Ты думаешь, на всё в этой жизни есть готовые решения? А как быть, когда одинаково больно и видеть его, и не видеть? Когда одинаково больно слышать и его голос, и тишину?
В жизни нет однозначных ответов. Как нет единой правды для всех и единого рецепта счастья. Но мы с неистовым упрямством продолжаем давать советы, полагая, что знаем обо всем лучше других. И нам невдомек, что от нас ждут ни советов, ни критики, ни упреков, а поддержки и понимания. И чуточку теплого, искреннего участия. Чтобы согрелась и успокоилась душа, а на губах заиграла улыбка.
Вечная память погибшим вчера в авиакатастрофе ТУ-154!!!
Долго не могла найти в себе силы написать. Любые слова казались мне бессильными выразить ту скорбь и боль, какие я испытываю уже два дня. Я не знала этих людей, но когда я посмотрела и послушала исполнение песни "Смуглянка" ансамблем имени Александрова, я не могла сдержать слез. Уходят самые лучшие и талантливые, а мы... оставшиеся.
Сидим перед своими мониторами и комментируем. Я безумно благодарна всем тем, кто смог выразить свои соболезнования, кто смог искренне поддержать тех, кто утратил в этой трагедии своих любимых, кто не остался равнодушным. И мне очень стыдно за тех, кто, вместо сочувствия, пышет ядом ненависти и злобы. МНЕ СТЫДНО.
Дело не в национальности. Дело в отсутствии человечности и умении сочувствовать чужому горю. Если человека радует смерть и чужая боль, если его сердце не трогает гибель людей - это, к сожалению, диагноз. И весьма неутешительный.
Я не могу отвечать за других. Но могу отвечать за себя. Каждый из нас решает, какого волка ему кормить. Помните ту притчу о борьбе двух волков внутри нас? Всегда побеждает тот волк, которого мы кормим.
Мои соболезнования близким и родным!!!
Я шла по заснеженному Киеву, и острые иглы снежинок слепили мне глаза. Снег укутал меня словно покрывалом и спрятал мои слезы, но не смыл боль моей души. Хрупкая и изломанная, моя душа по-прежнему не умела воздвигать стены и защищаться от всё усиливающегося ветра хаоса и безумия. Безумия, охватившего многих за последние три года.
Я наблюдаю, слушаю, читаю. И такой неискренностью и фальшью веет от того, что я вижу и слышу! Когда человек, живущий на Украине, подвергается нападкам за то, что пишет свои произведения на русском языке и принимает участие в российских конкурсах, или за то, что посещает Россию… Что же вы осуждаете и почему?
Я, например, отлично владею английским языком, немного знаю французский и достаточно свободно могу разговаривать на украинском языке, так как училась в единственной в городе школе, где все предметы преподавались на украинском языке.
Но я безумно люблю русский язык, люблю той всепоглощающей любовью, которая проснулась во мне еще в далеком детстве. Я родилась в Советском Союзе и росла в городе и в семье, где говорили исключительно на русском языке. Я восхищалась книгами Толстого, заучивала десятки стихов Асадова, увлекалась Цветаевой, познавала своеобразный мир Есенина. И чем больше я читала, тем большим восторгом наполнялось мое сердце при виде богатства русского языка.
Это был мой мир. Русский мир. Мир, где все мы, украинцы и русские, были единым целым. И я осталась предана этому миру, верна той культуре и традициям, какие не могут быть уничтожены под воздействием новых политических веяний. Я не готова переобуваться в угоду тому, что мне навязывают. Не готова предавать свои убеждения, свои принципы, свое прошлое.
Мы ищем внешних врагов, не замечая врагов внутри себя. Нас разделяют, чтобы проще было уничтожить. Нас разделяют, чтобы мы уничтожили друг друга. Сегодня стало очень модно кричать о патриотизме. Я лично знаю несколько таких «патриотов». Кто сбежал за границу, как только начались эти ужасные события на Украине, и оттуда рассказывает о своей «большой» любви к родине и своей ненависти ко всему русскому. Не кажется ли вам, что в этом есть какое-то противоречие, пожалуй, даже насмешка?
Все мои знакомые и родственники спрашивают у меня, почему я не уезжаю за границу. Ведь я знаю язык, у меня есть образование и опыт. Порой, мне действительно невыносимо видеть, как на моих глазах разрушается привычный мир, как меняется мое окружение, как сердца людей наполняются агрессией и ненавистью.
Я чувствую себя чужой, но я остаюсь здесь. Мне очень важно быть в согласии с собой, со своим мироощущением. В своем произведении «К югу от границы, на запад от солнца» Харуки Мураками написал: «А ведь я живу какой-то чужой жизнью. Будто кто-то приготовил все для меня, саму жизнь приготовил. Много ли во мне от меня самого?» Я не хочу проживать чужую жизнь, хочу прожить свою. А для меня – проживать свою жизнь означает быть верной себе, а не идеологиям и чужим убеждениям. Быть верной не на словах, быть верной в поступках.
И как тебе живется без меня?
И как тебе живется без меня?
Безоблачно, легко и без надрыва?
А я как будто выжжена дотла:
Забытая, тобою не любима.
И как тебе живется без меня?
Без нежности, без страстного порыва?
А я сто раз на дню шепчу себе «нельзя».
Но голос мой звучит неискренне, фальшиво.
Нельзя,
Нельзя…
А сердце не унять –
Все рвется обнимать, не обнимая.
Нельзя,
Нельзя
Так сильно горевать
И разлучаться, навсегда не разлучаясь.
Нельзя,
Нельзя
Безудержно желать
Согреться, никогда не согреваясь.
Нельзя,
Нельзя
Собой обременять
Того, кто уходил, не раз прощаясь.
Нельзя,
Нельзя
Губами губ искать,
Безмолвию и тишине внимая.
Нельзя,
Нельзя
Всегда лишь отдавать
И не скучать, но до смерти скучая.
Нельзя,
Нельзя
Любить, но не играть,
Когда тобою запросто играя,
Тебя кидают в самый страшный ад,
Не ведая, что ты еще ЖИВАЯ.
Другая…
Не твоя…
Тебе чужая…
2016
Время от времени я возвращаюсь мыслями в прошлое и виню себя за свои ошибки. Жалею о каком-то сделанном шаге, остро переживаю о боли, ненароком причиненной словами, об упущенных возможностях. Но я знаю: даже если бы я смогла вернуться назад, я бы не избежала ошибок.
Ведь я живая и настоящая.
Живая, когда плачу навзрыд из-за предательств и неразделенных чувств. Живая, когда открываю свое сердце перед теми, кто мне дорог. Живая, когда ноет в груди от обмана. Живая, когда доверяю и отдаю всю себя тем, кого люблю. Живая, когда меня ранит несправедливость, лживые обещания, равнодушие и жестокость.
Все вокруг пытаются научить меня быть другой. Но я хочу оставаться собой. Идти своим путем, совершать свои ошибки, любить по-своему, жить нараспашку. И выбирать. Настроение, опыт, судьбу, жизнь.
Дождь ли ветер, снег ли гололедица... Разве может непогода остановить того, кто любит, кто всем своим существом жаждет встречи, кто устремляется вперед навстречу своим мечтам? Утонуть в теплых объятиях и ощутить внутри кусочек солнца... Только спустя годы понимаешь всю бесценность, всю неповторимую прелесть этих мгновений. Понимаешь, слушая тишину невозвратности.
Голос...
Я помню, как впервые услышал этот Голос, доносящийся из скринхолдера. Голос, который нарастал с каждой новой фразой. Громче. Громче. Громче:
«Сегодня мы вступили на тропу войны с нашими близкими соседями и бывшими союзниками. Нам хотят навязать чужую волю. Отнять нашу свободу. Заманить в ловушку и использовать в своих интересах. Но мы не обсевок в поле. Мы лучше и смелее их. Мы – сила. Отныне и впредь все, кто попытается встать на сторону наших врагов, все, кто будут поддерживать с ними связь, будут объявлены государственными преступниками...»
Я слушал, и Голос ввергал меня в состояние глубокого оцепенения. Я чувствовал, как вокруг моей шеи все сильнее затягивается невидимая петля.
Мы, женщины, не рождаемся сильными и эмансипированными. Мы становимся таковыми. Не по желанию, а по необходимости. И если кто-то пытается убедить вас в обратном - не верьте. Нам до дрожи в коленках хочется прильнуть к сильному мужскому плечу и, укрывшись одеялом мужской ласки, почувствовать себя слабыми и беззащитными. Мы горим желанием одаривать теплом и нежностью тех, кто нам дорог, и давать жизнь новому человечку. Мы жаждем встретить того, рядом с кем расцветает наша женственность и рядом с кем мы можем оставаться хрупкими и ранимыми.
Но нас вынуждают быть сильными. Обстоятельства и мужчины. Слишком много слов и так мало действий. Вот и приходится нам, женщинам, взваливать на свои плечи порой непосильную ношу. Нести ответственность за близких, решать огромное количество жизненных вопросов и задач, заниматься домом и работой и, наступив на горло своей песне, забывать о своих желаниях и потребностях.
Забывать, что путь воина, путь борьбы и достижений - это чуждый нам путь. Мы пришли в этот мир, чтобы творить и созидать, любить и вдохновлять. Не соперничать с мужчинами, а дополнять друг друга. Самореализовываться, не теряя, а напротив, усиливая свою женскую энергию. Искать свое "я", не мимикрируя и не следуя безоговорочно нормам общества.
Но как остановить лавину? Она подхватывает и несет... И нужен кто-то очень сильный, чтобы вырвать нас из бурного потока раскаленной лавы и повести за собой, даря такой желанный покой и наслаждение, избавляя от синдрома Золушки и превращая нас в страстных искусительниц и утонченных красавиц.
Так просто: мы сияем, когда нас окружают заботой и вниманием; мы горим, когда чувствуем себя желанными; мы отказываемся от борьбы, когда нас обнимают.
Занимаясь тем, что любишь, перестаешь работать. Просто просыпаешься каждый день, радуясь тому, что сегодня, так же, как и вчера, ты делаешь то, что наполняет твое сердце восторгом. Не тяжелая трудовая повинность, а встреча с неизведанным, манящим, таинственным. Не безумный бег за славой, известностью и материальными благами, а увлекательное и волнительное приключение, сулящее незабываемые впечатления, новые знакомства и, конечно же, массу приятных и не совсем приятных неожиданностей.
Когда вы открываете дверь прошлому, ваше сердце пронзают тысячи осколков лжи. Вы впускаете прошлое в надежде вернуть то, что согревало вас, наполняло вашу жизнь светом и радостью, погружало в блаженное безвременье. Оно манит вас красивыми словами и обещаниями, завлекает в чарующий танец. Оно так желанно - это прошлое, что вы не замечаете, какой фальшью веет от сказанных слов. Вы не замечаете, что кружитесь в танце химер. Вы не замечаете, что ничего уже не возродить на пепелище предательства и сожженных чувств. Не замечаете... пока не становится слишком поздно. Вы раздавлены, растоптаны, распяты. А храм ваших мечт поглощает тьма.
***
Знаешь, а я живу
С раненою душою.
И, просыпаясь, твержу:
"Я примирилась с судьбою".
Знаешь, а я живу,
Новой идя тропою.
Больше теперь молчу.
Реже с собою спорю.
Знаешь, а я живу
Венчанная с тоскою.
Кофе с утра сварю
И нарыдаюсь вволю.
Знаешь, а я живу
Словно обсевок в поле.
Преданная тебе,
Преданная тобою.
2016
Вечерело. Краски дня тускнели, звуки становились глуше, а время замедляло свой бег. И так уютно было в неясных очертаниях вечерних сумерек. Как когда-то в детстве, когда, укрывшись покрывалом грез, мы учились говорить на языке неба.
Внушение...
Как ни странно, но внушить кому-то фальшивые идеи и цели не составляют особого труда. Дело за малым – пробудить сильные эмоции. Как только в игру вступают эмоции, отключается логическое мышление. И зерна ложных идеологий падают на весьма благодатную почву.
Убить...
В прежние времена убивали жестоко и беспощадно. Стрела, нож или пуля – и человек падал замертво. Но как бы парадоксально это не звучало, в этом отнимании жизни было больше человечности, нежели в современных методах умерщвления. Сегодня научились убивать значительно изощренней. Моральные пытки достигли таких небывалых высот, что больше не нужно брать в руки оружие – человек сам лишает себя жизни. Стоит лишь с помощью технологий воздействовать на его психику – и готово. Он превращается в слепого исполнителя чужой воли.
Ситуация цугцванга...
Я попал в ситуацию цугцванга, когда каждый мой следующий шаг будет лишь ухудшать мое положение. Но и не сделать шаг я не могу. Я знал – цена за проигрыш хода будет высокой. И все же я готов был подставить под удар некоторые свои воззрения, дабы разыграть гамбит. В борьбе с сильным противником иногда стоит не отбивать натиск, а, играя в поддавки, медленно завлекать его в западню.
Меня захлестывали огромные волны звенящего одиночества, но я твердо решил сопротивляться. Пока хватит сил. Пока не сломают мой дух. Эта Аннибалова клятва казалась мне вполне выполнимой. Ведь давно уже канули в Лету времена авторитарных и тоталитарных режимов. А с ними и безусловное подчинение людей лидеру, и лишение всех прав и свобод, и неусыпный контроль за поведением граждан, и подавление инакомыслия.
Но я и не представлял...
Я не представлял, в какую душевную сумятицу ввергнут меня события последующих недель. Внутри меня бушевали ураганы и извергались вулканы, выворачивая наизнанку мою душу. Мысли, будто пчелиный рой, метались в таком бешеном темпе, что, казалось, моя голова не выдержит и взорвется. Ночи я проводил без сна. Я стоял у окна до самых предутренних сумерек, а луна, немой свидетель моих страхов и волнений, заглядывала мне в глаза – то ли с любопытством, то ли с сочувствием.
Одно мгновение…
Одно мгновение разделило жизнь на «до» и «после». И то, что было «до» намеренно и крайне спешно уничтожалось учреждением с громким названием «Центр национальной памяти». Втайне я именовал его Центром национального беспамятства. На новый лад перекраивалось все, что имело хоть малейшее отношение к совместному прошлому. Историю безжалостно извращали, символы оскверняли, памятники сносили, улицы переименовывали. Происходила полная десакрализация ценностей и идей. Предателей и убийц возносили в ранг героев, а прежних героев очерняли и ниспровергали. Повсюду слышались истеричные вопли о тысячах погибших на войне.
Но война…
Настоящая война происходила не на поле боя. Беспощадная и жестокая война велась в информационном пространстве. Наскоро состряпанный салат из лицемерной клеветы, провокаций, лжесвидетельств, фальсификаций и пропаганды подавался под таким искусно приготовленным соусом, что лишь единицам удавалось устоять перед соблазном и не попробывать этот изыск.
Мгновение…
Нам кажется, что впереди у нас почти вечность – дни, недели, месяцы, годы. Но жизнь пролетает в мгновение ока. Мелькнула – и погасла. Словно звезда в ночи.
А так хочется…
Хочется остановить мгновение. Поймать в ладоши и удержать. Но чем сильнее сжимаешь ладоши, тем быстрее просачивается оно сквозь пальцы. Растворяется в зыбучих песках времени.
***
На ненависти не сплотить народ
И не поднять страну из пепла.
Кровь, смерть, вражда – вот наш итог.
Добро в нокаут, зло окрепло.
Всё, чем мы жили, сожжено.
Беспамятство нам стало отчим домом.
И даже с солнцем так безжалостно темно –
Грусть нарастает снежным комом.
А оторопь сменяется тоской –
Чужая я средь толпищ гостомыслов.
Крылатый сумрак накрывает с головой –
И я тону отчаянно и быстро.
Тону я в паутине грубой лжи,
В вульгарном и бездарном лицедействе.
И я не вижу света впереди,
Лишь власть интриг, всесилие злодейства.
Лишь хоровод безудержных страстей
И сонм жестоких, фанатичных «патриотов».
В пылу борьбы за утверждение идей
Готовых всех возвесть на эшафоты.
Пощады нет ни тем, кто против войн,
Ни тем, кто верит в доброту вселенной.
У них своя мораль и свой закон:
Карать сурово и самозабвенно.
Уничтожать наследие эпох
И символы великих достижений.
Какой над нами тяготеет рок,
Что разрываем связь времен и поколений?
Что превращаемся в вандалов без причин,
В угрюмых и зависимых манкуртов?
Что стали строить этот новый мир
На словопрениях и бунтах?
На дикой нетерпимости к своим,
На беспределах и самоуправстве?
Какое государство создадим
На рвачестве и казнокрадстве?
Что сотворим из лютой серой мглы
Сердец, не знающих тепла и состраданья?
Круговорот извечной пустоты
И айсберги непониманья.
Мы сами кузнецы своей судьбы.
Но среди хаоса, агрессии и злобы
Не разглядеть знамение пути
И не