[573x700]

[699x443]

[700x569]

[674x700]

[518x700]

[496x700]

[509x700]

[413x350]

Погоды стоят снулые: небо опрокинулось, дождь от рассвета до заката, абрикосовый цвет облетел и полощется в луже посеревшими хлопьями. Пришла домой промокшая, продрогшая, стылая -- не до ухарства. Поэтому сегодня будет тихо, но не печально -- весна, поди, на дворе.  

Это было давным-давно, в то время, когда трава была зеленее, солнце светило ярче, птицы пели звонче и все наши близкие были живы, а мы – Галка, Юляша, Анжелка, Сашка, его младший брат Ванька, и я были детьми. А еще был Толик, каждый год родители отправляли его на все лето к бабушке Андреевне, нашей соседке, насмешливой и без реверансов прямой своей сыктывкарской натурой дочери и жены пенецитарных поселенцев. Андреевне, по наследству от родителей мужа, перепал большой и добротный сад, родство в признанных государством писательских кругах, пара килограммов столового серебра – оприходовала, дореволюционная библиотека – что не сожгла или унавозила, нехотя раздарила (моей перепало – храню!), да добротный дом на восемь комнат, который Толик после смерти любимой бабки, как единый наследник по завещанию, продал. Продал и забыл, как и своего отца – забулдыгу Юрку, сына Андреевны, предварительно отпихнув его от наследства. Но это уже совсем другая история, совсем не из нашей давней и счастливой для всех жизни.

А тогда, в той давней истории, было счастье, особенно огромное по субботам лета. Мы, дети, давали спектакль. Начиная с понедельника, готовились: писали сценарий, распределяли и разучивали роли, подгоняли по фигуре одежду, выпрошенную на коленях под честное слово «ни одного пятна, ни одной складки» из гардероба родителей, наглаживали  тщательно занавес – старую, тяжелую и пыльную  штору из гостиной Андреевны (по желтому полю степные маки, маки, маки, а посредине – пастух с дудочкой, а глаза у него ясные и голубые, нежно-глупые).

Да, мы готовились и волновались, волновались и готовились, но, больше всех – моя бабушка Фрося. Это она редактировала наш сценарий, это она режиссировала, костюмировала, прикрывала всех нас своей роскошной грудью восьмого перед родителями, вдохновляла и окрыляла… продюссировала… кажется, нынче так это все называется.

А в субботу, ровно в обед, в нашем дворе между веток старой раскидистой шелковицы появлялся пастух. У пастуха была дудочка, ясные и голубые, нежно-глупые глаза, а вокруг него расцветали маки, маки … после спектакля мы – дети, и даже порой Толик, выходили всем своим родным и близким зрителям кланяться. И кланялись, кланялись на бис, пока Фрося не хлопнет в ладоши, и не скажет: а теперь всем срочно – пироги и чай!

Значит, пироги дрожжевые безопарные. Быстрые, простые до невозможности: там, где встал, там и сел, но не Фросины. Увы, я так и не успела за ней записать, все надеялась, что она – вечная.

[показать]

Младшенький вчера, наконец-то, сдал свой последний, четвертый, экзамен. Но, по нему не видно – бодр, весел и легок взором. Позвонил и хохочет в трубку: мама, я – свободен! И, собственно, где ты ходишь, мама, пора уже сына поздравлять. – Чем? – Моими любимыми лепешками. 

Маме два раза повторять не нужно, тем более что вопрос «что приготовить на ужин?» решили без меня, гора с плеч. Лепешки? – Да запросто!

А любимые деточкины лепешки зовутся «чапилгаш». Я уже и не помню, откуда ко мне пришел этот рецепт, но, скорее всего из интернета, потому, что в личной рецептурной склеротичке нет никаких приписок ссылкой на реального автора, как обычно у меня принято. Поэтому, за аутентичность рецепта ингушских лепешек не ручаюсь, но, как бывалый экзаменующийся, подтверждаю: этот рецепт адаптировано прост, быстр и реально удается у всех с первого раза, с кем делилась раньше.

Прочитала вечером у Лены cherry_snake про ее кулинарные эксперименты с выпеканием "кексиков" в духовке из теста для оладий. Ай, -- подумала я, -- что-то давно в этом доме не было клафути. Мысль, как известно материальная, подумала -- сделала. Тем более, что в морозильной камере остался одинокий пакет с черной смородиной урожая прошлого года, давно нужно было ее пустить в расход, а тут и случай предоставился. 

Клафути -- это французский десерт по типу запеканки, в основе -- ягоды (классика -- черешня с косточкой, но можно использовать и любые другие ягоды: смородину, малину, клубнику, вишню, абрикосы, виноград и прочие, и даже не ягоды, а овощи с мясом или морскими гадами), залитые жидким яичным тестом по типу "блинного". Готовится клафути в формах для запеканки или киша, подается горячим, поедается ложкой. 

[показать]

5 фактов:

2)  Из крыжовника мама варила хитрое варенье: в каждую ягодку агруса вставлялась вишенка с хвостиком. Было ли вкусно, не помню, а вот возня с этим была.

3) Зеленый крыжовник я люблю больше красного.

4) Красный полезнее, в нем больше пектина – природного санитара, большой щетки для кишечника.

5) В агрусе довольно высокое содержание триптофана, равноценно содержанию этой незаменимой аминокислоты в кедровых орехах. Как известно, триптофан в нашем организме под воздействием солнечного света превращается в серотонин – гормон счастья. Дефицит серотонина приводит к депрессии.

На выходных разгоняла грусть, варила варенье из крыжовника, а потом вареньем на Ивана Купалы гадала.

[показать]

Если вы не знаете, чем заняться сегодня вечером, я вам подскажу: начался сезон слив, первые пошли – кисленькие и упругие. А что может быть лучше сочетания нежного песочного теста с пышным творожным суфле, в котором утонули истекающие соком сливы? Вот вчера я так и подумала, когда увидела на рынке сливу.

[показать]

Рецепт созрел в процессе, и экспромт оказался так неплох, что принесла и вам.

[показать]

Дольше рассказывать, чем готовить, еще скорше есть. Универсальный семейный рецепт: и мужикам к пиву, и бабам для бедер, и детям погрызть. 

[700x553]

Больше морковного сока я люблю только томатный. Морковь, вообще, универсальный овощ -- и для салата, и для супа, и даже в выпечке хорош и к месту.

Сегодня с утра позвонила подруга, позвала в гости на девичник, а чтобы мальчики мои не скучали, испекла им быстрый морковный торт, про все на все час времени, затраты минимальные, цвет радостный, а душа поет.

[700x518]

Помню, в детстве нетерпеливо считала каждый декабрьский день, приближающий праздник чудес -- Новый год. Детство давно прошло, время ускорилось, дни (да что там дни, годы!) пролетают со свистом, но я по прежнему не разуверилась в чудесах. И только декабрь для меня нынче это -- не время ожидания, а время колдовства. 

В канун приближающихся зимних праздников колдую и на кухне, устроила буквально генеральную репетицию рецептов домашнего печенья и конфет. И, знаете, что скажу: новое -- это хорошо забытое старое. Как, например, это песочное печенье из детства на вареных желтках. 

[700x420]

Рецепту этому сто лет в летний обед.  Достался мне от бабушки Фроси, а ей – от ее мамы Агриппины, но дома все ее звали Груней, так что, можно смело назвать его семейным старинным.  

Груня вместе с мужем Федором родили семерых детей. В страшные тридцатые, когда вымирали целыми семьями, селами, Груня уберегла от голодной смерти всех: и семерых детей, и мужа. Какими стараниями ей удалось, только она знает. Бабушка вспоминала, как радовались они приходу весны, первой проклюнувшейся зелени – лебеде, крапиве и прочим травам-муравам.  Все, - говорила Груня, - холодную и голодную зиму пережили, до весны не померли, теперь точно не помрем!

Но голодно было не всегда, бывали и лучшие времена, тогда Груня готовила мороженое. На мелкие формы она никогда не разменивалась,  в семье-то девять ртов, поэтому, если готовила мороженое, то сразу ведро. Детям радость, мамке – счастье. Молоко, яйца, сахар и холод – вот и весь набор. Корова в хозяйстве была, куры были, лёд в леднике был,  а вот сахар, кусковой, был лакомством, ставился на стол только по праздникам. А мороженое на столе – так это праздник вдвойне.

[показать]

Рецепт, который достался мне, уже адаптирован бабушкой под мелкие формы, нынче ведрами уже никто не готовит, семьи обмельчали, размах не тот.