Вряд ли острая страсть осложнится хронической дружбой.
Это лечится быстро – напрасно врача торопили:
Ревность - в вену, упрёки – под кожу, капризы – наружно…
Больно? – выдержишь! Боль – как побочный эффект терапии.
Обездвижена? Временно! Самый обычный упадок
Сил, который всегда наступает в финале болезни.
Усечённые крылья, принявшие форму лопаток,
Отрастут до весны. Но пока не взлетай – бесполезно.
В душу плюнули? Как хорошо, что удачно попали! –
Просто misce ut fiat unguentum* – как пишут в рецепте –
С пеплом снов и надежд. Наносить толстым слоем на память,
Поражённую вирусом чувств. Неплохой антисептик.
Вот, уже улыбнулась. Идёшь на поправку, похоже.
Механизмы души – попрочнее простых организмов.
Только впредь, если будешь касаться случайных прохожих,
Не забудь о защитных перчатках и маске цинизма!
У карих глаз – оттенки декабря.
Не в плане снега, а совсем в ином.
Пока летят листы календаря,
Пока кружат снежинки за окном –
Я все смотрю в глаза твои. Они манят
Богатством золота заката в тишине,
Оттенком чая с чабрецом. Теплом огня
В камине. Цветом тени на стене.
Обрезом у блокнота. В нем – все то,
Что мне сказать так хочется порой.
И отблеском в вечернем свете штор,
Любимым в клетку пледом. Тишиной
Наполнен вечер. Блики янтаря
Разбрасывает солнце. Тает день.
У карих глаз – оттенки декабря,
В котором я люблю еще сильней…
Carina Summer
© Copyright: Карина-Кислицина, 2012
Он читает меня до полуночи и молчит, -
так что я не пишу для него ни единой буквы.
Только хочется: "я забыла свои ключи, постели' мне в гостиной. Я буду такой, как будто
я случилась с тобой естественно и давно - на пороге рыжеют осенним клеймом ботинки.
Постели мне, и я клянусь, что наступит ночь и польется пустынным мотивом, как песня Стинга...
В коридоре ботинки, а, значит, я - босиком, хищник сбивчивый, обнаживший для взгляда сту'пни -
это код уязвимости, самый нежнейший код - не бывает женщины ласковей и доступней,
чем босая..." И я выкидываю ключи. Убеждаю себя, что он этого тоже хочет.
Он читает меня до полуночи и молчит.
Я пишу для его молчания сотни строчек.
© Лина Сальникова
Я тебя научусь слушать.
Или лучше не так.
Слы-шать:
Что сегодня для нас лучше,
Что вчера было там лишним,
Где смеяться, а где плакать,
И глаза прикрывать "ужас",
И когда пошутить "лапа",
И когда прошептать "нужен",
Да к чему эта вся нежность,
От которой саднят раны.
А улыбки – лишь вид внешний.
И, конечно, нельзя – в крайность.
И запрятывать боль выше,
Чтоб потом не достать с полки.
Научусь я тебя слышать.
Но зачем это всё только?
Называй-ка меня Ритой.
И не просто. А ТОЙ, Мастер.
И тогда будем мы квиты,
Потому что одной масти.
© Copyright: Лара Мишанова, 2012
В подоконных залежах зимы
затерялись буквы алфавита.
Как считалка: Veni, vidi, ...vita.
Приходи ко мне, иди на мы.
В ледяном забвении, звеня,
Айсбергом застыл огромный город…
Почему - тебя изранил холод,
А осколок в сердце у меня?
Как тебе живется в декабре?
Королева мягко стелет простынь?
Между вами - сказки и погосты,
Между нами - версты в серебре.
Прикасанье жжет холодных губ
в тронной зале снежного прихода?
Слово «ВЕЧНОСТЬ» - это не «СВОБОДА».
Ты мне до сих пор,
как прежде,
люб...
P.S.
Дней невыносимость так легка -
перышком в плену, под сердцем ветра.
Здравствуй, повзрослевший мальчик Кай,
Я устала ждать.
Целую.
Герда.
© Copyright: Маша Не, 2012
Когда уже совсем утихнет боль,
И выплюнет усталость крайний стих,
В котором попрощаюсь я с тобой
Банальным и затасканным "прости",
Исчезнут акварели хрупких строк,
Умолкнет нежность, прячась с глаз долой…
Конечно, знаю, что всему свой срок,
И слишком тонок тот защитный слой,
Спасающий от чьей-то нелюбви…
По-лисьи замету следы хвостом…
/Обычно здесь вздыхают: "се ля ви"/
А я вздохну когда-нибудь… потом
О том, что не сбывалось сотни раз,
О странностях погоды декабря…
Ну а пока… пожалуйста, раскрась
Мой каждый день присутствием себя…
© Copyright: Лара Мишанова, 2012
Я люблю его так, как волчицы своих волчат,
Языком лобызая им морды, в норе просиженной.
Я люблю его так, как пугливые жители Чад
Бегать с тонким копьем за животными краснокнижными.
Я люблю его так, как бывалый рыбак свою сеть,
Починяя ее каждый вечер, ворочая скулами,
Я люблю его так, как приговоренные - смерть
В своей мягкой постели, а не на электрическом стуле.
Я люблю его так, как любит слепой растаман
Приближение к Джа, превращая прозренья в мелодии.
Я люблю его так, как меланхоличный туман -
Коренной англичанин, пять лет не бывавший на Родине.
Я люблю его так, как туристы горячий Восток,
Пожирая червей, в пятизвездном отеле за ужином.
Я люблю его так, как любит свой первый цветок
Запоздалая девственница, мечтающая о муже.
Я люблю его так, как сверканье короны - тиран,
Как принцессы - себя, как летящие деньги – нищие,
Я люблю его так, как седой мусульманин - Коран,
Как художник - холсты , как голодный - тарелку с пищею.
Я люблю его так, как свободная птица крыло,
Как глубины - моллюск, и как уж - свою узкую трещину,
Я люблю его так, как бездомные дети - тепло.
Я люблю его так, как простая земная женщина.
Сола Монова
Здравствуй, (мой люби…)(мой хоро…) далёкий.
Можно я побуду чуток собою?
Не ищи подводных камней, упрёков
В этих строчках.
Видно, пьяна весною…
Может и не важно кем мы расстались.
Может и не надо вздыхать да плакать.
В уголь превратились давно кристаллы –
Жги да наслаждайся.
В фигурках шлака
Можно обнаружить изящность мира…
Знаешь, он не так уж бессмертен/прочен…
Ты прошел по жизни моей пунктиром,
но по всей длине и…
Не важно, впрочем…
Я осталась прежней. Но где – не знаю.
Где-то в декабре. И на сердце слякоть…
Я – восьмое чудо? Одна восьмая…
Отцвели цветочки.
Не будет ягод.
В общем, поумнела и всё в ажуре.
Если не считать, что скучаю очень:
Стоит на секунду глаза зажмурить –
Становлюсь всё более одинокой...
Почему-то часто, коль песня спета,
Отголосок долго тревожит душу.
Календарь усердно колдует лето –
Время допивать кипяток от пунша,
Снова улыбаясь себе помадно,
Прячась от людей в лабиринтах комнат.
(Выйду из себя – не вернусь обратно)
Значит, до свиданья.
Пиши.
(Лю…)
Помню.
(с) Наталья Маржан
Она лежит одна в темноте, считает слонов, цыплят и кошек.
У него вода кипит на плите, он думает, сколько бросить ещё картошек.
Она мотается по работе, потом магазины и поздний ужин.
Он, копаясь в старом капоте, думает – да зачем я ей нужен?!
У неё во входящих куча звонков, но из них ни один не важен.
Боль добирается до позвонков, он вынимает бумажник –
вот обрывок затёртого фото, где она так прекрасно смеётся.
Он понимает – жить неохота, жизнь – как гниленькое болотце.
Без неё просыпаться и засыпать – оказалось, страшнее нету.
Она заводит будильник на пять, с тоской глядит на конфеты –
цветные пилюли нерадостных дней, таблетки для одиночек.
Память болью взрывается в ней, вмещаясь в несколько строчек,
но бумажный клочок немедленно рвётся. Она вытирает слёзы.
Жизнь без него – гнилое болотце. Но что-то менять – слишком поздно.
Они случайно встречаются в старом кафе – он с друзьями, её окружают подруги.
И хоть оба уже слегка “под шафе” – усердно делают вид, что и не думали друг о друге.
© Copyright: Юлия Светлова 2, 2012
Голубые цветы, и весенние листья,
И закатное марево теплого дня
Я не помню, но свистни, пожалуйста, свистни,
Чтоб поднять на крыло недотрогу - меня!
Я порожистых рек голоса забываю
И парение коршуна по-над водой,
Забываю, как пахнет герань луговая,
Как желанья торопят летящей звездой.
Мне б понюхать полыни, не тронутой пылью,
Мне бы вкуса побегов в сосновом бору,
И тогда я оттаю для сказки, что былью
Подарю бестолково тебе поутру…
© Copyright: Мари Соломина, 2012
Вы заказали холодное сердце…
Может быть, соли? Может быть, перца?
Может быть, нежности в виде приправы?
Впрочем, давайте без нежности! Право,
Нежность – не лучший продукт для гурмана.
Болью приправим свежую рану!
Ломтик надежды. Души половинка,
Лучше - сырая! А в центре – маслинка!
Что же Вы? Ешьте! Не брезгуйте нами!
Страсть от шеф-повара. Можно руками!..
© Copyright: Оксана Стомина, 2010
[335x500]
- Нынче полнолунием
ночь умыта.
Жданная-желанная,
здравствуй, гостья!
Что глядишь испуганно
на копыта?
Ишь, лицом сбледнула как,
дел-то - хвостик!
На, испей! Аль брезгуешь
жарким пойлом?
Дай-ка пальчик! Беееленький...
Вот - колечко.
По сердцу ли камешек?
Давит? Ой, ли?
Попривыкнешь. Вспомни-ка
пляс от печки.
Аль прошло желание
поквитаться?
Солена да перчена...
Словом бита...
Али позабыла ты,
может статься,
как звала разлучница
лыком шитой?
Как терзалась ревностью
ночью вешней,
да не смела из дому
вынесть сору...
Ночь похороводимся,
кто не грешен?
Как теперь колечко-то?
Впору?
- Впору!
© Copyright: Наталия Казарян, 2011
Я сегодня такая странная,
Даже счастлива в одиночестве…
Кофта мятая, носки рваные
И никто не зовёт по отчеству.
Я сегодня такая домашняя —
Волосы заплела косичкою,
Лицо заспано, не накрашено…
Наблюдаю в окно за птичками.
Планы на день — совсем не сложные:
Тёплый плед, пара дисков с фильмами,
Растворимый какао с мороженным,
В ванной час с пузырями мыльными…
А вчера я была успешною —
Платье строгое, губы алые.
Принимала решенья поспешные,
Только внешне ничуть не усталая…
Ну, а завтра решусь побыть глупою
И оденусь как-то немыслимо,
Озорной всех улыбкой запутаю,
Собью с толка безумными мыслями…
Ты люби меня только по-прежнему,
Ты люби меня — ту, настоящую,
Что не спрячешь под яркой одеждою — ту, настоящую,
Что не спрячешь под яркой одеждою
В груди сердце тихонько стучащее…
Евгения Весенняя
–– я пишу неосознанно, по привычке… никогда не признаешься, что читаешь.
твоё имя привыкло носить кавычки. если б знал, хороший, кого теряешь …
не глупа, красива, упряма в меру. не обрёк Господь… обогрел, как видишь.
я всегда на себя примеряла веру, но пошла на ин.фак: зарубежка, идиш…
что угодно, вот только бы было время, на стихи и на музыку, на рисунки.
я от многих отлична… такая тема, у меня томик Черчилля в мятой сумке…
–– у меня за душою ни цента, веришь? да и с сердцем негоже – почти калека.
но когда ты меня обнимаешь, греешь… всё нутро превращается в человека.
в рядового, поручика, капитана…. час на час не приходится, и не нужно.
я почти понимаю, как ты устала, но ответ очевиден : семья не дружба…
не посмею лукавить, мне тоже больно, но какою бы славною не была ты
мы довольно намучились, и сегодня, я всего лишь на всего провожатый…
ты пиши, я действительно все читаю, только слов не находится для ответа.
если честно, то я до сих пор не знаю, как в тебе умещается столько света…
я надеюсь, что скоро его не станет, у Земфиры однажды промокли спички…
ты же птица. пора возвращаться в стаю...
я любил тебя очень.
люблю.
[кавычки]
Виктория Миловидова
удиви Его.
прочитай Ему наизусть все её стихи.
расскажи, как движения её изящны, легки шаги,
как глаза-озёра туманны и глубоки.
как играет внутри огонь; по венам несётся ртуть.
о живущих в ней сказках, про Млечный на небе путь.
.. и что без неё – ни выдохнуть, не вдохнуть..
расскажи. ей известно не понаслышке, как закалялась сталь.
что она горяча, как солнце, прозрачна, как горный хрусталь.
что дымит по ночам в окно и смотрит куда-то вдаль.
как под взглядом её, словно патока, плавится медь.
что вокруг недовольных – всё так же - гудит рать,
расскажи, как ярко она умеет гореть.
и не сгорать.
расскажи, что она всегда всё знает наверняка.
и о чём мечтает, под утро ныряя с разбега в сны, как в мятные облака.
как штурмует горящие избы, на скаку останавливает коней.
удиви Его.
удиви.
расскажи о ней.
© Copyright: Своя Кошка, 2012
[500x333]
Как хочется все это повторить:
Изгиб спины и танец рук на коже,
Слепое откровение любви
На смятом, утонувшем в свете ложе.
И жадность губ, и мягкость теплых душ,
Податливость сердец в живом полете,
А утром вместе - кофе, солнце, душ
И шутки о семье и о работе.
И тайну глаз в сверкании витрин,
Мерцающий на платье твоем вечер,
И что-то вновь щемящее в груди...
И я звоню и назначаю встречу.
© Copyright: Аль Квотион, 2012
[471x700]Понимаешь, нет времени ныть, заставать врасплох
самого себя, распластанного без сил.
Это последний фильм, так сними его, чтобы Бог
за секунду до титров вышел в небо и закурил
© Copyright: Кот Басё, 2012
[516x387]Он один. Он выходит на путь порожним, как священный сосуд. И в его ладони -
целый мир, остающийся тих и прожит, передуман и вычеркнут. Тихий омут,
где не черти, не ангелы - просто ряска да еще иногда пролетит журавль...
Он один, но ему до деталей ясно: всё земное твердит ему, что пора бы
отыскать в себе новое и наполнить вечным смыслом, хотя бы - весомым словом.
Он идет и не чувствует. В этом сонме он мучительно думает, как он сломан,
что в руке не находится и синицы. Он - керамика, холод, бездушный идол...
Люди любят смотреть, что другому снится, только он им не нужен - он сна не видит.
Лишь дорога. Чтоб выйти, освободиться, отпустить пустоту, что зияет раной.
Он устал. И ему не нужна синица.
Но еще безразлично далек журавль...
© Copyright: Лина Сальникова, 2012
[640x387]Я пишу, а озябшие пальцы немного дрожат,
И поэтому сразу хочу извиниться за почерк,
За банальные фразы, за смысл, что буквально зажат
Этим ржавым капканом тугих, неподатливых строчек.
Я пишу и теряюсь меж завтра, сейчас и вчера.
Если хочешь – найди, а не хочешь… так кто же осудит?
Не направят в лицо беспощадные прожектора,
Не поставят к стене… да и выстрела тоже не будет.
Я пишу тебе так, как, наверное, только кричат,
Как не могут сказать, но пытаются выразить вздохом,
Как расплавленным воском на пол истекает свеча,
Как сгорает звезда, растеряв свои искры по крохам.
Я пишу тебе так… Я пишу тебе так тяжело,
Что под тяжестью этой сгибаются сосны на склонах,
Что в паническом ужасе вьюга стучится в стекло,
И срывается вниз, оставаясь на улицах сонных.
Я пишу на тончайшей бумаге экранного сна,
На границе густой темноты и разлитого света,
И отчаянно верю, что ты отойдешь от окна
И увидишь меня. И посыплются строчки ответа.