авторская статья Лидии Хеласдоттир (приведено без изменений)

Для начала хочу, чтобы вы знали: Хель способна внушать глубокую любовь. Лично я влюблена в нее по уши — безумно, романтически и вплоть до одержимости. А еще она безжалостна, и это очень хорошо.

Впервые я встретилась с ней, когда была еще совсем маленькой, но тогда я еще не знала, кто она такая. По-настоящему я с ней познакомилась лет в девятнадцать или около того. У меня были проблемы: я испытывала голод хищника, мне хотелось нападать на людей и рвать их зубами на части, и мало-помалу это уже стало выходить из-под контроля. Люди стали меня сторониться. И тут появилась она — как порыв холодного ветра, от которого у меня буквально загремели все кости. Как будто я — всего лишь скелет, и этот холодный ветер продувает меня насквозь. С того дня я стала (или, точнее, поняла, что давно уже являюсь) ее служанкой и служительницей. Служительницей — и как жрица, и как своего рода «дипломат», ее, если можно так выразиться, представитель в этом мире. Правда, последнее пришло позже, когда это уже не могло вскружить мне голову, — когда я достаточно повзрослела, чтобы понять, что это означает на самом деле.
читать дальше

Итак, сегодня у Хель, можно сказать, и у меня - день рождения.
А что это за девочка, и где она живет?

Хель (др.-сканд. Hel) — в германо-скандинавской мифологии повелительница мира мёртвых (Хельхейма), дочь коварного Локи и великанши Ангрбоды (Вредоносной), одно из трёх хтонических чудовищ.
[508x700]
читать дальше

Субботняя улыбашка.
А по утрам я обычно...
[604x604]
еще

1. Дойти до ручки
В Древней Руси калачи выпекали в форме замка с круглой дужкой. Горожане нередко покупали калачи и ели их прямо на улице, держа за эту дужку, или ручку. Из соображений гигиены саму ручку в пищу не употребляли, а отдавали её нищим либо бросали на съедение собакам. По одной из версий, про тех, кто не брезговал её съесть, говорили: дошёл до ручки. И сегодня выражение «дойти до ручки» значит совсем опуститься, потерять человеческий облик.
читать дальше

Не привыкай ко мне! Я не хочу!
Опять, как птица, попадаться в сети
Чужих страстей, желаний, чувств...
Не привыкай, прошу тебя!
Я - ветер!
А ветру что - уют, очаг, покой?
Все это лишь слова, слова - не боле!
Пойми меня, я родилась такой
Я не для клетки родилась -
для воли!
Не говори, что нет в любви оков
Что никаких запретов и пределов...
Ведь сладость милых и красивых слов -
Плен для души...а нежность рук -
для тела...
Да, я боюсь... Тебя? Себя? Любви?
Боюсь опять делить себя на части -
И мир, и сердце - снова на двоих...
Для счастья...? А возможно -
для несчастья ?..
Не привыкай! Не надо! Промолчи!
Дай мне уйти спокойно, не заметив
Что ты и ветер сможешь приручить...
Дай мне уйти! Пока еще
Я - ветер...

Пиликать он мне тут будет, пять дней, мол, не писала... Скока хочу - стока и не пишу. Занята я была!
Вот еще картиночек.
[604x388]
еще

О капитан! Мой капитан! Рейс трудный завершен,
Все бури выдержал корабль, увенчан славой он.
Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя,
Как неуклонно наш корабль взрезает килем струи.
Но сердце! Сердце! Сердце!
Как кровь течет ручьем
На палубе, где капитан
Уснул последним сном!

О капитан! Мой капитан! Встань и прими парад,
Тебе салютом вьется флаг и трубачи гремят;
Тебе букеты и венки, к тебе народ теснится,
К тебе везде обращены восторженные лица.
Очнись, отец! Моя рука
Лежит на лбу твоем,
А ты на палубе уснул
Как будто мертвым сном.

Не отвечает капитан и, побледнев, застыл,
Не чувствует моей руки, угаснул в сердце пыл.
Уже бросают якоря, и рейс наш завершен,
В надежной гавани корабль, приплыл с победой он.
Ликуй, народ, на берегу!
Останусь я вдвоем
На палубе, где капитан
Уснул последним сном.

Уолт Уитмен

Она сумасшедшая с прошлого мира,
Шатенка с мозгами вместо души!
Душа была словно изящная лира-
Вот только её растерзали ножи..

Она разговаривать может часами
О всём: как готовить и даже курить,
Прервать её может ну разве цунами,
И то, для того чтобы тему сменить.

В глазах её кошка и ведьма-царица,
И взгляд её добрый совсем не для всех.
Но знайте что эта свободная птица
В ответ за ножи вам подарит лишь смех!

Родного она не предаст человека,
Она доверяет, но не прощает лжи..
Она сумасшедшая с прошлого века,
Шатенка с мозгами вместо души!

Ирена Шурина

Знаете, после наших тридцати романтичным и сексуальным в мужчинах становится другое. Другое, чем в 18, в смысле. Там одна роза и шампанское складывали семьи. Да что уж, даже в 20 «у тебя красивые глаза» и «я ждал тебя всю жизнь» чудесно функционировали.

Сейчас не удивляет и курьер с лилиями. Нет, волшебно, конечно, но… Огромный пучок зелени с рынка скорее заставит улыбнуться.

Раньше было проще. Вот скажет он, брутально нахмурив одну бровь, «я устал быть идеальным для всех, хочу быть идеальным лишь для тебя, детка», и ты в свои 18 растаяла, он же великолепный! «Хочу быть его декабристкой…» А сейчас фыркнешь и плюнешь, потому что он идиот на понтах корявых.

Раньше я бы разрыдалась от восторга, если бы кто-то приехал ко мне под окно на крыше автомобиля, еще и с цветами, почти как Ричард Гир к Джулии Робертс.

А вот когда и вправду приехал (не Гир, но почти Бен Аффлек), циничная ведьма во мне смотрела из окна, позевывая, и бухтела о помятой крыше, страховке, и том, что рухнет ведь сейчас эта поддатая скотина, а там машина навстречу, и в итоге… «слезай оттуда, идиот, иди оладьи есть!»
читать дальше

Семь дней и семь ночей я чувствовал ее дыхание за два города от меня. Она читала меня с огромным желанием, как любимую книгу, пересказывая дословно. За семь дней она знала обо мне больше, чем я о себе. Сказать, что я в нее влюбился — это ничего не сказать. Совсем. Всего две встречи она подарила мне. Как время драгоценно. И одну прощальную.
Я помню каждый сантиметр ее волос, каждую линию ладоней, тепло ее губ и каждое малозаметное солнечное пятнышко, что так смущало ее. Сказать, что я запомнил ее — это ничего не сказать. Каждую минуту, каждый час, каждый день я переполнен ею. Незабываемым нежным голосом, каждой картинкой того бесценного времени, ее улыбкой и пятнышками, что так ее смущали. Да, я не вспомню даже цвета глаз своих бывших женщин без фотографии, в то время как о ней я помню все.
Она думала, что оставила мне только свое имя. Но оставила она себя. Во мне. Во сне и в реальности. Я доверился, как никому в жизни. Она ведет меня за руку, слепого, в самые глубины себя. Отпустив руку — не значит, что отпустит сердце.
На прощание она сказала, чтобы я поверил и нашел ее, во что бы мне это не стало — для того, чтобы она поверила в меня. Сказать, что я поверил в любовь — ничего не сказать. Я готов всю жизнь искать то, во что я верю. Весь мир перевернуть и найти. Найти, чтобы больше никогда не отпустить. Я не потерял, она вся во мне. Я не привязан, а напротив — обрел свободу. Я не грущу по ней, а наполнен счастьем. Можно всю жизнь прожить с человеком, который не знает любимой песни. А можно всего за семь дней найти свою песню в человеке…

Вячеслав Прах "Семь дней"

А демон взял да не пришёл,
Противный демон...
И приворотный порошок
Уже не в тему,

И по́ ветру кленовый лист
Уже ложится...
Сыграй мне песню, Братец Лис,
Весенней птицей!

...И Лис на музыку кладёт
Свои баллады...
Но демон — больше не придёт...
Да и не надо!

Он, знаю, тот ещё колдун:
Пройдут столетья,
И двести восемнадцать лун
Сплетутся сетью.

Вот он движеньем тонких рук
Рисует знаки...
А я прорвусь! отверзну Круг!
Очищу накипь!..

Шепчу: «Всё будет хорошо!»,
Дрожу сквозь темень...
Смотри, я сам к тебе пришёл,
Мой милый демон!

Подкладывая ветки в костер, я обратил внимание на одно из действий готовившего "стол" Шамана. Он вынул из пакета вареное куриное яйцо, превратившееся на сорокаградусном морозе в ледышку, и, почти не глядя, одним ударом ножа расколол его на две равные части. Усевшись, я попытался расколоть пару яиц своим более тяжелым ножом, потом еще тройку ножом Шамана. Ни одно яйцо мне не удалось расколоть ровно и без крошки. Это навело на мысли о какой - то особой сноровке Шамана.
- Ты часто раскалывал так яйца?
- Не припомню. Да ты и не часто их приносишь.
- А как ты научился их так ровно раскалывать?
- Не учился. Придет же такое в голову.
- Но как ты их колешь?
- Смотри. (#Шаман небрежно ударил моим ножом уже не поперек, а вдоль по последнему целому яйцу, которое раскололось на две равные половинки.)
- В чем секрет?
- У нас разные действия.
- В чем разница?
- Когда действую я, я действую целиком. А ты - частями.
- Какими частями?
- Например, одна часть тебя не уверена, что ты справишься с яйцом, другая думает, что и колотые яйца на морозе не пропадут, третья -вообще в Магадане с проблемами твоих собственных яиц.
- Но мои действия могут быть более комплексными, чем твои ситуативные.
- Твои действия могут быть только более размазанными. Например, вместо точного удара по яйцу ты истерично ударяешь по пальцам. Такая размазня делает человека немощным и старым.
- Что мне делать, чтобы научиться действовать как ты?
- Не имеет значения. Можешь, например, колоть яйца. Главное: когда колешь яйца - коли яйца, а не лови ворон.
- Но как?
- Начни это.

В.Серкин, "Хохот шамана"

не влезаю в платье
испытала стресс
прикупила тортик
тортик сука влез
© борго

зоя приближалась
всем ветрам назло
я перекрестился
но не помогло
© olin
читать дальше

Если я что-то копирую к себе на стену, в дневник - это не обязательно ДЛЯ вас, ПРО вас и совсем не обязательно я так же думаю. Я же чертов графоман, мне иногда просто нравятся красиво написанные вещи. Красиво, просто и логично. ПРОСТО_НРАВЯТСЯ. Если я что-то думаю - я пишу это в статус. Если я что-то хочу сказать кому-то - я это говорю лично. Все. Я закончила. *слезла с броневика*

В семь не умерли от рыбьего жира перед завтраком, в десять не были сожраны монстром из шкафа, в семнадцать не повесились, глядя, как пишут не нам глупые нежности. Семнадцать лет, не часов, конечно. В двадцать пять, наверное, все кризисы переживём, мировые, личные. Живучие, очень живучие. Жаль, что никчёмные.

Мы же не здоровые как космонавты. Мы даже не здоровые как призывники. Нас уже привозили в травму интересно покалеченными, чем попало накачивали, зашивали, пересобирали без лишних деталей. И один хирург говорил не дёргаться, если еще дорога рука, а одна старая селёдка не пускала в кабинет, хотя кровь со лба текла так, что ресницы склеивались. На здоровый образ жизни смотрим с уважением, но тоже издалека, так что болели, болело, будет еще болеть. У волка боли, у медведя боли, иногда пытались аж помереть от смешного чего-нибудь, типа гастрита особо острого, в глазах пропадала картинка, и живот вспарывало раскалённой ложкой, и лежали, мокрые, слабые, вывернутые наизнанку. Ревели, хихикали, выдыхая говорили тем, кто сидел рядом — зато ощущения какие! какой опыт! а ты и не знаешь как это, лошара! — и замолкали, вдыхать учились. Те, кто был рядом, считали наше чувство юмора чувством полного идиотизма и разводили нам порошки, поджимая губы.

Мы не то чтобы поняли что-то там про любовь. То родину были готовы продать за родинки на плече, то добирались от одного чувства к другому автостопом, на попутных кроватях. Влюблялись как и все, быстро, пара часов, неделя, сразу до гробовой доски, каждый раз до гробовой доски и честно не понимали, про каких это бывших нас спрашивают, кто там вообще был-то? Не было никого, только ты. Подхватывать с полуслова, приходить мириться сразу — уже не до гордости, ездить на тот край света за твоим любимым Бальзаком, сутками нежничать в одеялах до голодного обморока, давать свою — свою! — чашку, которая почти святыня, никому и никогда. Что значит "ты со всеми так", кто такие все? Я не их люблю, а тебя. А потом как-то раз не прийти в девять, остаться работать, сбросить вызов, сбросить вызов, сбросить, сколько можно, получить "с кем ты, какого хрена" — восемь вопросительных, шесть обвинительных — и понять, что вот и гробовая доска, что домой не хочется до стекла в горле. Значит, не то самое. Мы знаем о любви всё, мы ничего не знаем о любви.

Мы совсем не умеем жить про большие деньги, да и просто про деньги не всегда получается. Научились не тому, ни факультета экономики в анамнезе, ни еще каких кружков кройки и нытья. Зато профессор говорил, читая наши работы — страшного мастерства достигают некоторые дети вопреки образованию — и мы сияли. Страшным мастерством сейчас можно заработать на съёмную кв с душем на кухне и растворимый кофе — но ещё не самый плохой. И если вдруг нас решат уйти, то недели на три сбережений хватит, а дальше будем сушить сухари и кормить кошкой собаку, а в июле ещё и черника растет, в августе арбузы из клеток воровать можно, друзья, опять же, котлетами подкармливают, ноги не протянем.
читать дальше

И было утро, когда Бог встал перед своими двенадцатью детьми и в каждого из них вложил семя человеческой жизни. Один за другим каждый ребенок выступал вперед, чтобы получить свой назначенный тебе дар:

"Тебе, Овен, я даю мое семя первому, чтобы ты мог иметь честь посадить его. Каждое семя, которое ты посадишь, будет многократно умножаться в твоей руке. У тебя не будет времени увидеть, как семя растет, поскольку все, что ты посадишь, будет создавать еще больше того, что нужно посадить. Ты будешь первым, кто пропитает почву умов людей Моей Идеей. Но это не твоя работа - питать Идею или исследовать ее. Твоя жизнь - это действие, и единственное действие, которое я предписываю тебе, - это начать побуждать людей сознавать о Моем Творении. За твою хорошую работу я дарую тебе чувство Собственного Достоинства." И Овен тихо отступил назад на свое место.

"Тебе, Телец, я даю силу встроить семя в субстанцию. Твоя работа очень значительная, требующая терпения, так как ты должен закончить все, что было начато, или семена будут пущены на ветер. Ты не должен сомневаться или передумывать посередине, или полагаться на других в том, что я прошу тебя сделать. За это я даю тебе дар Силы. Используй ее мудро." И Телец шагнул назад на свое место.
читать дальше

1. Лежите, не подавая признаков жизни. Было бы неплохо умереть в приличной позе, но это уж как повезёт. Не принимаете близко к сердцу горе родственников. Вполне возможно, что их горе — обычная неадекватная реакция на их радость.

2. Отнеситесь философски к тому факту, что вас уронят с носилок пьяные санитары, а в морге потащат за ноги по полу, так как сломалась каталка. Ни в коем случае не снимайте с ноги бирку и следите, чтобы её не подменили. В морге всякие валяются. Потеряв бирку, вы можете оказаться в тесном, наспех сколоченном гробу, а не в том более-менее приличном, в котором вас видели родные.

3. Не устраивайте в морге сцены с криками: «Я же живой!», «Что всё это значит?», «Как я тут оказался?!» Раз оказались, значит так и надо.
читать дальше

Не очень люблю таких людей, которые называют тебя циничной сволочью, но сами ведут себя по отношению к другим еще более цинично. То ли на самом деле не понимая этого, то ли делая вид, прикрываясь благородными словами "Любовь", "Честь", "Дружба" - они творят мерзкие вещи, начиная с неблагодарности и привычки принимать все, что им дается миром или другими людьми - как само собой разумеющееся. Немного благодарности - и вы хотя бы отчасти будете похожим на то, какими себя видите. Чувство долга и помнить, что ВАМ НИКТО НИЧЕГО НЕ ОБЯЗАН, кроме ВАС САМИХ. Прежде, чем судить меня - посмотри на себя, далеко ли ты ушла(шел)? Нет, мне не обидно, потому что я знаю, так и есть: но весь мой цинизм заключается лишь в честности. А ты, пытаясь быть белой(ым) и чистой(им) просто надеешься на то, что твоего дрянного поведения не заметят. Но я наблюдательна. Я вижу почти все.

— Вы грызёте ногти других людей;
— Вы можете печатать 300 знаков в минуту ногами;
— Ваша любимая кофейня владеет ипотекой на ваш дом;
— Вы помогаете своей собаке поймать её хвост;
— Ваших котов зовут Молоко и Сахарок;
— Вы можете "прикурить" свою машину без проводов;
— Вы забываете развернуть конфету перед тем, как съесть;
— Вы катаетесь на лыжах в горку;
— Ваша группа крови — кофе;
— Единственный случай, когда Вы стояли на одном месте — землетрясение;
— Ваш утренний кофе настолько крепкий, что просыпаются даже соседи;
— Вы ехидно усмехаетесь при взгляде на Red Bull.

Экспресс-метод за несколько уроков.

Первое. Жилище ведьмы.

Как известно, ведьма должна много знать и хорошо разбираться в травах.
Но, с другой стороны, кто сможет вас проверить?
Проблему решит ближайший овощной магазин.
Купите много пучков различной зелени, неаккуратно перевяжите в веники и развесьте на стенах.
Не забудьте чеснок – его-то узнают все.
Примечение: если вы не знаете чеснок, попросите помочь продавца.
Преимущество чеснока в том, что его может быть много, что поможет закрыть все стены, и одновременно придаст нужный аромат атмосфере.
Все растения в горшочках тоже подойдут, будучи вырванными с корнями и подвешенными вниз головой.
Названия: узнать их очень легко.
Читайте слова в книге задом наперед, пока звучание какого-либо вам не понравится, и постарайтесь запомнить.
Растения пусть пока подсыхают, принимая нужный вид, а мы займемся дальше.
читать дальше