Спи, моя чуткая, спи моя незабвенная,
Словно бы жизни кому-то другому вверены.
Словно, как прежде, гуляем с тобой вдоль берега,
О любви говорим.

Словно мы дети свободные, безмятежные,
Словно над нами раскинулось небо вешнее.
Словно не я тебе все эти жизни грешные,
Не спросив, подарил.

© Саша Бесt
[466x700]

Вечер рвет на части неровные там, внутри, отголоски слов.
Я не буду одной из покорных, неприметных твоих рабов.
Не останусь золой остывшей,
липким медом на пальцах рук.
Ты не мной,
я же знаю,
дышишь в изнуряющую жару.
Я - глоток паутинной осени,
а тебе нужен жар ночей вместо стылой морозной проседи.
Я - о нас.
Только ты - о ней.
Ветер треплет прощально волосы.
Меня нет.
Я - мираж, туман.
Еле слышным, звенящим голосом я бинтую остатки ран
на твоих обожженных пальцах чьим-то злым,
не моим огнем.
Мы - несбывшиеся скитальцы в поле, устланном ковылем.
Достаю изнутри живое, еще бьющееся тепло и шепчу,
почти что не воя:
"Видишь, как тебе повезло?"
Я - проклятье. И я - спасенье.
Отпускаю, можешь идти.
Будет нужно - я встану тенью за спиной на твоем пути.

Mary N
[466x700]

Нежное имя мне стало проклятьем,
Любящий взгляд твой острее ножа.
Мимо проходишь, шурша своим платьем,
Я покоряюсь, в испуге дрожа.

Холодны руки твои и жестоки,
И синева на замёрзших губах.
Даже такой же как ты, одинокой,
Может быть ведом немыслимый страх.

Лёд в твоём сердце уже не растает,
Глаз твоих не разобьётся хрусталь,
А в иных душах весна расцветает,
Только в твоём сердце зреет печаль.

Я лишь игрушка, лекарство от скуки,
Гробом мне кажется твоя кровать
Я не люблю тебя, я не хочу тебя,
Я лишь желаю быстрее сбежать.

une mauvaise operétte
[471x700]

Лопнули жилы, дрожат под скалою слюды -
Я никогда тебя, милый мой, не забуду,
Вечером терпким выползу на крыльцо,
Песнь прошепчу, и вспыхнет твоё кольцо.

Знай тогда - я за тобою слежу по свету,
Чти мой подарок, коль нас обручали ветры...
Сердце моё - навечно в твоей руке,
Клятва - ожогом белым на языке.

Память моя - минералы да самоцветы:
Камни повсюду поют мне, мой милый, где ты,
Внемлют им горы, алая кровь кипит...
Я в твоём сердце - острая, как гранит.

Жало иголкой звенит у тебя под кожей -
Помнишь, мой милый, была я тебе пригожей?
Помнишь, была девица, теперь - змея?
Ярко блестит меж пальцами чешуя.

Как ты кричал, окаянный, той звёздной ночью,
Стоило мне обратиться змеёй порочной...
Милый, я всё ж пошлю за тобой гонца,
Как наши детки выглянут из яйца.

random
[540x700]

я кричала тебе из колодца, и дробным эхом отбивался мой голос от каменных влажных стен. я была тебе другом, а нынче я — кто? помеха? отвечай.
О Т В Е Ч А Й.
шепот крови под сетью вен мне во тьме всё рассказывал разное и больное. говорил твоим голосом, мягким, как будто мох, но —
плевками слова мне в измученное живое.
искалечить сумел. а добить?
...а добить не смог.

я кричала: мне было так больно, темно и страшно.
я звала тебя — где ты?
а ты с кем-то пил вино.
почему для меня ты был чуть ли не самым важным, а меня ты отправил сгнивать на чужое дно? почему ты меня называл персональным светом, а потом просто взял да и выбросил этот свет?!

...очень зря не добил.
я приду к тебе этим летом,
и, поверь, я сумею на всё получить ответ.

Gорьkий kлевер
[604x453]

Я безвольная кукла из ситца, набитого ватой -
Подними меня с пола, за князя гнедого сосватай,
Нарисуй на ладонях круги - золотые глазницы,
Посади на коня и продай. Я тебе буду сниться

До скончанья веков (до твоей до нелепой кончины).
Вспоминай обо мне, пригубив из расписанной глины
Дорогое вино цвета губ, что на кипенном ситце
Выводил неуверенно теплой, дрожащей десницей.

Я тряпичная кукла - в неволе, в раскрашенном замке
Молчаливо за князем - как тень, - и лицо наизнанку,
И гранатовый бархат, как саван, на плечи ложится.
Ты доволен? Я снова, я снова тебе буду сниться -

На фарфоровых плитах, где ты, умирая со скуки,
Обнаружил меня и поднял на могучие руки...
И безжалостно предал - легко, незаметно, играя...
Я всего-то лишь кукла. Судьба у нас, видно, такая.

random
[290x700]

Граф, мне больше не снятся сны. Вдоль тёмных аллей
За полночным ветром во след
Несутся крики юрких рукокрылых мышей,
Да острой иглой лунный свет
Падает в чёрную тину большого пруда
И тело колышет едва...
Теперь я Никто и Ничья, лишь рыбья еда?
Полюби меня. Навсегда.
Вьются волосы жгучей медью, кровят уста...
Помнишь, целовал-миловал?
Страшнее стужи, холодней кусков изо льда
Их ненасытно-бездонный провал.
Не об этом, любимый, у пруда загадал?
Бездна точит давно ножи.
Вспыхнет ее изумительно-яркий оскал -
Не касался б рукой воды.
Граф, мне больше не снятся сны.
Заплачет дождём
Мокрый продрогший насквозь лес,
Разрывая тебя, осокою прорастем,
Ведь у Графа много невест...

Весёлый Роджер.
[416x700]

I.

Затеряйся в траве, как теряются в доме ключи.
Затаись, как лисица, дыши через раз и молчи.
И зажмурься сильней, чтобы скрыть огоньки своих глаз.
Я искал столько лет - не волнуйся, найду еще раз.

II.

Я иду позади. На ногах засыхает песок.
Пробираясь вперед, ты забавно встаешь на мысок.
Я смотрю тебе вслед, совершенно не чуя вину,
что рифмую на каждой строке, а не через одну.

III.

Этим утром я понял, что лето - вселенское зло:
я проснулся, не помня, какое сегодня число.
Но, подумав о зле, я невольно подумал о нас,
ведь с тобой я забыл и неделю, и месяц, и час.

IV.

Я неловок на деле, но полностью предан словам.
Перешив одеяла, мы строим какой-то «вигвам».
Ты со знанием смотришь на схемы индейских узлов.
Я люблю это чувство, когда не находится слов.

V.

Ты приносишь черешню, а я приношу лишь беду
и конец для твоей полудневной работы в саду.
Опрокинул тарелку. Смотрю, как нашкодивший пес,
принося извиненья. Хоть новое что-то принес.

VI.

Я проснулся на пляже с тетрадью в затекшей руке.
Я тебя рисовал на странице в своем дневнике
и заснул, не наметив глаза и изгибы ресниц.
Мое лучшее лето среди дневниковых страниц.

VII.

Покажись из травы, как проснувшийся в поле цветок!
Я искал столько лет, но найти тебя так и не смог.
Стань живее меня и сильней зарифмованных фраз!
Я нашел тебя в них - не волнуйся, найду еще раз.

© AnnyStark
[700x455]

Десять тысяч лет нарушал табу:
Ты мечтал не властвовать, а вершить.
Ты меня ваял, закусив губу,
Из прозрачных нитей своей души.

Где-то на исходе телесных сил
Ты меня придумал, но вот зачем?
Я тебя, ты, знаешь ли, не просил
О глазах, что ярче любых свечей,

О руках, что крепче немых камней.
Я ушел и странствовал много лет.
Только свет, который сиял во мне,
Оказался блесткой с твоих манжет.

Я пришел к тебе, чтоб лежать в ногах,
Осознав ничтожность своих побед.
«Как мне стать собой? Совершенством. Как?
Научи, Молю» - Говорил тебе

И смотрел с любовью в твои глаза,
В них трава ласкала свою росу.
«Ты меня, пожалуйста, не бросай
Ты меня, пожалуйста, дорисуй»

Вот и до рассвета прописан путь
Где-то на пределе моей души.
«Ты, меня, пожалуйста, не забудь
Ты меня, пожалуйста, допиши»

Ты меня погладил по голове,
Тяжело вздохнул, и уйти велел.

© Саша Бесt
[604x604]

он — проклятие мне да тьма, у него сладострастный омут. он мой самый дрянной кошмар, но наполненный в край истомой. он завязывал мне глаза и шептал, что наступит лето.

было здорово осязать, но паршиво не видеть света и наивно внимать словам, оказавшимся сказом ложным.

вот на сердце широкий шрам, он всегда его осторожно поддевает из раза в раз, стоит только его послушать. он повязку мне стянет с глаз и коснётся моих веснушек, по щеке проведя рукой (я мгновенно сдаюсь без боя). зверь хитёр, и меня легко подзывает протяжным воем, что дурманит, как жгучий яд, но как песня из пасти льётся. ожидает весь день подряд, но ликует с заходом солнца, громким рыком встречая мрак и меня одаряя взглядом.

иногда он мне — злейший враг,
но другой мне любви
не надо.

эскапада
[700x560]

Я бы тебя укрыл от тревожных снов, злых колдовских проклятий и вражьих стрел... Ты мне сказала: «К черту твою любовь!» Ныне беречь покой твой — не мой удел. Я бы тебя собою в бою прикрыл, сдался бы в плен, чтоб твою пощадили жизнь. Мне говорят, хоть знаешь, что я бескрыл, вслед за собою тянешь меня ты вниз.

Тянешь на дно, где вечная темнота, где не видать надежды и гибнет вера. Я тебя помню. Но ты уж давно не та, кто был моим пристанищем и примером. Я тебя помню. Но пустота в глазах — чёрная пропасть, могила твоих несчастий. Мой непомерный и необъятный страх сделался нашим спутником и напастью: ты не жива — тобой управляет злость, страшная сущность в родном и любимом теле. Жуткое чудо с сердцем твоим сплелось: месть и проклятия стали твоею целью. Жуткое чудо — мерзкая красота, иглы вгони поглубже в марионетку... я так давно от бесчестий твоих устал, только увяз в сетях этих слишком крепко. Впредь я с тобою сцеплен и сам забыл, как твоя магия раньше творила сказку. Я за тебя и умер бы, и убил. Что же скрывается ныне за этой маской?..

Я б за тебя взошёл на рудой костёр, — ты это знаешь. Лукавой своей улыбкой, вкрадчивым гласом толкаешь меня к ошибке: я твоё место занял и ныне мёртв.

Смех твой жесток и холоден, словно лёд; снова проклятья и магия на устах. Камень с души твоей, милая, не спадёт: ты засыпай. Я покончу с тобой во снах.

Влюблённый в Июнь.
[564x629]

1.
Если ты не придёшь, мне придётся поставить точку,
Уложиться в абзац,
Безобразно скомкать финал.
Мол, пошла за него, родила сыновей и дочку, и однажды зимой проскользнула змеёй в подвал. Чтобы там умереть, обнимая коленки крепко. Россыпь горьких таблеток пригоршней отправив в рот...
Если ты не придёшь, я сломаюсь, сомнусь как ветка.
Просто глупый шаблон,
Бесполезный сюжетный ход.

2.
Если ты не умрешь, мне придётся уехать, выйти,
Из сюжета исчезнуть,
Выскользнуть из страны.
Так случилось, пойми, мы попали в каскад событий для которых все наши выборы не важны.
Третий план для других, нам достались такие роли, где страдай не страдай, а заставят играть всерьёз.
Я совсем не хочу, чтобы ты, онемев от боли, затихала во тьме как заразный бродяга-пёс.
Но иначе нельзя
Мы должны пересилить чувства
Мы должны обратить, переделать себя в чужих.
Если ты не умрешь, на бумаге, на деле,
Устно.
Мне придётся писать историю за двоих.
[600x614]
читать дальше

Его голос - бархат и шум листвы,
Я его услышу за сто дорог.
Как возможно такое,что из воды
Ледяной,лишь словом своим извлек?

Его руки - нежность и шелк ночей -
Я под ними дышать забываю как,
Как поет под сакурой,средь ветвей,
Так любовь моя делает новый взмах.

Его глаз прекрасных ласкает луч,
Покрывает ярким своим теплом.
Дрожь бежит по телу и гонит грусть,
Пробуждая жадности тихий стон.

Моя шалость листьями в ноябре,
Краской похоти льется на бледность щек,
Закрывай глаза,отдавайся мне
И не вздумай вспомнить про сто дорог.

Позабудь,мой сладкий,о летних снах,
Потеряй во взгляде моем покой.
Ты - цветущая вишня в моих горах,
Ты встречай меня бархатною листвой.

Мне в озерных водах себя губить
Наказала ведьма густых полей.
Ледяной же глади - тюрьмой служить,
Говори со мной,жизнь моя,не робей.

Помоги войти в этот дикий мир,
В ночь без лун,в рокочущую грозу .
Я ждала тебя столько промозглых дней,
Прикоснись теплом к моему ручью...

Высоко в горах под осенний ход
Расцветает вишня и холод вод.
[437x700]

Ты танцуешь с кинжалами в свете костра,
И ты так же гибка, холодна и остра;
Лязгнет сталь перекрещенных узких клинков,
Как капкан смертоносных звериных клыков.

Нарисованы углем кресты на руках,
И сверкают глаза, как огонь на клинках;
Ты не бойся впадать в этом танце в экстаз:
Эта ночь, эта музыка только для нас.

Будто дервиш, в неистовой пляске кружись-—
Не заметишь, как мимо проносится жизнь;
Каждым тела изгибом, движеньем руки
Мир вокруг погружай в омут сладкой тоски.

Ты Геката, ты Никта, ты мой темный Бог,
И с тобою самумом вихрится песок;
Забирай самый воздух из легких и сон,
Забирай мою кровь и восторженный стон,

Бей кинжалом меня в обнажённую грудь,
Будь железной змеею, стремительной будь,
Жаль танцующей сталью, безжалостно жаль,
Пусть не дрогнет в руке ненасытный кинжал...

Но кончается ночь; я лежу как убитый,
Ты стоишь у костра сиротливо-забыто,
Время наше от нас навсегда убежало:
Песня танцем была, было слово кинжалом...

Amaro thoughts
[700x466]

Надо мной темнеет небо (или бархатная куртка отвернувшегося Бога). Я лечу по автостраде: искры сыплются с прицепа, словно сахарная пудра на слоеную дорогу.

Это я похитил звезды. Я украл их без мотива, но меня ловить не станут, даже если я приду и решительно откроюсь господину детективу, протянув ему в ладони догоревшую звезду. Обо мне едва ли скажут как о жулике и воре, несмотря на то что, честно, - я виновник грабежа.

Я уверен, потому что я вчера похитил море, и стоящий рядом пристав крепко руку мне пожал. Он сказал: «Спасибо, парень! Эта штука так мешала, а теперь хотя бы можно здесь дорогу провести!». Я пошел пешком до дома, – рельсы-рельсы, шпалы-шпалы – прижимая это море к пустоте в своей груди.

Открываю дверь устало родниковыми ключами. Обвожу привычным взглядом стены, пол и потолок. Я вчера похитил море. Нынче звезды за плечами. И какого только черта я все это приволок! Ваши хва́леные звезды только светят, но не греют. Где же мир скрывает пламя и бушующую страсть…

Я ищу тепла, прижавшись к раскаленной батарее и смотрю, как ты заходишь, чтобы вновь меня украсть.

© AnnyStark
[700x466]

Нет, не стать мне ни ласточкой, ни стрижом – быть одной из змеиных проклятых жён, нести ношу тяжёлую, словно грех. Позабудут пусть братья мой звонкий смех, больше сёстрам мне косы не заплетать – буду княжить отныне в других местах: не на вольных дорогах, не в городах – в подземельях пустынных, в камнях сырых. Выползать мне змеёю из той норы, что за синей горою в густом лесу. Обереги из трав меня не спасут, не спасут ни войска, ни весь мой народ. Продолжать мне, девице, змеиный род, яд носить до скончанья веков в груди и пока серебром по земле дожди, и пока светит солнце да зреет рожь…
И сынок мой родится хорош, пригож, золочёный весь, охра да бирюза, с вертикальным зрачком у него глаза. Мне б в костёр его бросить, спалить дотла, только мать не допустит такого зла. Мне б убить его, род прекратить совсем, только жён не одна я у змея – семь.
Вот и кружится дьявольский хоровод. Несчастлив для меня високосный год, он змеиным заклятием прокажён. Нет, не стать мне ни ласточкой, ни стрижом!
Обвивать мне запястья невинных дев, языком расщеплённым вести напев, как жила я в украшенном терему, наречённой была только одному, как мне руки сковал желтоглазый уж, и как любит меня ненавистный муж, как роняю я слёзы да жемчуга, как от кожи горящей струится гарь. Не туши, коль увидишь, большой костёр! Не видать мне ни братьев и ни сестёр, ни сыночка змеиного моего.
Мне свобода поныне милей всего.

sheril fenn
[486x700]

...напои меня колдовской водой -
пусть печать огня светится в крови.
бесконечен путь - мы прошли с тобой
тысячей миров выжженной любви.

снов безумных явь - пепел на висках -
платит по счетам Вечность за грехи.
за плечами - боль и безмолвный страх,
вопль небытия свергнутых стихий.

небо подними - горизонт открой,
перекрёстком вновь - таинство дорог.
позади во мгле - темной нави вой,
впереди - судьба... слава... Рагнорок.

...ласковый рассвет обещает ад.
не стихает гул будущих побед.
нам рукой подать до небесных врат:
осознаньем - да. отреченьем - нет...

в ладонях северного ветра
[466x700]

Я кровь твою с вином смешаю в кубке
Из золоченого, литого серебра,
Приправой пряной будет пепел хрупкий,
Которым, вспыхнув, опадут слова.

Ты роковую совершил ошибку,
Уйдя от ведьмы в предрассветный час.
Мой милый, что так дышишь хрипло?
В пожаре дьявольском пылает наш романс.

Твое проклятие - любовь моя больная.
Она как плющ, как ядовитый цвет
Сквозь терни душ упрямо прорастает
Желая видеть в хладном сердце свет.

Я растворю проклятие в чаше с ядом,
Смешаю в тигле пылкий горицвет.
Зачем же ты назвал ее "родная"?
Твой нервный жест - не правильный ответ.

Ты мог бы знать, что ведьмы страсть опасна,
Ты мог бы знать, что брат ей - Азазель,
А в пантеоне всех божеств напрасных
Ее указ лишь Люцифер да Хель.

Ты мог бы знать, что с ведьмой шутки плохи,
Но ты не знал. И краток разговор.
Уж полночь бьет, стирая в пыль эпохи.
"Momento mori"*- вот мой приговор.
[466x700]

Шуршат подолы, звенят браслеты, парфюм танцовщиц пьянящ и прян,
Присыпав шрамы белёсой пудрой, рисуй цветы вдоль изломов ран,
Пролей вино – не заметят крови, седые пряди под шляпу спрячь,
Включи пластинку – шансон французский – пускай никто не услышит плач.
Носи рубины, носи гранаты – сойдут порезы за нити бус,
Стяни шнуровку как можно туже, вопьётся в рёбра китовый ус,
Когда дышать тяжело и больно, легко поверить, что мира нет,
Тебе останется всхлип рояля и незаконченный пируэт,
Один удар бутафорской шпаги – пускай не дрогнет твоя рука,
Глотни для храбрости, слей осадок, порежься сколом, разбей бокал.
Но не показывай, что под маской, но грим не думай стирать с лица,
Пускай сгорает дотла театр – роль будет сыграна до конца,
Пускай насквозь проедает кожу огонь мучительной, злой тоски,
Ты не позволишь ему прорваться, на горле страха сожмёшь тиски,
Закусишь губы, кривой улыбкой замаскируешь печали гнёт,
Как балерина на битых стёклах, сначала больно, потом пройдёт,
Надежду брось в закулисном мире как плащ, оборванный ветром с плеч,
Меняй костюмы, меняй эпохи, твоя забота – гостей развлечь.
Пускай тебя выжигает горе, ломает кости, влечёт на дно,
Ты в этой сказке печальный клоун, твоё призванье – страдать смешно,
Ты в этой сказке печальный клоун, иные чувства предай костру,
А если станет невыносимо – умри, не смея прервать игру.

MariLafitt. Стихи и песни.
[507x700]

А я всегда знала, что мы с тобой разные очень.
Но делала вид, что не вижу я глаз твоих волчьих,
Повадок охотничьих, резких ревнивых ухмылок
И как по-хозяйски ты мой прижимаешь затылок
К груди, не давая ни шанса отпрянуть подальше.
Хотя что скрывать — мне порой это нравилось даже,
Казалось, что я с тобой буду под крепкой защитой.
Но эти надежды забыты, забиты, зашиты
И порваны в клочья. Тобою. В глазах твоих волчьих
Так страшно тонуть. Я опять пропадаю… А впрочем,
И тут не солгу — мне так нравилось быть твоей жертвой.
В моей голове развивались такие сюжеты
О нашей совместной — и очень счастливой — не-жизни,
Как в девичьих фильмах, где все о любви, но без смысла.
Да только наш фильм оказался похожим на триллер,
Который снимать и показывать всем запретили.
Здесь не было крови, насилия, смерти и пыток,
Но сколько же боли и слез мною было испито
В попытке сбежать и не верить глазам твоим волчьим…
Но я тебя вижу в кошмарах глубокою ночью,
Когда за окном затихает бушующий город:
Ты снова приходишь ко мне утолить вечный голод.
К спине прикасаются жадные сильные лапы…
И, боже, мне нравится быть беззащитной и слабой!
А утром я снова тебя проклинаю от злости,
Но ты уже въелся мне в волосы, в кожу и кости,
Тебя мне не вытравить — словно пропитана ядом
Твоим. Я тобою написана, считана, смята,
Как маленький кролик, клыками истерзана в клочья.
Но мне снова хочется видеть глаза твои волчьи…

Бесс Велиаль
[497x700]