Мы познакомились без малого 40 лет назад. Впрочем, как познакомились... Он – исполнитель главной роли в фильме «Здравствуй, мальчик Бананан!» (будущая «Асса»), а я – замдиректора картины, администратор на площадке. Самая низовая административная должность в кино: сбегай, принеси, подай, пошел на фиг, не мешай.

Почти весь съемочный период я даже не был уверен, знает ли он меня по имени. На площадке ему: «Здрасьте, Станислав Сергеевич», а он в ответ: «Угу». Пыхнет трубкой и посмотрит сквозь тебя оловянным глазом.

Снимали, помню, сцену на ипподроме, а я накануне накосячил по-крупному. Ляпнул языком не то и не там, случился скандал. Судили меня киношной тройкой прямо на площадке: режиссер, оператор и директор – Соловьев, Лебешев и Володя Дудин.

«Что ж ты, Юрок, а?» И главное, не орали, а так – тихими голосами, вкрадчиво.

Я был всюду неправ, сам это понимал и потому психанул: «А идите вы… Пашешь, пашешь на вас. И вообще, я с картины уйду». И повернулся уходить. Прохожу мимо Говорухина, а он мне: «Юр, а где тут коньяку выпить?» Первый шок. Знает, как зовут.

Рассказал ему, где буфет. Он велел показать.

Заходим в буфет, он – буфетчице: «Два по пятьдесят».

«Я на работе не пью, Станислав Сергеевич», – соврал ему.

«Так ты ж с картины уходишь… Пей!» – ответил.

И куда его оловянный взгляд девался, все его деланное высокомерие? Молвил человеческим голосом: «Куда ты пойдешь? Они тебя, дурака, любят, каждый день после съемок обсуждают, что ты на площадке отчебучил».

Вязунчик — вяжем вместе