Ученые из Скандинавии установили, в каком возрасте мы начинаем стареть.
По-настоящему стареть.
То есть не когда «ой, кажется, у меня появилась морщинка!» и «ах, седой волосок!» – а когда уже не до таких мелочей, когда всему организму наступает хана, когда песок из нас начинает сыпаться – так стареть мы начинаем в районе 50-55 лет.
В эти годы, мол, ослабляются защитные функции на уровне генов – и всё.
Пожили здоровыми – хватит.
В ответ взвился один видный наш геронтолог: что это еще за чушь, мол?! Какие 50-55 лет?!
Я-то надеялся, он скажет «70».
А он сказал: «25».
В 25, то есть, здоровье начинает катиться под откос, но мы этого долго не замечаем, потому что скорость на первых порах невелика.
Ну, хоть на том спасибо.
С другой стороны – а чего мы, собственно, ждали? К 25 годам формирование организма заканчивается, и он принимается стареть – все ведь просто.
Но вот насчет того, что после 50 нам наступает окончательная труба – можно поспорить.
Гены?
Гены включаются, когда для них созданы условия.
Вы скажете: а что, возраст – это не условия? Болезни – не условия? Органы – сердце там, почки, печень – которые столько лет шарашили и вот – поизносились – не условия?
Условия.
Но не решающие.
Окончательную команду к самоуничтожению человек дает себе сам.
Когда у него пропадает интерес к жизни.
Внимание!
Это не какая-то набившая оскомину фраза, это – чистая правда!
Потеряете цели и смысл существования – начнете разваливаться на глазах!
Работа, дети, внуки, увлечения, хобби, дача – да что там дача – может вы вообще в депутаты соберетесь, может, бизнес решите развернуть в масштабах страны. А не решите, и ладно: огородик, вышивка, шахматы по интернету, еще тысяча других дел и главное – вы! вы сами! – тот день, когда даже этот последний, основной стимул жить исчезнет – и станет первым днем настоящей старости.
Потому что именно тогда и создастся то самое недостающее условие – и гены вступят в дело, и в соответствии с заложенной в них программой четко и безжалостно доведут его до печального конца.
С остальным – проще.
Болезни лечатся (да, трудно и – не все. Но очень многие).
