ОТ АВТОРА: если уж заглянули то дочитайте, пожалуйста, до конца и напишите отзыв - автору очень важно ваше мнение! Первым, что я увидела, придя в себя, был белый потолок. Буквально через мгновение надо мной склонилась голова робота-медика – несколько секунд мы смотрели друг на друга, а затем его глаза ярко сверкнули и я с криком отвернулась. Поскольку у меня не было ни малейшего желания поворачиваться назад и снова встречаться с холодным оценивающим взглядом, я стала рассматривать стены и потолок. Но они были настолько белыми и чистыми, что глазу не было за что зацепится. Лишь в углу, на потолке «притаилась» маленькая, еле заметная трещина. Она была такой неуместной на этих идеальных поверхностях и напоминала паучка, затаившегося в ожидании очередной жертвы… - Мисс, Вы меня слышите? Такой холодный и равнодушный голос несомненно принадлежал тому медику. Я, по-прежнему не поворачивая головы, медленно кивнула и продолжила изучение трещины. Почему-то эта малышка захватила все мое внимание. - Отлично. – Холодные пальцы робота коснулись моего подбородка и повернули мою голову лицом к себе. Почему этот противный автомат никак не хочет оставить меня в покое? – А теперь назовите Ваше имя. Такая простая просьба ошарашила меня – я вдруг поняла, что не помню своего имени. Мысли заметались в голове, в поисках верного ответа. Но тщетно – каждый раз, когда мне казалось, что я нашла его, нужное воспоминание терялось, как будто проскальзывало между пальцами. Синие глаза… приятный голос, от которого на душе становилось светлей… «... на проводе.» - «Кошка на проводе?» - Кошка… - невнятно пробормотала я. - Ее зовут Кэйтлин Саммер и ты прекрасно об этом знаешь, Док. А если забыл, так загляни в бортовой журнал шаттла и не мучай бедную девушку вопросами – ей и так не легко. - Это стандартная процедура для проверки состояния памяти пациента. Не мешай мне. Только сейчас я заметила, что за спиной робота сидит человек. Он был не молод, но еще и не стар – казалось время, проходя мимо, лишь слегка коснулось его своим крылом: на широком лбу, в уголках глаз и губ только-только появились морщины, а вот в светлых, напоминающих пшеничное поле поздним летом, не было даже намека на седину. Странно, но это сравнение с пшеничным полем как будто пробудило меня ото сна – я вдруг поняла, что кроме своего имени, я не помню где нахожусь и как сюда попала. Я вообще ничего не помню. - Не пугайтесь, Кэйтлин , здесь никто вам не навредит. – В теплых карих глазах мужчины читалось искреннее желание помочь и я им верила. Он помолчал несколько секунд, а затем торжественно произнес – Добро пожаловать на космическую станцию «Надежда»! Меня зовут Марк Аврелий, а нашего немногословного медика – МД-503, но я зову его просто Док. Я в космосе? Вот это да… Док, дождавшись когда до него дойдет очередь, начал спокойно объяснять: - У вашего шаттла была неудачная стыковка и его немного потрясло перед посадкой. Но вы в это время спали в капсуле, так что отделались только легким сотрясением мозга и шоком. Ни Вы, ни ваш ребенок серьезно не пострадали. И еще от автора: самой не верится, что эта небольшая глава была написана на двух чеках хД

оптимизм врачей пугает... неделю ходила по врачам, чтобы узнать, почему у меня так невыносимо болит поясница. каждый из врачей говорил свою версию, а на УЗИ хитро лыбились и держали интригу. вердикт вчера вынес терапевт, радосным и торжественным тоном. диалог привожу достловно: - да у вас все очень хорошо! - чё, правда?Оо - да, оказывается, у вас врожденная патология - опущенные почки, и сейчас они продолжают опускатся. - это лечится? - нет. - тогда что в этом хорошего? - ну, у меня были и похуже версии... что у нее там были за версии, я побоялась спрашивать... а больничный мне не дали. сволочи==

Я в страхе. Нет, я в ужасе.
Рысь попросиа до выходных накалякать примерный диалог Крыски и Тима а в голове ни одной идеи. Где ты, муза? Опять в запое? Да сколько ж можно???

Сенатор стоял возле окна в своей комнате и, вглядываясь в звездную бездну, и размышлял о быстротечности своей жизни. Сколько ему хватит времени, чтобы закончить все дела на станции и со спокойным сердцем отправится на заслуженный отдых? Ему уже надоела эта комната, эта станция и этот безмолвный космос с его хаосом. Когда-то один умник-мечтатель с его планеты сказал, что в небе нет ни одной повторяющейся звезды. Но за годы службы послом, когда ему довелось облетать с миссиями почти всю галактику, он понял: если не придираться к мелочам, как это любят делать астрономы, звездное небо повсюду одинаково. Иногда ему казалось, что эти слепящие шары преследуют его. Но при этом они всегда были ослепляюще красивы.
Убивающая красота.
Когда Сенатору сказали о его новой и возможно последней миссии, он не очень-то обрадовался. По правде говоря, миссия больше напоминает ссылку, ведь на этой космической станции, кроме него и пауков нет ни единого живого существа. Одинокая жизнь на орбите планеты, с медленно вымирающим народом. И Сенатор ничем не мог им помочь. Он мог лишь смотреть на эту прекрасную планету и надеяться, что ненавистные звезды будут к ним милосердны. Неудивительно, что его предшественник решил покончить с собой. Если бы не чувство долга Сенатора перед Родиной и своим народом, он бы ни за что не согласился на такую моральную пытку. Впрочем остальным сенаторам, оставшимся на его родной планете, было не легче.
Его мысли прервал безжизненный голос помощника капитана:
- Господин Сенатор, Док попросил Вас зайти в его отсек.
- Спасибо, я сейчас зайду.
Сенатор в последний раз посмотрел в окно, улыбнулся, и вышел из комнаты.

Пока Док занимался проверкой состояния здоровья своего пациента, он сидел у постели спавшего друга, держа его за руку.
Док... сенатор невольно улыбался каждые раз, слыша это прозвище. Все же несколько лет общения с американцами оставили свой след, раз он прозвал медицинского андроида сокращением от английского "doctor", как это делали в США, да еще и всю команду станции таким "заразил". Теперь у каждой машины на станции, даже у маленьких уборщиков, было имя.
Сенатору нравилось давать имена, хоть его действия противоречат одному из главных принципов его народа - называть вещи их настоящими именами. Увидь кто-то из его соплеменником, что один из самых уважаемых членов его общества называет роботов человеческими именами и относится к ним, как к живим существам, он счел бы его чудаком. Наверное, так и есть, ведь сенатор всегда верил в магическую силу слов. Даже зная, что машины, получив имена, так и остались машинами, а кома, в которой более 10 лет находится Тиберий, больше похожа на медленную смерть, чем на затянувшийся сон, он все равно продолжал верить в то, что все может изменится к лучшему и его самый лучший друг проснется. Первые годы после того, как его самый лучший друг "заснул", сенатор часами сидел у его постели, читая вслух, рассказывая события прошедшего дня или вспоминая прошлое. Почти каждый день он затевал "спор": доказывал спящему свою точку зрения по тому или иному вопросу и представлял, как ему ответят. Каждый раз, когда "Тиберий" в его фантазиях не мог найти хороших аргументов, он в порыве чувств восклицал: "Не спорь со старшим, юноша!" - после чего сенатор, громко рассмеявшись, отвечал: "Ты же всего на месяц старше меня! Ну признай, старик, я ведь прав, да?!" Даже после того, как Док объяснил, что слуховые органы больного уже давно не работают, он продолжал разговаривать с ним, но в конце-концов сдался и теперь часами молча сидел и держал друга за руку, надеясь что тот хотя бы ощущает его присутствие.
Вот уже 10 лет, приходя в отсек Дока, он задавал себе вопрос: почему он до сих пор не решился отправить тело домой, на их родную планету? Дело ведь не только в том, что Тиберий сам захотел умереть здесь, не желая чтобы те, кого он привык защищать, видели как он беспомощен. Просто сенатор чувствовал, что сойдет с ума от одиночества без этого каждодневного ритуала. Рука, которую он сейчас сжимал, стала для него своеобразным якорем, за который он держался, соломинкой-спасительницей для разума, утопающего в безумии ненавистной тишины.
Но сегодня он не мог позволить себе задержатся у постели друга. Его ждал еще один спящий и на этот раз - настоящим сном.

Дар: некромантия. уровень ее потенциальной силы посредственный, но она не особо комплексует поэтому поводу, так как не любит свой дар("дар? это проклятье отняло у меня больше, чем подарило")

Внешность
на момент действия ей 16 лет
низенькая(я бы даже сказала миниатюрная), где-то 150 см роста(но все еще растет), бледная(настолько, что видны прожилки) и худая как скелетина.
маленькое лицо со впалыми щеками, большой лоб и глубоко посаженные глаза янтарного цвета.

Характер
Отец, которого она очень любила(и до сих пор любит), узнав о ее даре, возненавидел ее и это нанесло ей сильную душевную травму, превратив из тихой, милой девочки в хладнокровную стерву. хотя в душе она осталась ранимой, но теперь, если ее обидишь - пощады не жди( и при этом неважно король ты или нищий - Крыска ни перед кем не пресмыкается, для нее все равны, хотя со стороны кажется что она очень высокомерна)
упрямая(будет "гнуть свою линию" даже если ей будет что-то угрожать) и целеустремленная(при этом часто использует "грязные" средства, чаще всего предпочитая шантаж).
любит сарказм и часто им пользуется.
не очень дружелюбная, часто оскорбляет тех, кто пытается с ней сблизится, делает вид, что они ей равнодушны, но за друзей держится.

Что любит
Крыс(считает их умными животными, которых общественность недооценивает), тушканчиков и других грызунов;
платья свободного покроя(и жутко не любит корсеты);
шиповник(время цветения шиповника - ее любимая пора года);
полеты на дирижаблях("обязательно куплю себе такой, и буду жить в нем, лишь изредка спускаясь на землю")
синий и фиолетовый цвет.

Особые приметы/таланты
умение становится незаметной

инфа будет пополнятся по мере развития персонажа

в поисках звуковой поддержки шарила по инету и наткнулась на новый проэкт Дмитрия Шурова - pianoboi и подумала: "вот оно! то что нада для Крыски"
в последнее время моя дорогая муза зафанатела от относительно спокойной музыка. "Волчья Ягода" идет под Боба Дилана, "Письма Дьяволу" - под СосоRosie, а героине "Двое против всех" понравилось пианино Шурова.

...