Делюсь с вами интересноц статьей, которая мне попалась недавно. Автор -Вячеслав Демидов.
********************************
Есенин примерил ... в быстрой последовательности
целую серию литературных «масок»:
ангела-пастушка (1915-1916), мужицко-крестьянского
пророка (1917-1918) – последнего поэта деревни,
хулигана (1919-1921), кабацкого повесы (1922-1923),
бывшего хулигана (конец 1923), мечтающего стать певцом
новой советской России (середина 1924 – март 1925)
и, наконец, элегического предсказателя собственной
надвигающейся смерти.
Гордон Маквей, «Русские писатели о Сергее Есенине»[1]
Был он бомж – Без Определенного Места Жительства.
То переночует у кого-нибудь, то пару дней там проживет, а то и пару лет, – у друга, у собутыльника, у любовницы, у очередной жёны, гражданской или «законной»... Иногда, правда, уезжал на родину, в деревню, но опять-таки это был не его собственный дом...
Был влюбчив, а что до женщин (тяготел к тем, которые его постарше) и девушек (некоторых из которых одарял детьми), – так они сами на нем висли. Повиснув же раз и испытав ТО, на что был способен этот невысокий кудрявый красавец, волочились, отставленные, за ним до самой его гибели, а одна – молодая чекистка Галя Бениславская – застрелилась на его могиле, написав в предсмертной записке примерно так: «Болтайте о нас что хотите, ему и мне всё равно»[2].
Она не раз вытаскивала его из милицейских участков, куда его то и дело забирали, а влюбилась с первого взгляда и без памяти на оперативном задании: поприсутствовать на сборище «Суд над имажинистами». Суда-то, в общем, никакого не было, просто поэты-футуристы обзывали, как хотели, поэтов-имажинистов, а эти обзывали тех тоже, как хотели. И главный имажинист Есенин то жил с ней, то не жил, то вдруг притаскивал к ней на квартиру очередную пассию и заваливал на очень непрочное ложе любви. А Галя в дневнике рассказывала будущим поколениям: «Сергей <...> не посмотрел, а как же я должна реагировать, когда <...> я чинила после них кровать. Всегдашнее – я как женщина ему не нравлюсь„[3]... Однако к ней мы больше не вернемся.
И поскольку мы говорим об убийстве великого русского Поэта, длинный список преступников начинают «основоположники» – Маркс и Энгельс с их фантазийным «коммунизмом» и дурацкой «классовой борьбой», на алтарь которой после их кончины было брошено не меньше двухсот миллионов жизней, „в том числе, – как любили писать советские газеты, – стариков, женщин и детей„.
Среди этой невообразимой горы трупов – якобы повесившийся золотоволосый поэт. Он гордился своим крестьянским происхождением, – и был застрелен, а для гарантии стукнут прямо в лоб наганом.
Стрелял один из большевиков, чья партия захватила власть в бывшей Российской Империи. Они ненавидели деревню, мешавшую им строить «всеобщее счастье трудящихся». Еще бы! Ведь сам Ленин клеймил «идиотизм деревенской жизни», взяв слова эти из «Коммунистического манифеста»! Их вслед ему повторяли все, кому не лень. В сознание «пролетариев» прочно вколочивалось: деревеня в силу своего идиотизма плодит идиотов.
Но, оказывается, Маркс и Энгельс, хотя говорили и писали много всякого, не навешивали ярлыка идиотов на крестьян. Сделал это переводчик.
Тот самый, кто первым переводил «Коммунистический манифест» на русский язык. Он не силен был в греческом, в котором слово "идиотес" значит «одинокий, изолированный». Так что до сих пор печатают сей манифест с фразой о буржуазии, которая вырвала «...значительную часть населения из идиотизма деревенской жизни». Хотя «основоположники» имели в виду вовсе не идиотизм: они хвалили буржуазию за разрушение ИЗОЛИРОВАННОСТИ деревни от жизни всего общества.
Однако Ленин, хотя и знал со школьной скамьи греческий, не вдавался в филологические тонкости. Говорил про «идиотизм», ибо это было ему выгодно: как же, «основоположники» дали определение! Говорил, что крестьяне поголовно противники коммунистической революции: «в крестьянине живет инстинкт хозяина»! И