Я подарю тебе платье из бабочек белых и пестрых,
Я подарю тебе зонтик из ласточек – мне это просто.
Я расскажу им какая ты милая - и улыбнутся,
И без сомнения в воздухе крыльями соприкоснутся.
Я подарю тебе домик из музыки самой красивой,
Будет в нем мебель из солнечных лучиков, мебель на диво.
Я подарю тебе песню из жемчуга и изумрудов...
Ты навсегда моя вечная Женщина,
Вечное чудо.
Зельвин Горн
Старею. Не девочка уж. Под глазами морщины.
Стал голос спокойней, и тверже - командные нотки.
Ты знаешь, смешно, но мне нравиться стали мужчины
и узкие платья, и черные, в сетку, колготки.
Стал голос спокойней... Нет, он все, конечно, такой же -
красивый, грудной, сексуальный, волнующий, певчий, -
но, видишь ли, нотки командные все-таки тверже,
и значит, чему-то во мне не становится легче.
Старею, ты знаешь... Нет, как это все-таки странно -
так странно! - за сорок вдруг взяло и перевалило!
Да, да, понимаю, еще хороша и желанна...
Нет, нет, я не спорю, за сорок - еще не могила,
но все же, но все же... Но в том-то вся правда и ужас,
но в том-то и суть, что я меньшему стала - не рада.
Сойти и за тридцать, подкрасившись и поднатужась, -
оно-то, конечно... И, в общем, при случае надо...
Старею. Не веришь? Взгляни. Это даже не глупость -
не скрыть, не пресечь, не списать на пустяк и ошибку.
И дело не в этом, что тело теряет упругость,
и вовсе не в том, что лицо потеряло улыбку,
а просто... ну, как бы ясней?.. Все, как есть, принимаю,
и, знаешь, плевать, и не больно, не страшно, не стыдно.
Старею. (Старею!..) Все вижу и все понимаю.
Обидно? Да вряд ли. (Вот видишь, - уже не обидно.)
Вот видишь. Вот видишь... А ты говоришь, - быть поэтом!
Быть равной средь первых! - какая поэзия, к черту?!
Поэзия - это невинность. Не стоит об этом.
Поэзия - это наивность. Не будем о мертвом.
Наталья Воронцова-Юрьева
http://my.mail.ru/mail/mixname/audiotrack?file=10530db963b673ffdb3b7355a294f019&uid=171092990
... скажи, это ведь ты стояла у желтой ограды со странной табличкой «сегодня все-таки выпадет снег» и, продрогнув до самых костей, вдруг процарапала парус в алых лохмотьях, а внизу приписала «N»?.. знаешь, наверное, в этот момент мне оставили жизнь... или я оказалась чертовски живуча ... нет, конечно же, нет! я бессовестно лгу! все дело в тебе, моя дорогая, N... мне было там жарко и душно, поверь! на узком казенном матрасе, набитым колючим песком, плели паутину избитые сны... а еще, тут недавно какой-то чудной замороченный тип в зеленом бумажном халате, рассыпал пакет неотправленных писем... без адресатов и дат... они еще были белы... а я нашла там с десяток своих! о! это был бредовейший плагиат.... я писала знакомому принцу «любовь» в банальных солнечных бликах. я себя читала взахлеб, забывая все теории взрывов и все аксиомы побед... я наверно, была пьяна и смела - так восторженно верилось в завтра!.. но увы... он не ответил - ведь завтра случилось вчера... и еще, ты написала недавно, что настоящих не существует, как впрочем теплых ладоней зимой и недокуренных сигарет...
я болела. мне было страшно дышать. и тогда ты сыграла короткое соло заснеженных питерских крыш, и чистый скрипично-хрустальный воздух вдруг высыпал снег...
Vigiani
© Copyright: Виджани, 2013
Мне хотелось узнать, для чего люди пишут стихи
И зачем в них вставляют красивые рифмы и строки?
Может, ищут прощенье за скрытые в мыслях грехи
Или ждут оправданья, суммируя жизни итоги?..
Мне хотелось спросить, для чего люди пишут стихи
И зачем обнажают свой мир, развернув наизнанку?
Может, спать не дают позабытые в спешке долги
Или просто желание чувства “оформить” в огранку?..
Мне хотелось понять, для чего люди пишут стихи
И зачем тратят время и силы на это занятье?
Может, тянет согреться среди леденящей пурги
Или “скромно” примерить к груди королевское платье? ..
Не нашёл я ответ, для чего люди пишут стихи,
Только автор стихов знает истину, знает ответы…
Снова лист принимает летящую тяжесть строки.
И горит вновь свеча… И не гаснет огонь эстафеты …
© Copyright: Яков Баст, 2013
И вот ты встречаешь его в каком-нибудь январе,
юного демона, чьи кудри, как проволока, вились,
а у него лысина вместо кудрей,
а из тайных желаний - кажется, алкоголизм.
А ты помнишь, как ты посвящала ему стихи,
прекрасные, свежие, пахнущие росой?
А теперь у тебя во лбу - ботекс, на поводке - хин,
а у него - пакет с «нефильтрованным» и колбасой...
Эко вас расколбасило,
стопятьсот!!!!!
И вот он встречает тебя неожиданно на пути,
бывшую амазонку без страха и тормозов,
а у тебя тормоза теперь фирменные - гарантия, логотип,
ты даже за хлебом выходишь с кошёлкою от «Кензо».
А помнишь, как вы гуляли по улицам до зари,
и каждая лавка была удобней, чем Грант Ресот.
Он, кажется не узнал тебя,
выдохни,
закури.
Эко вас расколбасило,
стопятьсот!!!!
© Copyright: Сола Монова, 2013
Хоть порвись на клочья, хоть наизнанку вывернись –
Не спасти, да что там, просто не удержать.
У неё в глазах живёт золотая искренность,
Что куда больнее выстрела и ножа.
У её кошмаров – запах вина и жалости,
У бессонниц – привкус мёда и молока.
Будешь плакать? пить коньяк? умолять? – Пожалуйста.
Только лучше молча выпей ещё бокал.
Безысходность дышит яблоком – до оскомины,
Голубые луны светятся горячо.
Ей судьба давно отмерена и присвоена
Инвентарной биркой-лилией на плечо.
Да куда ты – брось рюкзак, не спеши, успеется.
Положи на место ключ... я сказала – брось!
Это ей – дорожный знак, ветряные мельницы
И чужие жизни, прожитые насквозь.
А тебе – июльский вечер в саду под вишнями.
Сигарета, тремор пальцев, искусан рот.
Это больно, чёрт возьми, становиться лишним, но...
Потерпи, пройдёт. А может быть… нет, пройдёт.
© Copyright: Светлана Ширанкова, 2008
Только когда с "мне больно" мешают ласки,
Только когда секунда до нервосрыва...
Правильней будет назвать его рецидивом -
Ты ведь когда-то уже утопала в сказке:
Льдинки, горошинки, туфельки - два размера
Меньше, чем надо. Право, какая жалость!
Всё ещё слушаешь зеркало-лицемера?
Всё ещё принимаешь легко на веру,
Что ничего неважного не осталось?
Всё ещё ищешь в яблоках капли яда
Вместо того, чтоб спать под хрустальной крышкой?
Это ведь было б в точности так, как надо:
Платье - с иголочки, дико к лицу помада,
Волосы - в косу, плюшевый в руки мишка...
Это ведь было б долго, но не счастлИво.
Что тут поделать, случается только так:
Сразу же за ремиссией - рецидивы.
...Сказками, девочка, вымощен путь к обрыву -
Кстати, тебе остался последний шаг.
© Copyright: Дарёна Хэйл, 2012
Не разбейся о скалы, забыв, где маяк,
И в далеких краях не теряйся,
А, когда время снова сведет нас, назад
Не смотри, и собой оставайся.
И забудь про обиды и горечи, все
Изменилось давно, эта встреча
Будет снова пылать самым ярким огнем,
И врет тот, кто сказал: "Время лечит".
И не знаю, что будет, что скажем, и кто
Будет больше жалеть о потере,
А, скорее всего, будет нам все равно,
Ведь в друг друге отыщем спасенье.
© Copyright: Юля Александр, 2011
место встречи Февраль не меняет...
и время... и имя...
Его серое имя, как пар из открывшихся рек-
и туманит… и тянет… и трогает сердце густыми
поцелуями снега.
так дышит родной человек.
Его мало… так мало...
Ему, как и мне, двадцать восемь…
двадцать девять! …с опиской на этот встревоженный год.
я из тысяч узнаю Его легкокрылую поступь
Он из тех, кто во мне, как Любовь, никогда не пройдет.
у Него зеленеют глаза на весенние дали
у Него индевеют заветренной солью виски
я вдыхаю Его... словно самую главную тайну
и всего отдаю, не умея делить на куски...
Он меня наизусть…
по глазам, по рукам, по куплетам…
прочитал и позвал… через снег… через мутные льды…
я Его внутривенно, как солнце морозным рассветом,
распознала в себе… и впустила в туманные сны
мой любимый Февраль пахнет нежностью…
чудом… и морем…
Он ведет меня за руку… через метели… к Весне…
почему так тепло? если Он идет рядом со мною…
изумительный мой… сокровенный мой… сказочный Снег…
я люблю Его ТАК, что едва ли осмелюсь озвучить…
даже пальцами… даже глазами… молчанием рек…
Ты мой самый из самых…
мой трепетный, мой самый лучший…
мой любимый Февраль…
мой любимый… родной Человек…
© Copyright: Русалкамари, 2012
Одержима тобой, я безумно тобой одержима,
Но не надо лекарств, излечение мне не нужно.
Холодает. Вот-вот зазвучат белоснежные гимны,
И наступит зима, что не ладила в жизни со мной.
Может быть, это я не терпела ее совершенно,
Впрочем, что за резон, выяснять, кто кого не терпел.
Потому что она, все равно заберется на сцену,
И устроит на ней оголтело-шальной беспредел.
Пыл ее не унять, у нее дирижеры покруче.
И гастроли зимы на века в календарь внесены.
Так что выдохну и провожу взглядом серые тучи,
Под которыми, жить и любить, предстоит до весны.
А они равнодушно и важно проносятся мимо,
Задевая дома, совершенно не зная, что я
Одержима тобой, я безумно тобой одержима,
Остальное, ей Бо, мне во-истину до фонаря.
© Copyright: Люсьена Рыжеволосая, 2008
Можно почистить зубы и лечь в постель.
Можно рожать детей от других людей.
Можно, как Пушкин, сесть, написать «Метель» -
И опознать себя в предпоследней строчке.
-
Можно ловить твой взгляд – за зрачком апрель –
Бог разливает солнце и акварель,
Путает краски, морщится – что за хрень –
Думает долго. Колеблется. Ставит точки.
Можно фату, работу, Бали и спринт,
Можно забить на то, что еще болит,
Можно блевать засильем фаготов-квинт,
А, отдохнув, решить, что построен мостик.
-
Можно запомнить запах – на пять минут.
Чтобы вернуться, режущей, словно жгут,
Чтоб обнимать отчаянно, - как бы спрут,
Только нежнее, мягче и, в общем, просто.
Можно уйти в себя, на себя забив.
Каждый барьер рассчитан был на заплыв,
Каждый мужчина – на безвозмездный срыв.
Тонкие стены, холодные простыни. Нужно?
-
Можно допить до дна, еле пригубив.
Где же ты был, когда я их звала, остыв?
Можно спустить это все, волосками в слив,
Что остаются на пальцах твоих под душем.
Можно бы всё. Но сейчас, на твоем плече,
Слишком ничейном, казаться вдвойне ничем,
Выдать ничью, ведь всего-то был дружеский матч,
Мяться, как простынь, искать, словно смысл, клатч,
Долго ломаться, как пара берез в ураган, -
И оставаться, как будто студенту декан
Всё объяснил и дал шансы на новый год,
И наносить, как винил, отпечаток на рот
Ртом.
И, как школьник, молчать у доски, мол, всё сложно.
………………………………………………….
Ночь. Пара фраз. И тепло руки. Нам всё можно?
© Copyright: Аня Кравченко, 2012
Нарисуй меня счастливой, молодой и беззаботной.
И раскрась цветами радуги ты локоны мои.
Нарисуй меня красивой, независимой, свободной,
Чтоб глаза мои сияли и горели от любви.
Нарисуй, ведь ты же можешь, меня в белом сарафане,
Удивительной, волшебной и с ромашками в руках.
Нарисуй под синим небом, под весенними лучами,
С ослепительной улыбкой, с легким ветром в волосах.
Не смотри на мои слезы, на измученность, усталость.
И в глазах туман печали ты не вздумай замечать.
Знаю, видишь все занозы, но прости мне эту малость.
Ты представь меня счастливой, будет легче рисовать.
Ирина Архипова
Ему предложат сад и виллу в Пиренеях,
и денег миллион, и отдых, и гамак.
Он выберет меня, поскольку я важнее,
чем домик и ландшафт, и шелест всех бумаг.
Пусть все его друзья, все родственники, книги
начнут ему твердить: «Зачем судьбу менять?!»,
он выберет меня, а не свои вериги.
Он им отдаст ключи и выберет меня.
Он выберет меня в какой-то понедельник –
меня, а не долги, цейтнот, пожар, аврал!
Но шепчет мне зима: «Да что ты, в самом деле?
Ведь он уже сто раз тебя не выбирал».
И это так, увы. Всё правильно. И что же?
Когда подступит тьма и к горлу, и к глазам,
забудет он, что знал, что прожил, что итожил,
и выберет меня.
И выберется сам.
© Copyright: Ника Невыразимова, 2010
Когда Очередной мне говорит, о том что я божественно красива, и ангелы свои склоняют гривы, и небо мне во всём благоволит. Когда Очередной, пытаясь стать Единственным, вдруг терпит пораженье, я для него теряю свою стать и становлюсь земным обыкновеньем. А то и хуже - ведьмой воплоти, достойной лишь огня костров до неба, и чёртом, обрывающим пути, и не подавшей в час воды и хлеба... Горгульей, проклинающей мольбу, их светлых лиц испортив отраженье.. И только для тебя я не могу другое повторить предназначенье.
И только для тебя я - вечный Свет, ютящийся в твоих воспоминаньях, поскольку он почти неосязаем, другим ты говоришь, что его нет.
Но он с тобой, рассеивая мрак, он греет сердце, твёрдое, как камень. Ты для других безумец и чужак.
А я люблю тебя.
И так боюсь поранить...
© Copyright: Хрустальная Марго, 2012
Я оставляю еще полкоролевства,
Восемь метров земель тридевятых,
На острове вымерших просторечий -
Купола из прошлогодней соломы...
(Янка)
Этот замок
придуман печальным шутом
королевства соседнего...
Здесь живет одинокий король,
наотрез отказавшийся царствовать
И усталая муза,
что все еще любит забытую тень его
Занесенную в опись имущества
мертвыми мудрыми старцами.
Здесь молчит сокровенное слово,
что было когда-то пророчеством,
Здесь зачахло волшебное имя,
закрытое в ларчике крохотном,
Здесь разгадывать сны
и загадки загадывать больше не хочется
Здесь указом с печатью
навечно течение дней остановлено.
Здесь под гулкими сводами
эхо шагов никогда не откликнется,
Здесь не помнят ни звука свирели,
ни лета оттенков и запахов,
Здесь не падает снег,
не грохочет апрель над макушками лиственниц,
Здесь лежит только сизая пыль
на цветных марципановых яблоках.
Где-то будет рассвет,
будет новое грозное тысячелетие,
Здесь же - сказки с нелепым концом
или тихие песенки грустные,
И зевает король,
и паяц сотни лет не мешает смотреть ему,
Как целуется с тенью
бездарная муза, которой не нравится музыка.
Трубадуры веселые,
милые путники,
рыцари славные–
Обходите седьмою дорогою
царство застывшее странное,
Вы напрасно стремитесь сюда,
вы не знаете самого главного-
Это место покинул задумчивый шут
И не сможет все выдумать заново.
Галина Давыдова
"Сбежать бы, исчезнуть, уйти подобру-поздорову.
Презреть суету, и томление духа, и тлен.
Десятки, и сотни, и тысячи божьих коровок,
А, может быть, капелек крови из вспоротых вен
С ладоней моих обреченно взлетали навстречу
Заре восходящей грядущего судного дня…
…Дробились минуты, пространство давило на плечи.
И мир накренился, и небо упало в меня…"
"Божьи коровки" ( Владимир Плющиков)http://stihi.ru/2007/02/06-2798
**********************************************************************
зима - в преддверии агонии
замены "минуса" на "плюс".
а я держу сейчас в ладонях
коровок божьих и боюсь,
что вдруг они расправив крылья,
взлетят, а я останусь тут
одна... пронзенная навылет
стрелой раздробленных минут.
в тяжелом давящем пространстве,
где небо падает в меня...
где стало вечным постоянством
непостоянство февраля.
как капли крови растекаясь
из вскрытых вен надежд моих,
коровки божьи улетают...
а мне хотя б одну из них
оставить, чтоб жила надежда,
что крепок мир на трех китах,
что этим миром правит нежность,
а не безумие и страх.
и лишь когда на смену грусти
придут июньские деньки.
на небо мы ее отпустим
с твоей руки...
с моей руки...
Наталия Аршанская
Влюбленная в листья опавшие клена,
Во вкус капуччино в любимом кафе,
В бардовый, индиго и ярко-зеленый,
В метафоры осени в каждой строфе,
Во взгляд незнакомцев, в улыбки прохожих,
Заметные в серой толпе у метро,
В людей друг на друга совсем не похожих,
К которым тянулась всем сердцем порой,
В старинные книги, покрытые пылью
На полках в безмолвии библиотек,
Где каждая небыль становится былью,
Где книги стоят, проживая свой век,
В хорошее мыло, что пахнет гранатом,
И в матовый блеск серебра на столе,
В рубиново-красное небо заката,
И в свет фонарей вечерами во мгле,
В звезду в небесах, отраженную в луже,
И в каждую мысль, устремленную ввысь…
А больше для счастья ничто ей не нужно –
Так сильно она влюблена в свою жизнь.
Лина Солнечная
Читай мои сны и мысли по складкам шершавой шторы,
целуй меня беспощадно, люби меня так, как хочешь,
на ощупь печалью потчуй… закончились наши споры…
Я шла по прямой удачи, но вдруг очутилась в точке,
что стала пересеченьем отчаянья с откровеньем –
давай в ней начертим символ последнего из пророков.
Останься во мне случайно, когда распадутся звенья
холодных ночей и чисел, зовущих тебя в дорогу…
Ты станешь хорошим богом…отзывчивым. Обещай мне
учиться спокойно слушать молитвы моих молчаний…
Смотри – наступает утро. Целуй меня беспощадно.
Люби меня прямо в душу… я так по тебе скучала…
Песочные Часы
Здравствуй, Бог. Я его не видела сотню с чем-то тягучих дней.
Я успела сменить загар на белёсую кожу.
Как он, Господи? (Ты же выше, Тебе видней),
К тому же, я обещала больше его не тревожить.
Пока я здесь из первых рядов, как инвалид,
Наслаждаюсь неведеньем, словно изящными танцовщицами,
Спросит ли кто-то, что у него болит?
Будет ли кто-то дышать ему между ключицами?
В то время, как я убеждаю себя, что вот-вот воскресну
И доверяюсь судьбе, как повозке пьяного ямщика,
Падает ли кто-нибудь, словно в бездну,
В шероховатость на его небритых щеках?
Если вы Там решите грешок на него повесить,
(Мало ли, может план по поимке не выполнен в сроки)
Вспомни, что он подарил мне лето две тысячи десять.
Сними с него все повинности и оброки.
Отведи от его столицы снега и метели.
Ты же знаешь, он не из тех, кому всё на блюдце.
Господи, главное - это чтобы его жалели,
А уж полюбить охочие наберутся.
© Copyright: Марьяна Высоцкая, 2010
Избегаю встречаться взглядом, И накручен – до ста считаю…
Эта женщина снова рядом, По которой я так скучаю.
Называю всё это бредом, Продолжая кружить по краю,
И невольно - за нею следом, И мечтаю о ней… мечтаю.
А она, ничего не зная, Всё уводит меня от дома,
Ведь чужая она… чужая… Отчего же в душе истома?
Так нечестно: без спроса – в душу! Сигарету опять ломаю…
Подойти бы… обнять… да трушу, И теряю её… теряю.
А улыбка её беспечна, Ведь не я для неё отрада,
И так будет, наверно, вечно – Ей иначе совсем не надо.
Потому что всё стало прошлым, Безвозвратно – неповторимым,
Ах, каким же я был хорошим… Ах, каким же я был любимым…
Той, которая всё забыла, Той, к которой всё тянет и тянет…
Не позвал её… не простила. И моею уже не станет.
Сказоч-Ник