула это -
Былое, собственное я.
И вот блуждаю белым светом
Почти размытая, ничья.

Я уплыла как можно дальше,
Насколько мне хватило сил,
Чтоб фрэш волны остатки фальши
С души отмыл и погасил.

Лицом я обернулась к небу
И распласталась на волне.
Исчезло всё - и быль, и небыль,
Что на земле мешало мне.

Я разговаривала с морем,
Просила растворить в себе
Со всеми бедами и горем,
Со всем плохим в моей судьбе.

Я обещала быть послушной,
Не спорить с тем, что мне дано.
Смотреть сквозь веки равнодушно,
Как весь мой мир идёт на дно.

Я так хотела в нём остаться,
Стать просто капелькой его.
И никогда не возвращаться
Туда, где мне трудней всего.

Но море лишь качало тихо
Меня, как мама на руках.
Увещевало: "Ты трусиха,
Откуда этот глупый страх?

Живи земным, не прячься в пене,
Судьбу свою не сдашь в утиль.
Не доиграла ты на сцене
Свой мелодрамо-водевиль.

Оставь со мной всё, что мешает;
Всё, что тревожит и гнетёт,
Покой душевный нарушает
И к разрушению ведёт."

Я всё оставила, поверив,
Плеснула по волне рукой.
Обратный путь на взгляд измерив,
Назад отправилась с тоской.

Я вышла, по камням ступая,
На берег, прямо в летний зной,
Почти глухая и слепая.
А море - в спину мне волной.

Вздохнув довольно, отступило,
Любуясь делом рук своих.
На счастье только окропило -
И даже плеск его утих.

Осталась снова я на суше,
К себе прислушиваясь чуть:
Омыла ли волна мне душу,
Или мою размыла суть?

Ко мне земное возвращалось,
Пытаясь удержать уздой.
Но что-то главное осталось -
С морскою схлынуло водой.

Я так и не вернула это -
Былое, собственное я.
И вот блуждаю белым светом
Почти размытая, ничья.

 

Ночь, бессонница, жарко и душно...
Выхожу на балкон - подышать.
С неба смотрит луна равнодушно,
Невдомек ей, что может мешать.

Что ни ночь - пробирается в щелки,
Отвлекает от мыслей и сна.
Из-под облачка ветреной челки
Беззастенчиво смотрит она.

Смотрит вниз, на измученный город,
Изнемогший от зноя до слёз...
Редкий гонщик, непризнанный форвард,
Нарушает измотанность грёз.

Кроны кленов потупились сонно,
Что им снится? Конечно, дожди.
Смотрят окна домов отрешенно:
Здесь все спят, отвернись, не гляди.

Почему же не спится - устала,
Замоталась за день не сполна?
Хоть себе-то не ври, что достала
Равнодушная в небе луна.

Ну чего ты всё ждёшь, не уймёшься?
Возвращайся, не медли, в кровать.
Просто к стенке лицом повернешься,
Чтобы лунный досмотр оборвать.

Спать, душа, беспробудно и тихо!
Вот он, дом, твой очаг и оплот.
Не ныряй - ты плохая пловчиха.
И уплыл ало-парусный флот.

Не суди - и не будешь судим.
Почему-то не помним об этом.
Рассуждаем, бичуем, "следим"
В чьих-то блогах, и каждый - поэтом.

Разгуляй нас сбивает с пути,
Мы хохочем порой до упаду.
А подумать: шути - не шути,
За версту каждый видит браваду.

Мол, мы прочим-иным - не чета,
Мы и рангом и сортом повыше.
Да не лучше ни чем, ничерта:
Кто-то громче, а кто-то потише.

Графоманим - и только всего.
Суетимся в сообществах разных.
И почти ничего своего,
До масштабов почти безобразных.

Чем, кого мы хотим удивить?
Об одном - и наезженным трактом.
Ведь отличия не уловить,
Будто связаны общим контрактом.

Насмехаться над кем-то - пустяк.
Только что хохотать истерично,
Если сам и никто, и никак,
Даже если весьма феерично.

Ну, хватит! Сколько можно загружать?!
Так хочется, как детям - колыбельных,
Из города подальше убежать
И затеряться в соснах корабельных.

Ладонями скользить, как по басам,
По их коре, засматриваясь в кроны,
Распознавая птиц по голосам -
И чтобы хор не портили вороны.

Потом - шагать по мягкому ковру
Из трав и пожелтевшей пряной хвои.
И чтоб роса - а значит, поутру:
Чтоб небо - на малиновом подвое.

Взобраться на пригорок - и взлететь!
Ну, не взлететь, а кубарем скатиться.
Забыть водопроводы - и посметь
Из родника прохладного напиться.

Чтобы свежо, чтоб воздух с ног валил
Неповторимо смешанным букетом.
Чтоб каждый нерв и пору оголил,
Наполнив до краев волшебным светом.

Ах, Боже мой, как хочется туда,
Где суета уходит на задворки!
Где самые большие города
Теряются на дне у лисьей норки.

Там настоящий мир, такой живой.
Там я своя, уже совсем другая.
Нырнуть в него - как в омут, с головой,
От шумных перекрестков убегая.

Омыться в нем, очиститься, вздохнуть!
Насытиться, насквозь им пропитаться!
И лишь потом уйти...Нет, упорхнуть,
Уж если навсегда нельзя остаться.

Мной управляют, как марионеткой.
Решают за меня, как мне дышать.
Пока еще чирикаю, но в клетке,
А это мне не может не мешать.

Вся в ниточках - подвешена насильно,
И дергает за нитку кукловод.
Я поневоле, по судьбе, субтильна,
Затиснута в особых правил свод.

Вот я болтаюсь куклою тряпичной,
Машу руками, дергаюсь в прыжках.
Кажусь порою даже энергичной,
Но нет размаха в тряпочных шажках.

От сих - до сих спланированы мысли.
От сих - до сих обрезаны мечты.
Они со мной на ниточке повисли
Над пропастью холодной пустоты.

Пытаюсь оторваться я нередко.
Пытаюсь автономно в мир уйти.
Но выживет ли там марионетка?
И как на это силы ей найти?

Уйди или останься -
Не звони и не тревожь.
Себе-то хоть достанься
И живи тем, чем живёшь.

Не прячься в объясненья,
От себя не убежишь.
Оставь до выясненья,
Чем ты всё же дорожишь.

Нет правильной причины,
Если что-то не срослось.
Ведь всё в руках мужчины -
Что сбылось и не сбылось.

Я не сползу к упрекам,
Затихаю и молчу.
А призрачным намёкам
Больше верить не хочу.

У каждого дорога
Есть своя и лишь одна.
Всё тянется так долго
И концовка не видна.

Стираю телефоны,
Сообщенья, адреса.
Пусть действуют законы,
Ни при чем здесь небеса.

На что хватило воли -
То и жнем теперь с тобой.
Конец, довольно боли
С бесполезною борьбой.

Когда приходит смерть в твой дом
Со всем набором звуков страшных,
И запахов полу домашних,
Воспринимаемых с трудом...

Когда приходит в дом она
С завешенными зеркалами,
Застывшими в тоске телами,
С немым вопросом: "Чья вина?"..
.
Когда весь мир заполонит
Одним разбухшим в горле криком
Над близким, но иконным ликом,
Что обращается в гранит...

Когда касается всего,
Чем жил до этого счастливо,
Сминая всё неторопливо
До пустоты, до ничего...

Она находит и тебя,
Хоронит в бесполезном теле.
Которое потом, без цели,
Во сне и наяву скорбя,

В полу бреду, полу борьбе
Твоей души несет останки.
А ты живешь на полустанке -
И ждёшь, когда придёт к тебе.

Ты говоришь, что жизнь не даст ответа,
Пока вопросы в лоб ей не задам.
Ссылаешься ты на авторитетов,
Которых я не знаю (стыд и срам!).

Возможно, ты права: не те вопросы,
Не в нужном месте и не в нужный час.
И жизнь меня, возможно, ткнула носом
В ответ, который нужен мне сейчас.

А я, привычно лбом уткнувшись в стену,
Набила шишек - все не перечесть -
Представь душещипательную сцену,
В которой я играть имею честь.

Я спрашиваю так же и о том же
Уже, сказать по правде, много лет.
А ты даешь мне вовремя, похоже,
Простой и вразумительный совет:

Задать вопрос...И посмотреть подсказки,
Которые мне жизнь дает сама.
А я боюсь - я не сгущаю краски -
Возможно, это горе от ума.

Возможно, все гораздо проще репы,
Возможно усложняю дела суть.
А может, просто подчиняюсь слепо
И двигаюсь, хоть так, куда-нибудь.

Все не на месте - время в спину тычет:
"Давай, шагай, подруга, я не жду!"
Ведь я из тех, кто сам беду накличет,
Пытаясь разобраться на ходу.