Итоги Эпистолярия «Про Чтение»: Марк Рац и Юлия Грязнова
Марк Рац
Как мы читаем
В постсоветской России явным образом снизился интерес к книге и чтению. В последние годы это обстоятельство вызывает явную обеспокоенность соответствующих государственных учреждений, общественности, СМИ. Нередко по этому поводу высказываются диаметрально противоположные соображения, но общий настрой состоит в том, что нужны какие-то специальные действия, чтобы исправить сложившееся положение дел. Наиболее показательным кажется здесь противостояние позиций руководителя Федерального агентства по печати М.В. Сеславинского и директора издательства "Ад Маргинем" А.Т. Иванова (4). Я позволю себе привести несколько фрагментов из этого очень интересного интервью А. Иванова.
Ссылаясь на передачу А. Архангельского «Тем временем» Иванов излагает тезис Сеславинского: «чтобы книга хорошо читалась и продавалась, нужно поднять престиж чтения, каждую передачу сопровождать прямой рекламой книги, рекламой чтения». «То есть, – поясняет Иванов, – совершить мощный медиавыброс рекламных ресурсов, связанных с чтением. Это говорит государственный чиновник, <…> что есть цель - поднять, например, продажи или увеличить количество читателей. И для этого нужно использовать медиаресурс <…> Здесь совершенно нет того, – продолжает Иванов, – что вообще отсутствует сегодня в российской действительности, нет осознания гуманитарного аспекта чтения книги. Это то, что сейчас является главной для меня проблемой… Проблема ухудшающейся ситуации с чтением не связана, как пытаются сейчас представить, с компьютеризацией, с новой структурой времени и так далее. Она связана с тем, что можно назвать все большим и большим дефицитом гуманитарного измерения в политике и в экономике. Читать меньше стали потому, что экономическая, социальная и политическая структура общества построена так, что человек выступает в качестве элемента, оператора некоторых экономических процессов, в качестве атома того слова, которое называется "население", а не в качестве собственно человека». Дальше он говорит о людях, «которые живут не внешними целями, а каким-то внутренним планом существования. Воспоминаниями, ожиданиями, надеждами, болями, привязанностями, размышлением, переживанием и так далее. Весь этот план как бы элиминируется из современной политической и социальной жизни. В этом смысле проблема чтения, проблема, которую я для себя называю проблемой гуманитарного чувства, – это проблема постоянного утоньшения и постоянного элиминирования гуманитарной составляющей жизни» (выделено мною – М.Р.).
Приведенный фрагмент описания ситуации, на мой взгляд, дает основания говорить об обострении дефицита наших понятий и представлений, связанных с книгой и чтением. Господствующие подходы и представления не позволяют вскрыть глубинные процессы и механизмы, находящие выражение в наблюдаемых социокультурных явлениях. Среди прочего выясняется, что наши представления о чтении чересчур приблизительны и общи. Можно сколько угодно детализировать анализ ситуации в сфере чтения, это в принципе не может компенсировать недостатка необходимых онтологических картин и теоретических представлений. В сущности, я говорю, что «дефицит знаний и конструктив¬ных идей в российском обществе», с обсуждения которого начинается «Национальной программы поддержки и развития чтения» (6), распространяется и на саму сферу чтения.
Чтение (в паре с письмом) является одной из важнейших составляющих человеческого общения в самом широком смысле последнего слова, включая его коннотации с общностью и обществом. Собственно говоря, именно общение, или, как теперь чаще говорят, коммуникация лежит в основе общества. Но в изучении этой гигантской предметной области мы делаем пока только первые шаги. С другой стороны, столь же несомненно, что чтение является органической составной частью деятельности читателя, так или иначе ассимилирующего и встраивающего прочитанное в свой мир. При этом очень часто коммуникативный план практически исчезает.
Таким образом, анализ чтения и более или менее целостное представление о нем предполагают учет двух разнородных контекстов: коммуникативного и деятельностного. (В более общем, семиотическом плане эта проблема обсуждается в /12/.) Немудрено, что чтение, если не говорить о классической герменевтической традиции, стало предметом систематического анализа преимущественно в ХХ веке и оказалось при этом для гуманитарной мысли одним из притягательных, но вместе с тем неподатливых предметов анализа. О чтении размышляли философы и писатели, социологи, историки, психологи, литературоведы и книговеды. По этому предмету накопилась уже огромная литература, и трудно спорить с достижениями рецептивной эстетики или важностью идеи интерпретативных сообществ но, как писал Ролан Барт (2, с. 489), признавая свою неудачу в попытках построить понятие чтения, «чтение по самой своей сути есть поле множественных, рассеянных практик, не сводимых друг к другу эффектов…». Ученик Барта – А. Компаньон (5, с.
Читать далее...