[200x]Эдуард Бормашенко
Мера человеческого
Часть II. Евреи
Изучая землян, наш не обошел вниманием и евреев, рассмотрев вопрос скрупулезно и непредвзято. Университетская дотошность профессора, не пропустившего загадку тысячелетней отделенности евреев, достойна одобрения, а объективность – изумления, ибо марсианские кампусы сплошь заражены антисемитизмом, хотя ни лекторы, ни студенты в глаза еврея не видели. Евреев на Марсе нет, а еврейский вопрос – есть.
Самодостаточность, обособленность и выносливость племени, столетиями не обнесенного границами, разумно было отнести на счет своеобразного мировоззрения, удерживавшего народ от распада прочнее, чем территориальные и государственные обручи. Подбор ключей к иудаизму давался ученому с трудом, ибо его с младых ногтей твердо приучили к тому, что подходить к антропологическому явлению с мерками внешними, чуждыми изучаемому феномену – нельзя. Профессор попытался сделать гиюр (чего не сделаешь во имя науки), однако получил вежливый, но непреклонный отказ. Соответствующего прецедента раввины в святых книгах не нашли.
Ничего не оставалось, кроме попытки вскрыть сейф иудаизма ключами греческой философии, в глазах раввинов подозрительной, если не еретической. Прожив вблизи евреев год и прочитав тьму книг, профессор пришел к выводу о том, что иудаизм представляет собою удивительный, невозможный синтез холодного «человек – мера всем вещам – существованию существующих и несуществованию несуществующих» и пламенной, всепроникающей и въедающейся во все поры бытия платоновской религиозности.
Оказалось, что иудаизм – не свод священных текстов, а то, что думали и думают о Б-ге, евреях, мире и всем, что его наполняет – раввины, то есть эксперты по Талмуду.
ДАЛЕЕ