А он смотрел на женщину свою.
Небрежно собран хвостик на макушке.
«Нет той, что полюбил. Зачем терплю?
От прежней страсти не летят подушки.

Стоит здесь каждый вечер у плиты.
Сейчас мне улыбнётся: „Скоро ужин.“
Наш брак… как на окне её цветы.
Он есть… вот только мне давно не нужен.»

Она прошла, задев его рукой.
Он вспомнил о брюнетке: «Вот в ком сила.
Я б в омут с головой ушёл с такой!
Все мысли лишь о ней, так зацепила.»

Он подошёл к окну и вслух сказал:
«Приелся быт. Вид из окна убогий.
Прости. Любить тебя я перестал.
Расходятся у нас пути-дороги.»

Она молчала, руки сжав в кулак.
А он продолжил: «Я детей не брошу.
Я буду помогать. Но жить вот так?
Не хочется тащить такую ношу.»

И он ушёл. И жизнь свела с брюнеткой.
И снова в страсти комкались подушки.
А в остальном, она всегда со Светкой.
Салоны, шмотки, инстаграм, подружки.

И денег стало просто не хватать.
Не ждал на кухне тёплый, вкусный ужин.
И запах её стал надоедать.
Ей только кошелёк его и нужен.

Он хлопнул крышкой по пустой кастрюле.
«Ты мужа собираешься кормить?»
«А мы в кафе с подругой заглянули.
Найди там сам, чего перекусить.»

Он чертыхнулся: «Ты мне для чего?
Кроме себя ничем не занималась!
Красивый фантик. Только и всего.»
«Я горничной к тебе не нанималась.

Готовить? Убирать? Рожать детей?
И где же время, чтобы быть красивой?
Ты ничего мне предъявлять не смей!»
— отрезала, махнув роскошной «гривой».

Однажды, шёл домой, а ноги, ноги
Вдруг понесли к забытому порогу.
К тому, где из окошка вид убогий.
Запах еды. Соскучился, о Боги!

Застыл в дверях. Она и рядом дети.
Тепло, уютно. Кормит дочь и сына.
И ничего дороже нет на свете.
«Дурак. А я же был её мужчина.»

Она смеялась, спрашивая сына:
«Как день прошёл?», у дочки «как дела?»
«Вот в ком всегда огонь, желанье, сила.
И счастье сохранить в семье смогла.»

Смотрел на её