Язык зверей (сказка)
[369x526]Давным-давно жил человек, который понимал зверей. Был он очень богат, но очень скуп. Поэтому жил одиноко. Кроме собаки и кошки, никого в доме у него не было. Да и тех он кормил не каждый день.
И вот однажды собралась собака убежать из дома, но кошка встала у неё на пути и замяукала:
— Не уходи, собака! Завтра подохнет хозяйский конь, и мы с тобой наедимся мяса до отвала.
Услышал хозяин слова кошки — и скорее на конюшню — вывел коня и погнал его на базар. Вернулся хозяин с базара радостный. Как же! Продал больного коня за хорошие деньги.
На следующий день голодная собака опять хотела убежать из дому, но кошка снова встала у неё на пути.
— Как ты смеешь меня не пускать, обманщица! — рассердилась собака. — Прочь с дороги или я съем тебя.
На это кошка ответила:
— Друг мой, послушай мои слова. Завтра у хозяина падёт верблюд. Тогда мы наедимся и за сегодняшний день.
— Ну, что ж, — сказала собака, — поверю тебе. Но если ты меня обманешь, я съем тебя.
Как услышал этот разговор хозяин, так и побежал из дома продавать верблюда.
Утром собака сказала кошке:
— Ты снова обманула меня. Берегись!
— Успокойся, друг мой! — снова взмолилась кошка. — Хозяин продал коня и верблюда, которые должны были подохнуть. Значит, теперь он сам умрёт. Подождём немного и нам достанутся все его богатства.
Услышал богач эти слова и встревожился не на шутку. Побежал за советом к всезнающему мудрецу.
— О, мудрейший яшули, между моими собакой и кошкой был странный разговор.
И он обо всём рассказал мудрецу.
Долго думал яшули над этой загадкой и, наконец, сказал:
— Добрый скот отводит от дома и его хозяев беду. Но ты продал и коня и верблюда. Теперь тебе никто уже не поможет. Ты остался с бедой один на один.
Заплакал богач и пошёл домой. А дома слёг. Он ничего не ел, не пил, и смерть взяла его.
Собака и кошка раздали богатство бедным людям, и те кормили их и были к ним добры до скончания их века.
- КОНЕЦ -
Царь — обжора (сказка)
Жил да был царь-обжора. Ещё не рождалось такого хвастуна, который был бы хвастливей царя-обжоры, ещё не рождалось такой болтуньи, которая переговорила бы его. Сколько бы царь-обжора ни ел, он никак не мог понять, наелся ли он. Но всякого, кто приходил к нему с просьбой или жалобой, царь щедро кормил пустыми словами.
В той стране, где он царствовал, жил один мельник. Мельник был большой молчун. Оттого-то и шли к нему люди пожаловаться на жадность и глупость царя. И однажды молчаливый мельник сказал:
— Есть у меня друг. Он — Лис, но мудрый. Пойду-ка я к нему. Уж он-то найдёт верный способ, как избавиться нам от царя-обжоры.
Выслушал Лис мельника и предложил:
— Я помогу тебе. Но за это я каждый день буду забирать ту муку, которая остаётся на колёсах твоего жёрнова.
— Не слишком ли мала плата? — удивился мельник.
— Мне этого хватит, — ответил Лис, — ибо мне тогда не нужно будет, высунув язык, бегать в поисках пропитания.
Ударили по рукам, и Лис отправился к царю-обжоре.
— Великий государь, — сказал он ему, — ты сидишь во дворце, не выходя, и не знаешь, что у твоего соседа Падишаха за обедом подают такие сладостные кушанья, от вида которых текут слюньки, и один запах которых насыщает. Не отправиться ли нам, великий мой государь, в путешествие?
— Конечно! Конечно! — вскричал царь-обжора. — Я немедленно отправлюсь к Падишаху.
И царь-обжора действительно отправился в путешествие. Проворный Лис обогнал царский караван и явился к Падишаху.
— Великий Падишах, — сказал он ему, — к тебе в гости направляется государь моей страны. Если ты сумеешь сосчитать звёзды на небе, тогда сосчитаешь и воинов его войска. К тому же мой государь владелец несметных богатств. И я прошу тебя, великий Падишах, ничего не пожалей для угощения моего государя, ибо он силён во всех сферах и слаб только в одном — наш царь-обжора никогда ещё не наедался. [показать]
Падишах выслушал слова Лиса и послал навстречу царю-обжоре сто всадников, и каждый всадник вёз ему в подарок богатый халат.
Встреча во дворце Падишаха была пышной и торжественной. Из уважения к гостю Падишах посадил царя-обжору на своё место и принялся угощать.
Как только царь-обжора сел, он тут же открыл рот, а как только он открыл рот, так тут же и похвастал:
— Вчера утром я убил чёрного дива, — сказал он. — А убив его, я забрал все его сокровища. А после обеда я напал на стоглавого дракона, срубил ему все головы и забрал сокровища, которых оказалось в сто крат больше против сокровищ чёрного дива. А вечером я напал ещё на одного дива, и он бежал от меня без оглядки.
Удивительное дело! Царь-обжора не умолкал ни на миг, но в то же самое время он успевал съедать все кушанья, которые ставили перед ним.
Лис сделал царю-обжоре знаки, но царь не заметил их. Тогда Лис улучил минутку и шепнул ему:
— Государь, мы в гостях, а в гостях не едят так много…
Но царь-обжора уже не мог остановиться и ел до тех пор, пока не наступило время сна.
Падишах проводил гостя в лучшую комнату и уложил на лучшую постель.
Ночью дворец Падишаха потряс ужасный грохот. Все проснулись и бросились к окнам. Но за окнами мир был бел, как молоко: ни туч, ни облаков, ни ветра. Стали искать причину шума и скоро выяснили: грохот раздаётся из комнаты, где почивает гость.
Так оно и было на самом деле: грохотало в животе царя-обжоры, ибо его живот от чрезмерной еды раздулся, как переполненный бурдюк.
Наутро Падишах спросил гостя:
— Ночью в комнате, где вы ночевали, мой государь, был большой шум. Что бы это значило?
И как только царь-обжора раскрыл рот, он тут же заговорил, а заговорив, похвастал, а похвастав, он уже не мог остановиться.
— Ночью, когда я спал, — начал он свой рассказ, — ко мне в окно залетел див, тот самый див, который сбежал от меня в тот вечер того дня, когда я убил чёрного дива и забрал у него сокровища, а после обеда убил стоглавого дракона и срубил у него все сто голов…
Впрочем, вы уже знаете, что рассказал Падишаху царь-обжора, а дальше вот что было.
Падишах пригласил царя-обжору осмотреть свои владения. Все пустились в путь и достигли некой старой крепости. И тут Лис вдруг пустился бежать со страшным криком:
— Караул! Это крепость дива! Див сидит в башне! Царь-обжора бросил Падишаха и помчался за Лисом.
Они бежали так долго, что остались совсем одни. Царь-обжора
Хлеб из джугары (сказка)
Жил-был бедный парень. Кроме старухи-матери, не было у него никого — ни братьев, ни сестёр. Батрачил он у бая. Работал день и ночь, но бай денег ему не платил, кормил хуже собаки.
Пожалела мать сына:
— Бай тебя морит голодом, а ты за эту плату работаешь на него день и ночь. Оставайся уж лучше дома. Приноси мне каждый день по вязанке дров. Дрова я буду продавать беднякам. Денег у них мало, но прокормиться мы сможем.
— Будь по-твоему, — сказал парень.
Наутро встал он до солнышка, взял верёвку, кетмень, попрощался с матерью до вечера.
— Сын мой, — сказала она ему, — возьми этот хлеб из джугары. Больше у нас ничего нет. Но не ешь его, пока он не превратится в мёд.
Завернул парень хлеб в платок, сунул за пазаху и пошёл своей дорогой.
До полудня работал, спины не разгибая. Устал. В животе — пусто; с вечера во рту ни крошки не было. Достал парень узелок, развернул, видит: как был хлеб из джугары, так и остался он хлебом, далеко ему до мёду.
Хоть и хотелось есть, да не хотелось матушкиного завета нарушить.
Спрятал парень хлеб на грудь и принялся за дело. Махал кетменём, пока в глазах не потемнело.
— Ну, теперь-то уж хлеб наверняка стал мёдом, — сказал он себе и опять развернул узелок.
Смотрит, как был хлеб из джугары, так хлебом и остался.
Загрустил парень.
— Обманула меня матушка.
И стал он есть хлеб. Откусил кусочек, а во рту — слаще мёду.
Устыдился парень.
— Прости меня, матушка, за грубое слово. Сладок твой хлеб! Как мёд сладок.
- КОНЕЦ -
Умный старик (сказка)
[414x280]Жил да был один царь. В его стране не было стариков. Состарится человек, его или убьют, или прогонят в безжизненную пустыню. И никто не противился этому жестокому закону.
У одного царского нукера тоже был старый отец. Сын любил его, но закон есть закон. Настала пора, взвалил нукер отца на спину и понёс в пустыню.
Шёл, шёл, устал. Сел отдохнуть, вытер пот со лба и тут старик-отец рассмеялся.
— Чему ты радуешься, отец? — удивился нукер. — Ведь я несу тебя в пустыню, чтобы оставить на голодную смерть.
— Ах, сын мой, — ответил старик, — когда-то в молодости я тоже бросил отца в пустыне. Вот и мой черёд наступил. Говорят, не рой яму другому, сам в неё попадёшь. Только теперь я понял эту мудрость.
— Дорогой мой отец! — воскликнул нукер. — Я не хочу твоей погибели. Лучше быть умным чужим умом теперь, чем прозреть в тот день, когда наступит пора расстаться с жизнью:
Подождал нукер ночи, взвалил отца на спину, принёс домой и спрятал в сундуке. Так и жил старик в сундуке. Только глубокой ночью выходил он из укрытия: поесть и подышать воздухом.
Однажды царь той страны собрал своих нукеров и велел готовиться в далёкий поход, искать живую воду. Видно, царь стареть стал. Не хотелось ему быть убитым или покинутым в пустыне.
Ночью нукер рассказал отцу о царской прихоти.
— Коли я оставлю дом, как же ты будешь жить без меня? — горевал нукер.
— Вот что, — подумав, посоветовал старик, — если ты хочешь найти живую воду, возьми меня с собой. Старики мало могут, но много знают.
— Где же я скрою тебя в походе? — спросил нукер.
— Всё в том же сундуке! И вот что, сын мой, не забудь взять с собой ещё быка и высушенную рыбу. Они тебе сослужат службу.
Не стал нукер задавать отцу лишних вопросов, а сделал всё по его совету.
В пути царь увидал, что нукер везёт с собой большой сундук и гонит быка.
— Зачем это тебе? — спросил удивлённый царь.
— В этом походе я могу разбогатеть, — ответил нукер. — Сундук для будущих богатств, а бык — это живая еда. Если у нас кончатся запасы, мы его зарежем.
— Не слишком ли ты далеко загадываешь? — усмехнулся царь.
Но вот пришли они в большую пустыню. Кончилась вода. Нукеры царя стали гибнуть от жажды. И тогда ночью старик-отец сказал сыну:
— Отпусти быка и ступай за ним. Когда бык начнёт бодать песок, значит он почуял воду. Покопай в том месте, и все мы будем спасены.
Так и сделал нукер. И точно, стали копать там, где бык бодал песок, и нашли воду.
Поблагодарил царь нукера за спасение, и отправился караван дальше.
Долго ли, коротко ли, кончилась пустыня. И сказал тогда старик сыну:
— Скоро мы придём в страну тысячи источников. В молодости я слышал от одного чужестранца, что живая вода только в одном из этих источников. Люди станут пить где попало, а ты опускай свою рыбу в эти источники до тех пор, пока она не оживёт. Вот тогда и ты напейся воды и возьми с собой.
И вправду, пришёл вскоре караван в страну тысячи источников. Люди разбрелись кто куда и стали пить и наполнять свои сосуды.
А сын старика не торопился, он шёл от источника к источнику и опускал в каждый из них свою рыбу. И вдруг в одном мёртвая рыба встрепенулась, выскользнула из рук и уплыла. Нукер тотчас напился этой воды и наполнил свой кувшин. [440x254]
Воины царя, напившись сами, вспомнили о своём повелителе и понесли ему свои сосуды. Но от этой воды он так и не помолодел. Рассердился царь, ногами затопал:
— Обманули меня звездочёты и чародеи. Но тут подошёл к нему сын старика.
— Не гневайся, великий государь, а попробуй-ка лучше моей воды.
Хоть и надоела царю вода, а отпил-таки глоток. Отпил и седин в бороде — как не бывало.
Возликовал царь и, говорит нукеру:
— Проси у меня что хочешь! Любое твоё желание исполню, но открой мне свою тайну.
Упал нукер в ноги царю.
— Государь, я открою тебе тайну, но простишь ли ты мне вину мою?
— О, нукер мой! Ты спас меня от смерти и от старости и потому ты достоин прощения, какой бы не была твоя вина.
— Тогда выслушай меня, государь, — и нукер начал
Туркменские сказки об Ярты-Гулоке
КАК ЯРТЫ-ГУЛОК НАШЁЛ И ОТЦА И МАТЬ
[428x300]
Было ли это или не было — ехал по раскалённым от солнца пескам старик. Он ехал на ишаке и вёл за собой на поводу верблюда. Старик до света работал на мельнице и очень устал. Верблюд нёс на себе тяжёлые мешки и тоже устал. Ишак же устал потому, что на нём сидел старик. А до аула было еще далеко.
От бархана к бархану, от одной песчаной горы до другой, целый день вела старика дорога. Даже птица не знает, где конец этой дороге. Ветер и тот не знает, где конец пустыне. А человек называет эту пустыню Кара-Кум, что по-туркменски значит «чёрные пески». Вот где ехал старик.
Он ехал и пел песню, длинную, как его жизнь, и печальную, как его мысли, потому что он был уже очень стар и борода его стала белой, как груда хлопка, но у него не было сына — помощника в старости. О чём старик думал, о том и пел:
Был бы у меня сынок,
Сынок хотя бы с ноготок, —
Лицом подобный цветущему маку,
Нравом подобный весёлому солнцу,
А трудолюбием подобный пчеле, —
Вот тогда был бы я счастлив…
Вдруг старик услыхал, что кто-то его зовёт:
— Эй, ата-джан, дорогой отец! Если у тебя нет сыночка, так возьми меня в сыновья.
Старик удивился. Он остановил ишака и стал смотреть себе под ноги, но увидал на дороге только сухие кусты верблюжьей колючки.
Но голос раздался снова:
— Если хочешь увидеть орла, не смотри на землю!
Тогда старик поднял глаза к небу, однако и там не нашёл ничего.
А голос сказал совсем громко:
— Эй, ата-джан, кто же ищет барса среди облаков?!
Старик взмолился:
— Перестань прятаться! Покажись сейчас же!
Ему очень хотелось поскорей увидеть своего долгожданного сыночка. И вдруг он его увидел: маленький мальчик выглянул из верблюжьего уха! Он весело посмотрел на старика и пропищал тоненьким голоском:
— Я здесь, здесь! Ты видишь меня? Будь так добр, помоги мне выбраться из этой тесной кибитки, а то я задохнусь.
Старик вынул мальчика из верблюжьего уха и посадил себе на ладонь, — вот какой он был маленький! Голова его спереди была гладко выбрита, как у всех туркменских мальчишек, а за ушами торчали две тугие чёрные косички.
— Как же тебя зовут? — ласково спросил старик мальчика.
— Зови меня как хочешь! — бойко ответил малыш и принялся заплетать свои косички. Он проделывал это так спокойно, будто сидел у себя дома на мягкой кошме-подстилке, а не на шершавой ладони.
Старик покачал головой:
— Какой же ты маленький! Клянусь, ты не больше половины верблюжьего уха!
Малыш глянул на старика и засмеялся:
— Вот так меня и зови! Это мне по душе!
И старик назвал мальчика Ярты-гулок, что и значит «половина уха».
— Всем ты хорош, Ярты-гулок, — вздохнул старик, — но будешь ли ты мне добрым помощником в старости? Ты слишком мал!
Сынок хитро подмигнул отцу и ответил:
— Ата-джан, алмаз тоже не велик, но за один алмаз отдают сотню больших верблюдов.
И прибавил:
— Но ты, отец, не отдавай меня и за тысячу верблюдов, потому что я принесу в твой дом счастье и удачу.
С этими словами Ярты-гулок вскочил на ноги и, как заправский погонщик, закричал на задремавшего ишака:
— Ио, ио, мой ишак! Вези нас скорее к дому, а то у моей матери плов пригорит!
Ишак встряхнул ушами, и все четверо двинулись в путь.
* * *
Пускай они едут, а ты слушай, что было со старухой.
Старуха сидела посреди двора на белой кошме-подстилке и ткала ковёр. Она завязывала маленькие шерстяные узелки и думала о своём горе. А когда у человека горе, он или плачет, или поёт. Вот старуха и пела:
Был бы у меня сынок,
Сынок хотя бы с ноготок,
Выткала бы я для него ковёр —
Алый, как лепестки гвоздики,
Золотистый, как солнце на закате,
Синий-синий, как ночное небо.
Когда старуха глянула за ворота, она увидала, что её старик несётся вскачь на своём ишаке прямо к дому, а старый верблюд приплясывая бежит за хозяином.
— Эй, мать! — закричал старик еще
Три быка (сказка)
Один был да двух не было. Давным-давно у одного дехканина было три бычка: чёрный, бурый и пёстрый. Бычки росли, росли и стали быками. Вот тогда-то они и задумались.
— Если мы останемся у хозяина, — думали они, — то скоро наденет на нас ярмо и будем мы тогда пахать землю и таскать тяжести до самой смерти. Давайте-ка убежим в лес. Там нам будет сытно и привольно.
Убежали быки от хозяина в лес, но не долго они радовались свободе. [376x563]
Напали на них десять львов. Да быки не поддались им.
Встали на высоком месте спиной друг к другу, выставили рога, и львы не посмели приблизиться к ним. Тогда один умный лев сказал своим товарищам:
— Зачем нам здесь голодать вдесятером? Идите-ка вы лучше на охоту, а я останусь один и испытаю силу трёх быков.
Девять львов ушли своей дорогой, а десятый, умный, спрятался в густой траве. Когда быки стали пастись, они наткнулись на этого льва и удивились.
— Уж не нас ли ты высматриваешь, бедняга? Подумай, страшен ли нам один лев, если нас не одолели десятеро?
— Где уж мне охотиться! — запричитал царь зверей. — Братья львы прогнали меня от себя. Они говорят, что я самый неумелый и слабый лев. Если вы мною не побрезгуете, возьмите меня несчастного к себе, и я буду у вас четвёртым братом.
Быки обрадовались. Хорошо иметь брата льва. Побратались они со львом и зажили лучше прежнего.
Теперь они не жались друг к другу, паслись широко. Ведь их защищал от врагов братец лев. А братец лев ждал своего часа.
Привёл он однажды пёстрого быка к бурому и показал на чёрного быка, который пасся вдали.
— Братья мои, посмотрите, каким заносчивым стал чёрный бык. Он пасётся в одиночку и не замечает нас. Не пора ли его проучить?
— Ты прав, братец лев. Чёрный бык загордился. Пойди проучи его, — согласились быки.
Бросился лев на чёрного быка и разорвал. Прошло несколько дней, и пришёл лев к пёстрому быку.
— Ах, братец мой! — сказал он ему печальным голосом. — Погляди-ка на бурого быка. Он ведёт себя точь-в-точь, как чёрный, обгоняет тебя, выщипывает лучшую траву. Не пора ли его проучить?
Сожрал лев бурого быка, а когда проголодался, пришёл к пёстрому.
— Ну, глупый мой братец, поди-ка сюда, я насажу твоё вкусное мясо на вертел.
— Тебе не за что меня наказать, братец мой. Я пасусь по всем правилам, не забегаю вперёд и к тому же разве может брат съесть брата?
— Глупый ты, глупый! — засмеялся лев. — Разве может тот, кто ест мясо, быть братом того, кто щиплет траву? К тому же я царь зверей! И лучший охотник среди львов. Ты должен согласиться со мной: то, что не смогли сделать десятеро, сделал я один — съел трёх быков.
Впрочем, последних слов пёстрый бык уже не услышал.
- КОНЕЦ -
Сказка о лисичке (сказка)
Жила-была когда-то лисичка. Прехитрая! Рылась однажды лисичка в куче мусора и нашла колечко от веретена — напрясло. Прехорошенькое!
Отнесла лисичка колечко одной старухе и наказала ей:
— Спрячь эту вещицу до завтра. Сегодня я бегу в другую сторону от дома. А завтра на обратном пути я колечко заберу.
— Хорошо! — сказала старуха.
Лисичка убежала, а старуха задумалась: «Зачем лисе напрясло? Почему спрятать велела? Коли оно так дорого лисе, надо его запрятать получше».
Пошла во двор и зарыла колечко в землю. А где зарыла, забыла. Пришла лиса за напряслом, а старухе стыдно признаться, что сама его потеряла — вот и сказала она лисе:
— Детишки взяли колечко твоё поиграть да и потеряли.
— Ну, что ж, — сказала лиса, — делать нечего. Придёт взять твоё веретено.
Взяла у старухи веретено и отнесла его одной девушке.
— Девушка-красавица, спрячь моё веретено до завтра. — Сегодня я бегу в другую сторону от дома, а завтра на обратном пути я веретено заберу.
Оставила девушка у себя веретено, а сама думает: «Зачем лисе веретено? Веретено-то преславное! Возьму я его себе, а лисе скажу, что веретено мыши источили».
Выслушала лиса девушку и говорит:
— Ну что ж, делать нечего. Возьму я у тебя за веретено чурек.
Бежит лиса с чуреком по пустыне, смотрит: разложил чабан на кошме еду, а к пище не притрагивается.
— Что с тобой, друг чабан? — спросила лиса.
— Хлеб у меня кончился, — ответил чабан. — Без хлеба мясо не мясо и молоко не молоко.
— Возьми у меня чурек взаймы! — предложила лиса, — завтра отдашь.
Обрадовался чабан, взял у лисы чурек, а на следующий день не сумел отдать лисе долга.
— Ну, что ж, — сказала лиса, — делать нечего. Возьму у тебя за чурек барана.
Выбрала самого жирного, закинула на спину и убежала. Пришла лиса в аул, где готовилась свадьба. Да вот беда — не было у жениха хорошего барана для гостей, а лиса тут как тут.
— Возьми у меня барана, завтра отдашь. А на завтра жених повинился лисе:
— Твоего барана мы съели, а нового пока не достали. [345x525]
— Уговор дороже денег, — ответила лиса. — Нет барана, возьму невесту.
Схватила невесту и убежала.
Принесла невесту к старухе, у которой забрала веретено и говорит:
— Пусть невеста у тебя поживёт денёк, завтра я заберу её.
Пришла на следующий день, а старухе стало жалко девушку, посадила она в мешок собаку и дала лисе.
Бежала лиса, бежала да и уронила мешок. Выскочила из мешка собака — и за ней.
Пришлось лисе в колодец прыгнуть.
А колодец оказался преглубокий! Не выбраться. Загоревала лиса: весело ли помирать голодной смертью. Да заглянул тут в колодец навозный жук. Спрашивает:
— Лисичка, что ты делаешь в колодце?
— Тебя поджидаю. Нашла для тебя корм, вот и стерегу, чтоб кто-нибудь не съел.
Прыгнул жук в колодец и увидел, что обманула его лиса.
Долго ли, коротко ли, заглянул в колодец петух. Увидел лису, удивился.
— Что ты здесь делаешь?
— Тебя жду. Твоё просо караулю. Как бы другие петухи его не поклевали.
Прыгнул петух в колодец, а проса и в помине нет. Долго ли, коротко ли, заглянул в колодец тигр.
— Что ты здесь делаешь, лисонька?
— Тебя жду, твою еду стерегу.
Попал тигр в беду. Попали звери в беду и другим беды желают. Заманили в свой колодец льва с шакалом.
Сидят, друг на друга смотрят, зубами от голода щёлкают. Тут лисичка возьми да и запой:
— Я лиса-лисонька,
Хвост мой равен тысяче львиным,
Лев у нас — царь,
Тигр у нас — кровь наша,
Шакал — наша радость,
Петух — забава,
Жук — всем нам друг.
Давайте съедим его.
Съели звери жука, да разве жуком сыт будешь? И опять запела лисичка:
— Я лиса-лисонька,
Хвост мой равен тысяче львиным,
Лев у нас — царь,
Тигр у нас — кровь наша,
Шакал — наша радость,
А петух — только забава.
Давайте съедим петуха.
Проглотили звери петуха, а лисичка свою долю разделила надвое: мясо съела, кишочки припрятала. [x336]
Не поджигай — сам сгоришь, не рой яму — сам угодишь… (сказка)
Что было, то было, чего не было, того не было.
Рос без отца, без матери на дядюшкиных хлебах пастушок. Поесть досыта ему никогда не давали, но не давали и с голода помереть. Бросят кусок чёрствой лепёшки, хочешь с таком ешь, хочешь в слёзы свои макай.
Да пастушок не унывал и придумал он себе шурпу из целой реки. Сядет на бережок и макает лепёшку в речку, речной водой запивает.
Повадился на пастуший обед сомёнок. Приплывал он к тому берегу каждый день подбирать хлебные крошки.
Так они и выросли: пастушок стал пастухом, а сомёнок — сомом.
Пришёл однажды пастух на базар и слышит, как бай на работу зазывает.
— Кто бы ты ни был, сорок дней кормлю — один день работаешь.
Подошёл пастух к баю и говорит: [443x289]
— Не простая, видать, у тебя работа, коли столько даёшь за неё. Ну, да я сирота, плакать по мне некому. Бери, коли нужен.
Привёл бай пастуха домой к себе и стал его кормить и поить и спать ему давал, сколько спалось. А на сорок первый день разбудил он его спозаранку, велел обратать быка и вести в поле. Сам же бай нагрузил шесть верблюдов чувалами и пошёл за пастухом следом.
Пришли они в пустыню, к неприступным скалам.
— А теперь, сынок, принимайся за дело, — приказал бай. — Забей-ка этого быка, а шкуру сдери с него целиком. Да смотри не порви.
Мигом исполнил пастух то, что ему велено было.
— Ай, молодец! — похвалил бай. — Сделал одно, сделай и другое. Полезай в шкуру и посмотри: нет ли в ней дыр.
Парень рад стараться, а бай завязал шкуру верёвкой, и погнал своих верблюдов прочь от этого места. Он очень спешил, потому что на земле среди бела дня наступили сумерки: то летели на пир огромные грифы. Они опустились возле туши быка, в один миг разорвали её и съели. А бычью шкуру унесли в гнездо, на вершину самой высокой скалы. Там они шкуру разодрали на куски и тоже съели, а человека оставили про запас.
Когда птицы улетели, пастух пришёл в себя и увидал, что грифы занесли его на самую высокую скалу. И не возрадовался он, что уцелел. Стал думать, как быть, и слышит вдруг голос бая. Стоит бай со своими верблюдами внизу и кричит:
— Работник, посмотри налево, посмотри направо! Посмотрел пастух налево — груда золота, посмотрел направо — груда серебра.
— Бери золото и серебро и бросай мне! — кричит бай.
— А как же я спущусь отсюда? — спрашивает пастух.
— Делай, что говорят! Вот наполню чувалы драгоценностями, тогда и покажу тебе дорогу вниз.
Принялся парень за работу и скоро все чувалы у бая были полнёхоньки. Погрузил он их на спины верблюдов и повёл караван прочь от страшного места.
— Куда же ты? — удивился парень. — Ты забыл показать мне дорогу.
— Золото и серебро ты видел, а скажи, что ещё ты видишь на своей скале?
— Человеческие кости!
— Это всё, что осталось от джигитов, подобных тебе! — засмеялся бай и пошёл своей дорогой.
Горюй, не горюй, слезами дела не поправишь. Осмотрел пастух скалу: не то, чтоб тропинки, трещину не найдёшь, гладкая, что арбуз. С трёх сторон пески, а с четвёртой — река.
— Была не была! — решил пастух и прыгнул в речку. Едва он коснулся воды, как огромная рыба осторожно взяла его в пасть и принесла к берегу. Конечно, это был его друг — сом.
Спасся пастух от верной смерти, но на следующий год опять пришёл на базар и попросился на работу к баю. Бай не узнал его, потому что пастух переоделся, а на голову натянул требуху.
Всё было так, как год назад. Только когда пастух содрал с быка шкуру и бай попросил посмотреть, нет ли в ней дыр, пастух сказал ему:
— Бай-ага, я ни разу ещё не бывал в бычьей шкуре, покажи мне, как в неё залезть.
— Ах, несмышлёныш! — рассердился бай. — Нет ничего проще.
И залез в бычью шкуру. Пастух не растерялся, завязал её верёвкой и отогнал подальше от этого места верблюдов.
И вот бай очутился на вершине скалы. Поглядел вокруг и увидал кости джигитов, которых он погубил своим коварством. Зарыдал бай, закричал пастуху:
— О, сынок! Что ты наделал со мной? Пастух сорвал с головы требуху и спросил бая:
— Ты узнаёшь меня? Я тот, кто в прошлом году стоял на том месте, где теперь стоишь ты. А так как я стою сейчас там, где в
Мамед (сказка)
У одного старика было три сына и три дочери. Когда дочери подросли, старик выдал их замуж. Старшую — за волка, среднюю — за тигра, младшую — за льва. Не понравилось это старшим сыновьям, а младший был рад счастью сестёр.
Перед смертью отец позвал сыновей и наказал им:
— Вот умру, похороните меня и караульте могилу три ночи втроём.
Умер отец. Похоронили его, а вечером младший из братьев, Мамед, стал собираться в караул.
— Что же вы сидите? — спросил он старших братьев. А братья серчают.
— Не хватало ещё могилы караулить. У нас забот полон рот, а если тебе делать нечего, ступай.
Пошёл Мамед в караул в одиночку.
Долго ли, коротко ли, вдруг поднялся вихрь и явился перед могилой человек на красном коне. Посмотрел на Мамеда, выдернул из хвоста коня пару волосков и отдал ему.
— Как трудно будет, спали их, и я приду к тебе. Сказал и скрылся.
На вторую ночь прискакал человек на гнедом коне и тоже дал Мамеду два волоса из конского хвоста. На третью — явился перед могилой человек на серой лошади. Расспросил о житье-бытье, выдернул из хвоста лошади два волоса и отдал их Мамеду.
— Спали их в трудную минуту, и я подоспею. После трёх ночей караула Мамед сказал братьям:
— Хватит мне сидеть без дела. Давайте мне ваших коров, я буду их пасти.
Так и стал Мамед пастухом.
И вот однажды глашатаи царя оповестили всех людей царства:
— Кто перемахнёт на коне чинару с тремя царскими дочерями, тот станет их мужем.
Старшие братья вырядились в лучшие одежды, сели на лучших коней, и Мамеда с собой зовут:
— Поехали, брат, к царю! Попытаем счастья.
— Это дело мне не по силам! — ответил Мамед м ушёл в пустыню. Там он спалил волосок красного коня, и явился перед ним красный конь. На седле он принёс шёлковые одежды, красный халат, папаху и чёрные сапоги. Закопал в песок Мамед свою одежду, вырядился в новое, сел на красного коня и помчался на той. По дороге догнал братьев. Спросил их о здоровье, а они его не узнали.
— О, молодец! — сказали они. — На таком коне, как не перескочить чинару? Уж тебя-то угостят на славу. Как насытишься, остатки угощения нам пошли.
— Будь по-вашему, — ответил красный всадник и ускакал.
Приехал Мамед к царскому дворцу, а там перед чинарой очередь джигитов. Дали ему яблоко и поставили после всех. Никому не удалось перемахнуть чинару.
Дошла очередь до Мамеда. Разогнал он коня, взлетел над деревом и бросил яблоко в старшую царевну.
— Это для старшего брата, — сказал он.
Посадили Мамеда подле царя, угощали по-царски, а когда он наелся, остатки еды велел отослать своим братьям. Потом сел Мамед на коня, прискакал в пустыню, переоделся и пришёл домой. Скоро и братья прибыли.
Вытряхнули они из карманов горсточку плова и говорят Мамеду:
— Идём с нами завтра на той. Мы сегодня досыта наелись и тебе бы хватило.
Собрались они наутро на праздник, а Мамед в пустыню. Махнули братья на него рукой и уехали. В пустыне Мамед сжёг волосок гнедого коня. Принёс конь шёлковые одежды, чёрный халат, чёрную папаху и чёрные сапоги. [370x525]
Спрятал Мамед старую одежду, вырядился в новую, сел на коня и помчался на той. В пути братьев догнал. И они опять попросили его:
— Молодец! Тебе ли на твоём коне не перескочить чинары? Коли останется после тебя плов, пошли его нам, как послал вчера красный джигит.
— Будь по-вашему, — крикнул им Мамед и ускакал.
А перед чинарой опять стоял целый ряд джигитов. Взял Мамед яблоко, дождался очереди, прыгнул через чинару и, пролетая, бросил яблоко в среднюю царевну.
— Это для среднего брата!
Опять угостили Мамеда на славу, а остатки он отправил братьям.
Когда Мамед в пастушьей своей одежде заявился домой, братья дали ему горсточку плова, но попрекнули:
— Всегда ты был обузой для нас. Даже на тое приходится думать о тебе.
На третий день перед чинарой явился молодец в серых одеждах на сером коне. Перескочил он чинару, бросил яблоком в младшую царевну и сказал:
— Эта моя!
Опять Мамед и сам угостился и братьев угостил, а из пустыни вернулся позже обычного. Принёс на спине вязанку дров.
Запалил возле дома костёрик и попросил братьев:
— Дайте мне ваши одежды, я хорошенько вытрясу их.
Взял одежды, снял с себя свои и бросил всё в костёр.
— Что ты наделал, глупец! — бросились на него братья.
Два мергена (сказка)
В давние времена жили-были два друга мергена. Не было среди охотников равных им. Мергены охотились на вершинах гор и никогда не возвращались домой без добычи.
И вот однажды попали они в дремучий лес. Целый день пробирались сквозь заросли, ободрались, одежда свисала с них клочьями, устали, но никакой дичи так и не встретили, зато повстречался им див.
Спросил он их:
— Мергены, что вы делаете в моих владениях? Разве вам неизвестно, что я жестоко наказываю тех, кто убивает дичь в моих лесах?
— Див, — ответили охотники, — мы и вправду не знали, что бродили по твоему лесу. Нам сегодня не повезло. Наши охотничьи сумки пусты, а это значит: наши жёны и дети останутся сегодня голодными. Мы в твоих руках, див! Казни или помилуй.
Слова охотников были правдивы, и див сказал им:
— Храбрые мергены, разве вы не знаете, что я не трогаю честных людей, а бедным всегда помогаю!
И он дал каждому охотнику по жемчужине. На прощанье посоветовал: [360x525]
— Жемчуг вы продайте на базаре. За него вам дадут столько денег, что вы сможете прокормиться до конца жизни. Только помните, кто бы вас ни спрашивал, где вы достали жемчуг, вы должны молчать. Нарушите договор — головы с плеч.
Попрощались мергены с дивом и отправились в город на базар. А на базаре купцы стали спрашивать их:
— Где вы достали столь великолепные жемчужины? Такие бывают только в сокровищнице падишаха. У нас нет столько денег, чтобы заплатить вам.
Мергены на вопросы не отвечали, а весть о чудесном жемчуге скоро достигла ушей падишаха. Привели мергенов пред его царские очи. И он закричал на них:
— А ну, признавайтесь, где украли жемчужины?
— Милостливый государь! — воскликнули мергены. — Мы не воры. Мы кормимся охотой. Если тебе нужен этот жемчуг, возьми его. Но если ты не хочешь нашей смерти, не спрашивай, откуда он.
Рассердился падишах пуще прежнего и приказал своим нукерам:
— Бросьте этих воришек в зиндан!
Бросили охотников в тюрьму, а ночью к ним явился див и освободил из темницы.
— Вот вам ещё по горсти жемчуга. Идите утром на базар и продайте. Если же падишах снова схватит вас, скажите ему: «Иди со своим визирем за нами, и мы покажем тебе место, где много жемчуга». Приведите падишаха в мой лес, а что дальше будет — это моё дело.
Сказал и исчез.
Утром прибежали нукеры к падишаху.
— Зиндан пуст, государь! И падишах повелел:
— Тот, кто поймает беглецов, получит большую награду. Бросились нукеры в погоню.
А мергены ходили себе по базару и торговали сказочно прекрасным жемчугом.
Схватили их, привели к падишаху. Падишах метал громы и молнии:
— Если вы тут же не признаетесь, где крадёте жемчуг, я велю казнить и вас и ваших детей!
— Смилуйся, великий падишах! — поклонились царю мергены. — Место, где мы берём жемчуг, далеко от города. Его там бесчетно. Он лежит кучами и россыпями. Возьми с собой визиря и поезжай за нами. Мы поохотимся, а вы наберёте столько жемчуга, сколько вам надобно.
Падишаху так не терпелось увидеть жемчужные россыпи, что он тут же вместе с визирем отправился в путь.
Увидав их, див, рассыпал по земле жемчуг, а навстречу падишаху пустил газелей с золотыми и серебряными обручами на шеях.
Падишах так спешил к драгоценностям, что даже обогнал своих проводников мергенов. И чудо свершилось! Падишах вдруг увидел, что его конь ступает по жемчугу.
— О боже! — воскликнул падишах в изумлении. — Мы отнимаем последнее у бедняков, а оказывается в нашей стране прямо на земле лежат несметные сокровища…
И он вместе с визирем бросился набивать походные хурджуны жемчугом.
Едва они набили хурджуны, как увидали прекрасных газелей с золотыми и серебряными обручами на шеях. Царь уже хотел было пустить в них стрелу, но тут на огромном чёрном коне явился див.
— Жалкий падишах! — закричал он голосом, подобным грому. — Ты проел всю свою страну и теперь пришёл красть у меня.
Взял он одной рукой падишаха, другой визиря и сдёрнул их с коней.
— А теперь снимайте ваши одежды. Отныне вы будете носить то, во что одеваете честных людей.
Див заковал падишаха и визиря в цепи, а в их одежды облачил мергенов.
Одного он превратил в падишаха, другого в визиря и сказал им на прощанье:
— Ступайте, занимайте царский трон и царствуйте, как сердце велит. Когда будет нужно, я дам
Голубая птица (сказка)
[показать]Пошёл Ярты-гулок с отцом на базар. Дал старик сыну два медных теньга. – Ай, – обрадовался малыш, – сколько халвы, сколько пряников на меду куплю я себе на эти две медных денежки! – И побежал за отцом вприпрыжку, как за козой молодой козлёнок.
Ой, сколько народу собралось на базаре! Ой, сколько было товаров! Пришёл Ярты в шёлковый ряд – торгуют купцы шелками, цветистыми, словно радуга. Пришёл в ковровый – лежат ковры, яркие, словно луг, покрытый цветами. Пришёл в медный – увидел блюда, сверкающие как солнце, кувшины, блестящие, словно золото. Стоят перед лавкой женщины, смотрят на медные казаны, тарелки да чаши – не могут налюбоваться. А ребята, глотая слюнки, столпились и смотрят во все глаза на груды фруктов, сваренных на меду, на корзины сдобных лепёшек, на блюда со сладкой тягучей нугой. А сколько здесь было дынь, арбузов, яблок и винограда! Целый день смотри, – всего не увидишь! Все деньги отдай, всего не купишь. А много ли можно купить на два медных гроша?
Шмыгал, шмыгал Ярты по рядам, приценивался, торговался – ничего не купил, а отца потерял в толпе.
– Ай, ата-джан, дорогой отец! Где ты? – начал кричать малыш, взобравшись на гору яблок. – Я здесь – твой сыночек Ярты-гулок!
А базар шумит, базар кричит: иголку легче найти в пустыне, чем найти в толпе человека. Не услышал его отец.
Чуть не заплакал Ярты с досады, да вовремя спохватился: «Плакать молодцу не к лицу! Найду и один домой дорогу».
Так подумал Ярты и сразу повеселел, поправил на голове тюбетейку и стал осматриваться, куда бы направить путь. И вдруг, высоко над толпой, совсем недалеко, он увидал настоящее чудо. На длинном шесте из слоновой кости сидела прекрасная голубая птица. Клюв у птицы был золотой. Голубые как небо крылья, словно звёздами, были усыпаны алмазными искрами. Изогнутая дугою шейка переливалась розовым и зелёным, а на маленькой круглой головке развевался пышный султан, сверкавший ярче, чем драгоценный камень рубин. Птица покачивалась на своём высоком насесте и то складывала, то расправляла свои лазурные крылья.
– Ай! – воскликнул малыш. – Посмотрю-ка я на птичку поближе. За такое чудо я готов отдать все мои деньги да ещё и тюбетейку впридачу!
Кубарем скатился он с груды яблок и стал пробираться к чудесной птице. Но это было не так-то просто. Ишаки, пешеходы, нагруженные тюками верблюды то и дело преграждали ему дорогу. Чуть не попал малыш под копыта коня, которого два джигита вели на продажу. Но и самой длинной дороге приходит конец. Так говорят люди, так и было. Добрался в конце концов и Ярты до чудесной птицы. Но мальчик думал, что увидит здесь радость и ликование, а увидел совсем другое.
Возле шеста, на котором красовалась диковинная птица, сидели три человека. У одного весь халат был измазан красками, у другого вся борода покрыта древесной пылью, а третий, в переднике из воловьей кожи, был чёрен как сажа. И красильщик, и резчик, и кузнец – все трое были печальны. Опустив головы, сидели они на земле, а вокруг них толпились женщины, старики и дети и плакали горькими слезами.
– Что тут случилось? Отчего эти люди плачут? – как комар запищал Ярты, вскарабкавшись на плечо водоноса, торговавшего сладкой водой.
Водонос ответил:
– Эй, маленький человек, я вижу – ты пришёл издалека и не знаешь, какое горе постигло этих людей.
– Конечно, я ничего не знаю, – шёпотом ответил Ярты.
И водонос начал свой печальный рассказ.
– Наш хан – человек гордый, жестокий и несправедливый. Призвал он к себе резчика, лучшего в нашем городе, и приказал ему вырезать из дерева волшебную птицу Биль-Биль-Гое. Много сказок сложил народ об этой чудесной птице. Прекрасная, словно солнце, раз в году слетает она на землю. Она поёт свои чудесные песни и приносит людям счастье! Но разве может человек своими грубыми руками создать волшебную птицу? Задумался резчик. Но он был искусный мастер и выполнил приказ хана. Ровно в срок он принёс во дворец свою птицу, и все, кто видел её, замерли от восторга, – никогда еще не видали они такой тонкой,такой прекрасной работы.
Но хан нахмурился и сказал: «Недурна птица, но разве не видишь ты, глупый мастер, что она бесцветна. Если к утру эта птица не заблестит и не засверкает, как солнце, я прикажу отрубить тебе голову».
Опечалился мастер. Не говоря ни слова, он взял птицу и отнёс её к своему другу, знаменитому рисовальщику. Этим
Вдовий сын (сказка)
У одной вдовы был сын. Среди сильных и смелых был он первым. Вот и дружили с ним сын бая и сын купца.
Джигитовали они однажды далеко в степи и нашли брошенный колодец. Вокруг натоптано, следы огромные. Заглянули друзья в колодец и отпрянули: обдало их таким жаром, будто это был не колодец, а раскалённый тандыр.
Сын бая сказал:
— Мы нашли логово дива. Он здесь спит. Давайте убьём его и прославимся на всё царство.
Сын купца сказал:
— Давайте убьём дива, разделим его сокровища и станем самыми богатыми людьми под солнцем.
— А как же мы его убьём? — спросил сын вдовы.
— Нет ничего проще! — сын бая обвязался верёвкой, взял в руки меч и велел опускать его.
Едва голова байского сына скрылась в колодце, как закричал он благим матом:
— Ой! Горю, горю! Тяните меня назад! Вытащили друзья байского сына из колодца.
— Стыд и срам! — укорял его купеческий сын. — Кто не может терпеть, из того не выйдет воина.
Стали опускать его самого, до половины колодца терпел, а дальше не выдержал горячего дыхания дива.
— Горю! Горю! Тяните меня скорей! Вытянули его и сказал тут вдовий сын:
— Теперь я попытаю счастья. Опускайте меня, но с условием, если я буду кричать и проситься из колодца, не слушайте меня, спускайте дальше.
Ничего, стерпел вдовий сын дыхание дива, опустился на дно колодца. Смотрит, а под землёй то же, что на земле: простор и небо своё подземное. Снял вдовий сын верёвку с пояса и пошёл по тропинке. Видит: сидит прекрасная пери, а рядом с нею спит див. Увидала пери парня, стала умолять его:
— О, человек, убей дива, пока он спит, тогда ты и сам выйдешь на белый свет и меня выведешь.
— Э, нет! — сказал вдовий сын. — Не годится спящего убивать.
И начал он будить дива. Толкает его, за ноги тянет, а див спит себе. Рассердился вдовий сын и проткнул мечом ногу дива. Закричал див, поднялся во весь, рост, увидал человека, и, слов не тратя, ударил по нему кистенём. Увернулся вдовий сын, пришёлся удар по стене колодца. Стена разрушилась.
Пока див замахивался второй раз, парень срубил диву голову и покатилась она, как огромный казан. [369x525]
Собрал вдовий сын сокровища дива и отправил наверх.
Дошла очередь до пери, но она сказала парню:
— Если я первой выйду из колодца, твои друзья оставят тебя здесь. Сначала выходи ты, потом выйду я.
— Нет, так не пойдёт, — не согласился вдовий сын. — Я выйду, а тебя опять кто-нибудь похитит.
Как увидали сын бая да сын купца сокровища да прекрасную пери, так тут же и сговорились меж собой: пери взял байский сын, сокровища — купеческий сын, а третий — лишний. Бросили они верёвку в колодец и ушли.
С той поры зажили они в своё удовольствие. А вдова пождала-пождала сына да и пошла к сыну купца, узнать, где её ненаглядное дитя. Только купеческий сын говорить с нею не пожелал, а сын бая на порог не пустил.
Теперь вернёмся к сыну вдовы. Ходил он, ходил по колодцу — нет выхода наверх. Ни выхода, ни еды, ни воды. Ослабел, прилёг отдохнуть и заснул крепким сном.
Явился ему во сне человек.
— Сегодня жди пищу дива, — сказал он. — Пища дива — два барана: белый и чёрный. Когда они прилетят, прыгай им на спины. Попадёшь на белого барана, быть тебе наверху, попадёшь на чёрного, очутишься в далёкой стране.
Протёр вдовий сын глаза: один в колодце, нет никакого человека. Видно, сон приснился. Только смотрит, вдруг летят два барана. Быстро летят. Думать некогда. Прыгнул вдовий сын на спину белого барана, а попал на чёрного.
В тот же миг очутился он в далёкой неведомой стране. Пошёл куда глаза глядят. Смотрит: дехканин на быках землю пашет. Пожелал ему долгих лет, а пахарь спрашивает:
— Откуда идёшь, брат мой, куда путь держишь?
— Ах, любезный человек, я и сам не знаю, откуда пришёл и куда иду, — ответил парень.-Мой рассказ долгий. Давай-ка я вспашу твою землю, а ты принеси что-нибудь поесть и попить.
Дехканин согласился.
— Накормить я тебя накормлю, но богом прошу, человек, будешь пахать, паши молча.
— Хорошо, брат мой, — ответил вдовий сын. Дехканин — с глаз долой, а парня любопытство разбирает: «С чего бы это пахать молча? Что может случиться, коли я шумну на быков?».
Да и закричал!
В тот же миг из леса выскочили шесть львов и бросились на него.
— О-хо! Вон почему язык
Шурале (сказка)
Есть аул вблизи Казани, по названию Кырлай.
Даже куры в том Кырлае петь умеют... Дивный край!
Хоть я родом не оттуда, но любовь к нему хранил,
На земле его работал — сеял, жал и боронил.
Он слывет большим аулом? Нет, напротив, невелик,
А река, народа гордость,— просто маленький родник.
Эта сторона лесная вечно в памяти жива.
Бархатистым одеялом расстилается трава.
Там ни холода, ни зноя никогда не знал народ:
В свой черед подует ветер, в свой черед и дождь
пойдет.
От малины, земляники все в лесу пестрым-пестро,
Набираешь в миг единый ягод полное ведро.
Часто на траве лежал я и глядел на небеса.
Грозной ратью мне казались беспредельные леса.
Точно воины, стояли сосны, липы и дубы,
Под сосной — щавель и мята, под березою — грибы.
Сколько синих, желтых, красных там цветов
переплелось,
И от них благоуханье в сладком воздухе лилось.
Улетали, прилетали и садились мотыльки,
Будто с ними в спор вступали и мирились лепестки.
Птичий щебет, звонкий лепет раздавались в тишине
И пронзительным весельем наполняли душу мне.
Здесь и музыка, и танцы, и певцы, и циркачи,
Здесь бульвары, и театры, и борцы, и скрипачи!
Этот лес благоуханный шире моря, выше туч,
Словно войско Чингис-хана, многошумен и могуч.
И вставала предо мною слава дедовских имен,
И жестокость, и насилье, и усобица племен.
2
Летний лес изобразил я,— не воспел еще мой стих
Нашу осень, нашу зиму и красавиц молодых,
И веселье наших празднеств, и весенний сабантуй...
О мой стих, воспоминаньем ты мне душу не волнуй!
Но постой, я замечтался... Вот бумага на столе...
Я ведь рассказать собрался о проделках шурале.
Я сейчас начну, читатель, на меня ты не пеняй:
Всякий разум я теряю, только вспомню я Кырлай.
Разумеется, что в этом удивительном лесу
Встретишь волка, и медведя, и коварную лису.
Здесь охотникам нередко видеть белок привелось,
То промчится серый заяц, то мелькнет рогатый лось.
Много здесь тропинок тайных и сокровищ, говорят.
Много здесь зверей ужасных и чудовищ, говорят.
Много сказок и поверий ходит по родной земле
И о джиннах, и о пери, и о страшных шурале.
Правда ль это? Бесконечен, словно небо, древний лес,
И не меньше, чем на небе, может быть в лесу чудес.
Об одном из них начну я повесть краткую свою,
И — таков уж мой обычай — я стихами запою.
Как-то в ночь, когда, сияя, в облаках луна скользит,
Из аула за дровами в лес отправился джигит.
На арбе доехал быстро, сразу взялся за топор,
Тук да тук, деревья рубит, а кругом — дремучий бор.
Как бывает часто летом, ночь была свежа, влажна.
Оттого, что птицы спали, нарастала тишина.
Дровосек работой занят, знай стучит себе, стучит,
На мгновение забылся очарованный джигит.
Чу! Какой-то крик ужасный раздается вдалеке.
И топор остановился в замахнувшейся руке.
И застыл от изумленья наш проворный дровосек.
Смотрит — и глазам не верит. Кто же это? Человек?
Джинн, разбойник или призрак этот скрюченный урод?
До чего он безобразен, поневоле страх берет.
Нос изогнут наподобье рыболовного крючка,
Руки, ноги — точно сучья, устрашат и смельчака.
Злобно вспыхивают очи, в черных впадинах горят.
Даже днем, не то что ночью, испугает этот взгляд.
Соловей (сказка)
|
[показать]В доме у богатого купца жил в клетке соловей. Ничего не жалел купец для своего соловья. Каждый день - на заре, в полдень и на закате -слуга приносил соловью студёной воды и отборного зерна. И жил себе соловей без горя и забот, припеваючи. А уж петь он был из всех мастеров мастер. «Да ведь ему живётся у меня лучше, чем на воле», - думал купец, слушая, как весело поёт соловей. Однажды собрался купец по своим торговым делам в заморскую страну. Узнал об этом соловей и просит купца: - Послушай, хозяин, ты ведь едешь ко мне на родину. Передай моей родне от меня поклон. Да ещё скажи, что я жив-здоров и ни на что не жалуюсь. - Хорошо, - сказал купец, - непременно сделаю, как ты просишь. И отправился в путь. Вот приехал он в ту страну и пошёл разыскивать соловьиную родню. Ходил, ходил купец и пришёл наконец в сад редкостной красоты. Куда ни глянь - на каждом дереве, на каждой веточке сидит соловей и поёт звонким голосом. - Послушай, соловей! - обратился купец к одному из них. - У меня дома в клетке живёт твой брат. Он велел передать тебе и всем своим братьям и сёстрам поклон, да ещё велел сказать, что сам он жив-здоров и ни о чём не тужит. Услышал соловей эти слова и, точно подбитый, упал на землю. Не знает купец, что и делать. Нагнулся к соловью, а тот уже не дышит. Поднял купец мёртвого соловья и бросил его подальше в траву. А соловей, чуть только ударился о землю, так сразу и ожил. Вспорхнул на дерево, засвистел и полетел в глубь сада. Печальный приехал купец домой. - Ну что, хозяин, передал ли ты мой привет? Привёз ли мне весточку от родни? - спросил его соловей. - Твоей родне я всё сказал про тебя, - ответил купец, - а вот тебе привета не привёз. Твой брат даже слушать меня не стал. Чуть заговорил я о тебе, он сразу прикинулся мёртвым. И ловко так крылья раскинул, клюв разинул, нипочём не догадаться, что живой. Ну, я и бросил его подальше в траву. А он вдруг ожил и полетел от меня прочь. Услышал это соловей и загрустил. Целый день не ел, не пил, голоса не подавал. Наутро, когда слуга принёс соловью студёной воды, соловей лежал мёртвый. Чуть не заплакал купец с горя. [показать]Уж чего только он ни делал, чтобы оживить соловья! Да только ничего не помогло. Умер соловей. Тогда купец отнёс соловья за ограду и там бросил. А соловей сразу встрепенулся и, весело распевая, закружился над садом. - Спасибо, хозяин, что привёз мне добрый совет! - крикнул он на прощанье купцу и полетел к себе на родину. |
- КОНЕЦ -
Как дурак разум искал (сказка)
|
[показать]Жили-были три брата. Старшие братья были умные, а младший -дурак. Состарился их отец и умер. Умные братья поделили между собой наследство, а младшему ничего не дали и прогнали из дома. - Для того, чтобы владеть богатством, надо быть умным, -сказали они. «Значит, я найду себе ум», - решил младший брат и отправился в путь. Долго ли шёл, коротко ли, наконец пришёл в какое-то селение. Постучался он в первый попавшийся дом и попросил взять его в работники. Целый год проработал дурак, а когда пришла пора рассчитываться, хозяин и спрашивает: - Что тебе больше нужно - ум или богатство? - Не нужно мне богатство, дай мне ума, - отвечает дурак. - Что ж, вот тебе награда за работу: теперь ты станешь понимать язык разных предметов, - сказал хозяин и отпустил работника. Идёт дурак и видит высокий столб без единого сучка. - Интересно, из какого дерева сделан этот прекрасный столб? -проговорил дурак. - Я был высокой стройной сосной, - ответил столб. Понял дурак, что хозяин не обманул его, обрадовался и пошёл дальше. Стал дурак понимать язык различных предметов. Долго ли он шёл, коротко ли, никто не знает, - и вот достиг неведомой страны. А у старого царя в той стране пропала любимая трубка. Тому, кто её отыщет, царь обещал отдать в жёны красавицу дочь. Многие пытались найти трубку, да всё напрасно. Пришёл дурак к царю и говорит: [показать]- Я найду твою трубку.Вышел он во двор и громко крикнул: - Трубка, где ты, отзовись! - Я лежу под большим камнем в долине. - Как ты туда попала? - Царь обронил меня. Принёс младший брат трубку. Обрадовался старый царь, отдал ему в жёны красавицу дочь, а в придачу - коня с золотой сбруей и богатые одежды. Коли не верите, спросите у жены старшего брата. Правда, я не знаю, где она живёт, да ведь узнать не трудно - любая её соседка вам скажет. |
- КОНЕЦ -
Зилян (сказка)
[показать]Говорят, в давние времена жил один бедный-пребедный человек. У него было три сына и одна дочь.
Тяжело ему было растить и кормить детей, но он всех их и вырастил, и выкормил, и обучил. Все они стали искусными, умелыми и ловкими. Старший сын мог на самом далеком расстоянии узнать по запаху любой предмет. Средний сын стрелял из лука так метко, что мог попасть без промаха в любую цель, как бы далеко она ни была. Младший сын был таким силачом, что мог без труда поднять любую тяжесть. А дочь-красавица была необыкновенной рукодельницей.
Вырастил отец своих детей, порадовался на них недолго и умер.
Стали дети жить с матерью.
За девушкой следил див, страшный великан. Он как-то увидел ее и решил украсть. Братья узнали об этом и никуда не отпускали сестру одну.
В один из дней собрались три джигита на охоту, а мать в лес за ягодами. Осталась дома одна девушка.
Перед уходом они сказали девушке:
- Жди нас, мы скоро вернемся. А чтобы див не похитил тебя, мы за-прем дом на замок.
Заперли дом и ушли. Див проведал, что дома кроме девушки никого нет, пришел, выломал дверь и украл девушку.
Возвратились братья с охоты, возвратилась мать из лесу, подошли к своему дому и видят: дверь выломана. Бросились они в дом, а в доме пусто: пропала девушка.
Догадались братья, что ее унес див, стали просить мать:
- Отпусти нас искать сестру!
- Идите, сынки, - говорит мать. [230x183]
Пошли три джигита вместе. Долго шли, много высоких гор миновали. Старший брат идет и все принюхивается. Наконец, почуял он запах сестры и напал на след дива.
- Вот, - говорит, - где проходил див!
Отправились они по этому следу и пришли в дремучий лес. Разыскали дом дива, заглянули в него и видят: сидит в том доме их сестра, а возле нее лежит див и спит крепким сном.
Прокрались братья осторожно в дом и унесли свою сестру, да так ловко все сделали, что див и не проснулся.
Отправились они в обратный путь.
Шли они день, шли ночь и вышли к озеру. Утомились братья и сестра во время долгого пути и решили переночевать на берегу этого озера.
Легли они спать и сейчас же уснули.
А див в это время проснулся, хватился - нет девушки. Выскочил он из дома, разыскал след беглецов и пустился за ними в погоню.
Прилетел див к озеру, видит, братья крепко спят. Схватил он девушку и взлетел с ней под облака.
Средний брат услышал шум, проснулся и стал будить братьев.
- Просыпайтесь скорее, беда случилась!
А сам схватил свой лук, прицелился и пустил стрелу в дива. Взвилась стрела и оторвала диву правую руку. Пустил джигит вторую стрелу. Пронзила стрела дива насквозь. Выпустил он девушку. Упадет она на камни - смерть ей. Да младший брат не дал ей упасть: подскочил ловко и принял сестру на руки. Пошли они дальше радостные. [276x283]
А к их приходу мать сшила красивый зилян, нарядный халат, и подумала: "Подарю я зилян тому из моих сыновей, который спасет сестру".
Приходят братья с сестрой домой. Мать стала их расспрашивать, как они разыскали сестру и отняли ее у дива.
Старший брат и говорит:
- Без меня не узнать бы, где находится наша сестра. Ведь это мне удалось найти ее!
Средний брат говорит:
- Если бы не было меня, див совсем бы не унес сестру. Хорошо, что я подстрелил его!
Младший брат говорит:
- А если бы я не подхватил вовремя сестру, она разбилась бы о камни.
Выслушала их рассказы мать и не знает, кому же из троих братьев подарить зилян.
Вот я и хочу спросить вас: а вы кому из братьев подарили бы зилян?
- КОНЕЦ -
Завещание (сказка)
Жил в селе бедный старик, и был у него сын Ахмет. Вот собрался старик помирать и зовёт к себе сына.
– Мальчик мой, – говорит, – хочу я перед смертью оставить тебе завещание.
Удивился сын.
«Какое, – думает, – завещание может оставить мой бедный отец, если всю жизнь работал, не покладая рук, а добра не нажил?»
А старик вздохнул и говорит:
– Хочу, чтобы было у тебя в каждой из соседних деревень по дому.
Ещё больше озадачили эти слова Ахмета.
«Какие, – думает, – дома, если и наш-то не сегодня, так завтра развалится?»
А старик продолжает:
– Не спеши с людьми первым здороваться, пусть сначала они тебя поприветствуют. [показать]
Вот тогда и сам шапку снимешь да поклонишься.
Призадумался сын:
«Совсем плох мой бедный родитель. Как это я могу ни с того ни с сего возгордиться? От меня, пожалуй, в первый же день все соседи отвернутся, да ещё и невеждой назовут».
Старик взял сына за руку.
– И последний мой наказ, – молвит, – ешь всегда вкусно...
Что-то ещё хотел добавить. Но вздохнул в последний раз и помер.
Поплакал сын, погоревал, а работа не ждёт. Пора бы уже и в поле ехать, пахать да боронить.
Запряг Ахмет свою тощую кобылку. Видит – по улице люди идут и всё не чужие, все его знают чуть ли не с пелёнок, с каждым бы нужно поздороваться первым. А завещание отца? Его нарушить тоже нельзя. Вернулся Ахмет в дом, сел за стол и сам про себя рассуждает:
«И чего это я в поле собрался? Ведь отец перво-наперво наказывал позаботиться о доме в каждой деревне».
И так ему жалко себя, что есть захотелось. Нашёл Ахмет корку чёрствого хлеба. Уже собрался укусить, да вспомнил: отец велел есть вкусно, а тут корка хлеба наполовину с мякиной.
Уже свечерело, а Ахмет всё умом раскидывает: как жить дальше? Слышит – в окно стучат. И входит в дом странник с ног до головы в дорожной пыли, пустая сума за плечами.
– Проходи, добрый человек, – говорит ему Ахмет, – гостем будешь. Угол у меня всегда найдётся. Только вот за угощение не взыщи: кроме этой чёрствой корки, в доме ничего нет.
– Отчего так? – спрашивает странник.
– По родительскому благословению живу, – отвечает Ахмет. – Но и эту корку нельзя мне грызть. Отец завещал есть вкусно. Нельзя мне и в поле ехать. Да и как ехать, если в первую голову надо о доме в каждой деревне подумать? Отец не велел мне первым ни с кем здороваться, а всех добрых людей стороной не обойдёшь, за версту не объедешь.
Грустно улыбнулся странник.
– Хороший, – говорит, – человек был твой отец, мудрый человек. Верный ты сын и достоин отца своего. Да не так ты его понял. Вот что я тебе скажу: сейчас ложись спать, а утром поднимайся ни свет ни заря и поезжай в поле. Об остальном не печалься. Всё придёт само собой.
Ещё предрассветный туман не рассеялся, а Ахмет был уже на ногах. С опаской да с оглядкой выехал за ворота. Глядит – никого нет. Версту проехал – никого. Уже и село позади – ни одного встречного. Повеселел Ахмет. «Или повезло, – думает, – или я первым на селе проснулся. Надо и завтра так же сделать».
К полудню вспахал он свой клочок землицы. Заборонил его. Рожь посеял. Ещё отрадней на душе стало. Хотел прилечь на меже, передохнуть немного, но видит – идёт к нему через поле человек. Испугался Ахмет: «Теперь-то уж наверняка придётся мне первому здороваться!» И хотел было спрятаться. Да куда там! Человек сам шапку снял.
– Здравствуй, – говорит. – Красиво ты работаешь. А вот у меня лошадь пала. Теперь и делянка моя недопахана, и рожь не посеяна, и, видно, сидеть моим ребятишкам всю зиму без хлеба.
– Не бывать тому, – говорит Ахмет. – Где твоя делянка?
– Да вот она, за дорогой, у соседнего села.
Солнце на закат пошло, когда Ахмет с новым своим другом бросили в землю последние семена и наконец-то утёрли пот.
– Как мне отблагодарить тебя? – задумался друг. – Просто так я тебя, Ахмет, не отпущу. Зайдём в мой дом. Да что я говорю! Он отныне такой же мой, как и твой. Двери в этом доме для тебя всегда открыты.
– Сегодня не могу, – говорит Ахмет, – мне бы засветло в своё село успеть. Но есть у меня теперь дом в вашем селе, и это главное.
– Тогда уважь, возьми на дорогу лепёшку. Она из тех же семян, из того же зерна, что мы
Гульчечек (сказка)
В давние-предавние времена жила в темном лесу старуха-убыр – ведьма. Была она злая-презлая и всю жизнь людей на плохие дела подбивала.
А у старухи-убыр был сын. Пошел он раз в деревню и увидел там красивую девушку, по имени Гульчечек. Понравилась она ему. Утащил он ночью Гульчечек из родного дома и привел к себе в дремучий лес. Стали они жить втроем.
Собрался однажды сын убыр в дальнюю дорогу.
Осталась Гульчечек в лесу со злой старухой. Затосковала она и стала просить:
– Пусти меня к моим родным погостить! Соскучилась я здесь.
Не отпустила ее убыр.
– Никуда, – говорит, – я тебя не отпущу, живи здесь!
Собрался однажды сын убыр в дальнюю дорогу.
Осталась Гульчечек в лесу со злой старухой. Затосковала она и стала просить:
– Пусти меня к моим родным погостить! Соскучилась я здесь.
Не отпустила ее убыр.
– Никуда, – говорит, – я тебя не отпущу, живи здесь!
Уйдет убыр из избы, а сама запрет Гульчечек на крепкий замок!
Только случилось раз, что убыр ушла в лес на всю ночь и забыла запереть дверь. Увидела Гульчечек открытую дверь, обрадовалась. Стала собираться в дорогу. Собирается она, а сама песню поет:
Стало в лесу светло,
В небе луна взошла.
Выну из печки беляши,
В гости домой пойду!
Вынула Гульчечек из печи беляши, завернула их в платок и вошла поскорее к родным в деревню. А убыр вернулась домой, видит: нет Гульчечек и беляшей нет.
Разозлилась убыр. Обернулась серым волком и пустилась за Гульчечек в погоню.
Бежит она, обнюхивает дорогу, высматривает следы, а сама хриплым голосом поет:
Хвост мой, как сноп ржаной,
Машу я хвостом и рычу:
Беляши мои отдай –
Не то на куски разорву,
Не то на куски разорву!
Услышала Гульчечек песню старухи-убыр – испугалась. Отдала бы она беляши, только уж нету ни одного – съела их Гульчечек…
Оглянулась она по сторонам. Туда посмотрела, сюда посмотрела – видит, стоит неподалеку старый, дуплистый вяз, ветки во все стороны широко раскинул. Подбежала к нему Гульчечек, запела:
Развесистый вяз,
Тенистый вяз!
Злая убыр меня догоняет.
Спрячь поскорей меня, вяз!
Укрой поскорей меня, вяз!
Водяная (сказка)
Лето. Жаркая погода. Прыгнешь в речку — благодать!
Любо мне нырять и плавать, воду головой бодать!
Так играю, так ныряю час, а то и полтора.
Ну, теперь я освежился, одеваться мне пора.
Вышел на берег, оделся. Всюду тихо, ни души.
Пробирает страх невольный в этой солнечной глуши.
На мостки, зачем — не знаю, оглянулся я в тоске...
Ведьма, ведьма водяная появилась на доске!
Растрепавшиеся косы чешет ведьма над водой,
И в руке ее сверкает яркий гребень золотой.
Я стою, дрожа от страха, притаившись в ивняке,
И слежу за чудным гребнем, что горит в ее руке.
Водяная расчесала косы влажные свои,
В реку прыгнула, нырнула, скрылась в глубине струи.
Тихо на мостки всхожу я, выйдя из листвы густой.
Что это? Забыла ведьма чудный гребень золотой!
Оглянулся: пусто, глухо на реке, на берегу.
Гребень —
хвать и прямо к дому опрометью я бегу.
Ну лечу я, ног не чуя, ну и мчусь, как быстрый конь.
Я покрыт холодным потом, я пылаю как огонь.
Посмотрел через плечо я... Ай беда, спасенья нет:
Ведьма, ведьма водяная гонится за мною вслед!
— Не беги! — кричит бесовка.— Погоди, воришка!
Стой!
Ты зачем украл мой гребень, чудный гребень золотой?
Я — бегом, а ведьма — следом. Ведьма — следом,
я — бегом.
Человека бы на помощь!.. Тихо, глухо все кругом.
Через ямы, буераки до села мы добрались.
Тут на ведьму все собаки поднялись и залились.
Гав! Гав! Гав! — не уставая, лают псы,
щенки визжат,
Испугалась водяная, поскорей бежит назад.
Отдышался я, подумал: «Вот и минула беда!
Водяная ведьма, гребня ты лишилась навсегда!»
В дом вошел я: — Мать, нашел я чудный гребень
золотой.
Дай попить, бежал я быстро, торопился я домой.
Золотой волшебный гребень принимает молча мать,
Но сама дрожит, боится, а чего — нельзя понять.
Солнце закатилось. Ладно, спать ложусь я.
День потух.
И в избу вошел прохладный и сенной вечерний дух.
Я лежу под одеялом, мне приятно, мне тепло.
Стук да стук. Стучится кто-то к нам в оконное стекло.
Лень мне скинуть одеяло, лень добраться
Янюрек и Ярошек (сказка)
[365x182]Обходил лесной чёрт Ярошек свои лесные владения, смотрел, всё ли в порядке. Хозяйство большое — глаз да глаз нужен. Муравьи к зиме готовятся — летние ходы запечатывают. Медведь в глухом углу берлогу себе облюбовал, пока гуляет, а по первому снегу заляжет. Утки-гуси улетели, вроде бы никто не отстал. Два лося из-за красавицы лосихи подрались. Постучали рогами, покричали друг на друга и разошлись в разные стороны. Опять тихо в лесу. Темнеть стало.
Только слышит Ярошек, будто плачет кто-то. Пошёл на голос, подкрался к полянке, из-за кустов лохматую голову выставил.
Посреди поляны стоит сухое дерево, растопырило корявые сучья, словно цепкие лапы. А под деревом человек. Из глаз слёзы капают, руки длинную верёвку распутывают, сам приговаривает:
— Ой, лихо мне! Неохота с белым светом прощаться, да, видно, судьба такая.
— Ты что? — испугался Ярошек. — Никак вешаться хочешь?
— Эх, хотеть не хочу, а приходится.
— Так кто ж тебя заставляет?
— Добро, что хозяин мне сделал.
— Как же это добро до петли тебя довело? — удивился Ярошек. — Никогда такого не слыхивал.
— Да очень просто… Такое уж хозяйское добро — сперва сладким показалось, потом горьким обернулось.
— А ты расскажи, — сказал Ярошек, — может, чем помогу.
— Это ты-то поможешь! Небось хозяин не без вашей чёртовой помощи обошёлся.
— Не знаю, — говорит Ярошек, — только чёрт чёрту рознь.
— У одного рога подлиннее, у другого покороче — вот и вся разница. Ну да расскажу, хуже не будет. Всё едино вешаться.
И начал рассказывать.
— Зовут меня Ян, прозывают Янюрек…
— А меня Ярошеком кличут, — вставил лесной чёрт.
— Ярошек так Ярошек, — ведёт своё Янюрек. — Семь летназад женился я. Землицы у меня было немного, избёнка старая, лошадёнка незавидная, а всё жить да хозяйствовать можно. Вдруг является богатый сосед добро нам делать. Даёт денег на обзаведение. Ясное дело, в долг. Я сдуру и взял. В следующее лето неурожай случился, долг я не отдал. На тот долг проценты наросли. А тут дети; а тут лошадь пала. Так и пошло: что ни год, то новый рот, а каждый третий год — недород. Теперь и изба не моя, и земля не моя. Выходит, он полный надо мной хозяин — всё его. И сам я со всеми потрохами — тоже его. И заметь — это только всё за проценты. Как уж он, окаянный, считает, сам не знаю. А жена и дети холодные, голодные сидят. Вот я и надумал повеситься. Может, тогда их люди пожалеют, помогут, может, смерть долг спишет.
Ярошек слушает да носом шмыгает. Глянул Янюрек, а лесной чёрт в три ручья плачет.
— Ну, того не легче, — говорит Янюрек. — Сам наплакался да ещё чёрта до слёз довёл. Ты-то чего ревёшь?
— Деток твоих жалко, — отвечает Ярошек. — У меня у самого пятеро чертенят, мал-мала меньше.
— Шёл бы ты, куда шёл, только сердце растравляешь, — вздохнул Янюрек, сделал петлю из верёвки и накинул на шею.
Тут чёрт Ярошек прямо козлиным голосом завопил:
— Погоди, не вешайся! Не могу я этого видеть. Идём лучше со мной. Я тебе что-то покажу.
Разобрало Янюрека любопытство: что ему чёрт показать может?
— Ладно, — согласился он, — веди. Ночь велика, ещё успею повеситься.
Завёл Ярошек Янюрека в глухую лесную чащу. В такие дебри, где птица не пролетит, хорёк не продерётся, только чёрту в пору туда дорогу сыскать.
— Эй, дальше не пойду, — заупрямился Янюрек. — Надоело мне по лесным чащобам таскаться.
— А мы уже и пришли, — отвечает Ярошек. — Глянь-ка вверх.
Посмотрел Янюрек — старое грушевое дерево над ним ветки раскинуло, и груш на нём больше, чем листьев.
— Эка невидаль — дикая груша! — рассердился Янюрек. — Ради этого ты меня от дела оторвал?
И повернул было обратно.
— Стой, стой! — ухватил его за полу Ярошек. — Груша-то не простая. Потряси дерево — увидишь, что будет.
Взялся Янюрек за корявый ствол, начал трясти.
Ох и звон поднялся! Листья облетают — серебряные талеры на землю валятся, груши падают — золотые дукаты по земле раскатываются.
Тут уж Янюрек постарался во всю силу, ни одной груши, ни одного листика не оставил на дереве. Набил серебром-золотом карманы, шапку