Будет похож январь… (лучше придумай сам)…
Просто возьми слова и разукрась снега…
Хочешь, я навсегда краски тебе отдам?..
Ты мне взамен – тепло – там, где метёт пурга…
Из незабудок плед каждую ночь я тку
И берегу твою я из туманов шаль…
Слёзы Эгле с небес… И от цветка к цветку
Бродит моя тоска… Шепчет моя печаль…
Будет январь похож на жемчуговый сон
В белых твоих снегах, в синих твоих ветрах…
И на холсте разлук мне нарисует он
Нежность в твоих глазах… тайны заветный знак…
Лара Мишанова
Вновь по окнам стучит не ко времени выпавший снег.
Почему не ко времени? Просто мне нужно в дорогу.
Перед встречей с тобой я наполнен, как Ноев ковчег.
Нет..Не Ноев, а мой.И тебя в нём немыслимо много.
Там есть небо, и ты, и настырные строчки стихов,
плюс твой голос во мне, подо мною, и где-то над миром.
Твоё тело раздето до имени Бога из снов,
что играет любовь среди звёзд на старинном клавире.
Я читаю тебя. Я хочу тебя знать наизусть.
Город замер и ждёт, выбирая для жертвы кого-то.
Потому ль в поцелуях ты спрятала нежную грусть?
Потому ли у страсти, звенящая горечью нота?
Не гадаю..Беру то, что скрыть уже явно невмочь.
Опадаю стихом в манускрипт из сплошных многоточий.
Где-то рядом с тобой на ладонях растаяла ночь.
Мы уходим в рассвет, чтобы вместе гулять между строчек.
Сергей Семенов
Он её короновал мало,
Но усердно, горячо, лихо.
В глубине души она знала –
Замолчит он – будет так тихо,
Что не вспомнят: а зачем – рядом?
Да и было ль что когда вовсе.
Это просто не на них падал
Снег искристый в октябре, в осень.
Это просто не для них звёзды
Открывали в тишине тайны -
Показалось…
Был густым воздух,
И – небудничным сервиз чайный.
Год прошёл. Всё так же ей скучно
Пополам делить не дни – ночи.
И немытые стоят кружки.
Под окном он. Низко так, очень…
Лилия Ка
Танец двух тел — это сон, или тайна...
В нежности рук — разогретое тело.
Скрипка пленительным голосом пела,
(может - нарочно, скорее - случайно).
Ах!... отделилось от губ и... слетело…
О!...растворилось в бреду полуночном…
Вдохом на вдох, в океане порочном,
двое стремились достигнуть предела.
Он — Паганини, волшебник, Маэстро.
Чувства шальные разбавлены жаром.
Ниже!... пьянят поцелуи нектаром,
их диалог — только пластика жестов.
В зыбкости неги качаются звуки.
Дышит желанием смятое ложе,
как высоко это было (о боже!).
Полночь... этюд... и сплетённые руки…
И отыграл до финального "браво", —
страстный смычок по натянутым струнам.
Там, в перевёрнутом мире безумном,
скрипка уставшая скромно молчала...
Арина Бастракова
море волнуется - раз. выключаем свет. будем влюбляться на ощупь в кромешной тьме.
ты наслаждаешься запахом сигарет. я улыбаюсь, ты снова в моей тюрьме. (с)
Лена Блядик.
Море волнуется - раз. Не поддаешься мне. Новая сущность на старую гамму чувств.
Истина избранных тонет на простыне. В детстве все проще. Всегда говорила "чур"
Он не спасал, увы. Просто играл в аванс. Не позволял мне сдаваться и стать другой.
Милая Герда, а где старикашка Ганс? Пусть и его навсегда занесет пургой.
Море волнуется - два. Давай помолчим. Я улыбаюсь в ответку на твой оскал.
Ты разбросал себя в сотне чужих личин. Мальчик, который меня во мне отыскал.
Не прикасаюсь. Давай продолжать игру. Ну расскажи же, как долго ты не скучал.
Я оставалась верной - общему январю, нашим забытым фразам, твоим плечам.
Море волнуется. Знаешь, а так всегда. Море - субстанция вечно холодных вод.
Волны волнуются. Видимо - их черта. Только не в этом причина твоих пустот.
Не напиваюсь. Вино потеряло цель. Не набираю твой номер. Схожу с ума.
Ты не волнуешься – даже частично цел. Так как способна быть цельной моя же тьма.
© Copyright: Неподлежащая, 2013
море волнуется - раз. выключаем свет. будем влюбляться на ощупь в кромешной тьме.
ты наслаждаешься запахом сигарет. я улыбаюсь, ты снова в моей тюрьме.
я прикасаюсь щекой к твоему плечу. ты не отвык от укусов и крови ждёшь.
только молчи. ты попался в ловушку чувств. там, под подушкой, припрятан мой острый нож.
море волнуется - два. прикуси язык. я тишину не советую нарушать.
я собираюсь тебе преподать азы самого офигенного куража.
плётка свистит, рассекая нахально плоть. дырки чулок расползаются по ногам.
это животное. это не побороть. это в постели позволено лишь богам.
море волнуется - три. поцелуй и сплюнь. грязная похоть взрывает собой мозги.
там, за окном - зима, а у нас июнь и простыней окровавленные куски.
тяжесть по телу. в ногах утихает дрожь, а в животе утихает кайфовый спазм.
море волнуется. я вытираю нож. мальчики платят мне жизнью за свой оргазм.
© Copyright: Лена Блядик, 2012
А за окошком снега-то намело
Так, что на небе ярких не видно звёзд!
Ты мне свою ладонь положи на лоб:
Станет полегче, значит, смогу без слёз.
Время бессонниц - и рада б, да не уснуть,
Чаю для нас покрепче-ка завари!
Мама, не оставляй меня здесь одну -
Щёки горят, как будто пожар внутри!
Мне в утешенье родное подставь плечо,
Только тебе по секрету могу сказать:
Рвётся на части сердце, болит, печёт,
Если во сне я вижу Его глаза...
Помнишь, как был Он отчаян, упрям и юн?
Не говори, что не помнишь Его, не лги!
Мама, зачем Он снится всю жизнь мою,
Если я в этой жизни живу с другим?
А за окошком снег по стеклу шуршит...
Мама, не убирай ото лба руки,
Не уходи, а иначе в ночной тиши
Буду рыдать и снова писать стихи.
© Copyright: Мара Махнатая, 2013
Чашка кофе в руках,
………на двоих………………..
Аромат твоих снов пью по каплям
Я вдыхаю тебя…. и рождается стих.
Легким облаком кружатся цапли.
Чашка кофе в руках,
………….легкий вдох………..
Заплетаю в тебя свои чувства.
На ладошке два кубика льда...
………….холодок……………………..
Дрожь по коже…контрастное буйство.
Балансирует чувственный слог,
Снова пальцы блуждают по краю...
Чашка кофе в руках,
………....мой аккорд………………….
В твою душу кофейно влетает.
В унисон, мой Маэстро дыши,
Я загадкой Восточных желаний...
Аромат моих снов,
………....не спеши………………..
Пей по капле кофейные тайны.
------.----------.------.----------.------.----------.------.----------.-------------------
Аленушка Вергунов
У плиты, в уюте тесном
Кот задумчивый скучает,
Всходит медленное тесто,
Поспевает время чая.
Разговор заварен, льется,
Выверяя наши веры:
Твой Сиддхартха - белый лотос.
Мой Егова - прутик вербы.
Со своим сливаясь в братстве,
Ты надышишь сны и сосны.
Я же звуком, поздним Брамсом,
Горьким дымом папиросы
Задохнусь, зайдусь от кашля -
Не врачуются печали
Ни заветным "Отче наше",
Ни густым китайским чаем.
Семиструнный цинь твой молкнет.
Мы прощаемся до ночи…
И в глазах кошачьих мокнут
Две луны двух одиночеств…
Олег Горшков
Не сбылось. Причаститься. Принять
Всё, как есть - без укора и гнева.
Животворным, крещенским, напевным
Губы мазаны – Исполать!
Исполать этой влажной зиме,
Иордани Петровского парка,
Свечке теплого дня, до огарка
Догорающей в полутьме.
Исполать! И опять наизусть
Всю молитву – восторженно, робко…
Я увижу, что беличьей тропкой
Вдруг моя застарелая грусть
Побежит, заметая хвостом
Чуть занявшейся в парке пороши,
След иллюзий, оставшихся в прошлом,
Не оставленных на потом.
Всё, как есть… Не от сердца щедрот,
От предзнания близкой утраты,
Этой женщине, что виновато
Виноватого в полночи ждет,
Посвятить всё, что есть впереди,
До последней крещенской метели.
И услышать в конце Колыбельной
Слабый отзвук, что тает в груди…
Олег Горшков
[481x600]
Отвар из трав, торшер, уютный плед,
Ночной скрипач, живущий по соседству -
От смуты в сердце не было и нет
Вернее средства.
Ладони пахнут мятой, чабрецом.
Заветных три, три запоздалых слова,
Робея, жарко выдохнуть в лицо -
Ещё не повод
Писать всю ночь, а после, на заре,
Глаза в глаза, не утоляя жажды,
/Ведь если не в его, то в чьи смотреть -
Уже не важно!/
Целебный пить отвар горчащих трав -
До головокружения, до боли.
С кем он бывает счастлив по утрам
Не всё равно ли?..
Мара Махнатая
Ты в зеркало смотри,
Смотри, не отрываясь,
Там не твои черты,
Там в зеркале живая,
Другая ты.
…Молчи, не говори…
Смотри, смотри, частицы зла и страха,
Сверкающая ложь
Твой образ создали из праха,
И ты живешь.
И ты живешь, не шевелись и слушай:
Там в зеркале, на дне,—
Подводный сад, жемчужные цветы…
О, не гляди назад,
Здесь дни твои пусты,
Здесь все твое разрушат,
Ты в зеркале живи,
Здесь только ложь, здесь только
Призрак плоти,
На миг зажжет алмазы в водомете
Случайный луч…
Любовь.— Здесь нет любви.
Не мучь себя, не мучь,
Смотри, не отрываясь,
Ты в зеркале — живая,
Не здесь…
Черубина де Габриак
Что-то происходит между нами...
Нас уносит тихими волнами...
Поднимает нежно над рутиной.
Превозносит к солнечным вершинам...
Это свет, который вдохновляет,
Наши души, крылья расправляет,
Делает нас чище и светлее.
Это чувство просто так не тлеет.
Не любовь это, а что - не знаю.
Нежностью я это называю.
Я в нее невольно окунаюсь
Трепетной волною наслаждаюсь...
Согреваюсь, словно под лучами,
И уходят все мои печали...
И уходят все мои тревоги.
Я иду по трепетной дороге.
Я иду туда, где безмятежность..
И несу с собою в сердце нежность...
Марина Харитонова
Нелюбимая женщина - праздничный ужин,
И цветы, и косметика – это всё зря.
Ты похожа на дождик, уныло-ненужный,
Тот, что льётся тридцатого декабря,
На те ёлки в торговых рядах, что не проданы,
Хоть уже и прошла новогодняя ночь,
На постыло-убогую сельскую родину,
От которой бежит её молодость прочь.
Как хотела ты рядом со мною согреться,
Опереться, укрыться за мужское плечо!
Стыдно мне за себя, за холодное сердце,
За ушедшие годы, за что-то ещё…
Я не вздрогну при звуках чудесного имени.
Влажный блеск твоих глаз мне легко позабыть.
Нелюбимая женщина, трижды прости меня,
Что тебя я хотел, но не смог полюбить.
Геннадий Ростовский
Я так и не привыкну без опаски
Входить в миры знакомых мне людей.
Казалось, что лицо, а всё же - маска,
Очередной искусный лицедей.
Не буду я о том, что прирастают
К лицу, что сильно портят внешний вид,
Что голова становится пустая;
Как следствие - о многом не болит.
Их жаль, когда становится всё ясно,
Мне б стоило подальше, от греха...
И всё же - сколько грусти там, под маской,
Коль столько мнимой радости в стихах?
Лилия Ка
А Вы приходите… Прошу и кричу: «Ну пожалуйста!»
Приходите… Дождем, или снегом, или прошедшим летом,
Шепчу: «Приходите»… Без Вас как-то очень пууусто,
Молю и молюсь, не Богу, а Вам, моему Поэту…
Не можете днем… Приходите утром, или на рассвете,
Или вечером… Когда ТОЛЬКо Вам будет удобно,
Не придете… Я знала… Я верила в эти приметы…
Уже не придете… Что же, как Вам будет угодно.
Но я буду ждать Вас,- во Львове, в Париже в Дамаске,
Когда дождь, или зной, или вечер осеннее-серый,
Помните? УзнаЕте? Если даже я буду в маске,
В парандже, неглиже, в толпе… На улице опустелой.
Вот возьмите, - все, что есть, у меня – на ладони,
Мертвые бабочки из Ваших, очень осенних, стихов,
Обрывки несказанных фраз рябиновой боли,
И Ваших кровавых камелий несколько лепестков…
Лана Сянська
Еще красива, даже очень, и вызывающе одна
Вошла, как будто, между прочим, и, выбрав столик у окна,
Присела. Влажным и неясным был взгляд ее из-под ресниц.
Он наблюдал за ней бесстрастно и буднично, поверх страниц
Газеты. Так же – между делом. Точнее - чередою дел.
Он знал, чего она хотела, и тоже этого хотел.
Часы над барной стойкой били наотмашь, предъявляя счет.
Они друг друга не любили. Во всяком случае, еще.
Но время шло! Невозмутимо, не беспокоясь ни о ком,
Мгновения сновали мимо любви. Под низким потолком
Скучали ангелы. А люди шумели, ели, пили чай,
Болтали - жили. Будь что будет! Он встал и, как бы невзначай…
………………………………………………………………………
Все просто: всякому – по паре! Причем тут собственно душа?
Так уж сложилось: в этом баре часы отчаянно спешат.
© Copyright: Оксана Стомина, 2011
Вечер цвета индиго... На шестом этаже
Приоткрыто окно и колышется штора.
Нелюбимая книга - примитивный сюжет,
Полбокала вина, бледный свет монитора...
Ей уже сорок лет. Но дают тридцать три.
И в груди, и в постели зияют пустоты.
Примитивный сюжет: от зари до зари
Ожиданье любви сверх отмеренной квоты.
Может, где-нибудь за паутиной гардин,
В тишине, со стаканом шотландского виски,
Самый лучший из всех ненадежных мужчин
Ищет повода, чтобы прийти по-английски?
© Copyright: Оксана Стомина, 2010
Ревет, и чуть дышит, и веки болезненно жмурит,
Как будто от яркого света; так стиснула ручку дверную –
Костяшки на пальцах белеют; рука пахнет мокрой латунью.
И воду открыла, и рот зажимает ладонью,
Чтоб не было слышно на кухне.
Там сонная мама.
А старенькой маме совсем ни к чему волноваться.
Ревет, и не может, и злится, так это по-бабьи,
Так это дурацки и детски, и глупо, и непоправимо.
И комьями воздух глотает, гортанно клокочет
Слезами своими, как будто вот-вот захлебнется.
Кот кругло глядит на нее со стиральный машины,
Большой, умноглазый, печальный; и дергает ухом –
Снаружи-то рыжим, внутри – от клеща почерневшим.
Не то чтоб она не умела с собою справляться – да сдохли
Все предохранители; можно не плакать годами,
Но как-то случайно
Обнимут, погладят, губами коснутся макушки –
И вылетишь пулей,
И будешь рыдать всю дорогу до дома, как дура,
И тушью испачкаешь куртку,
Как будто штрихкодом.
Так рвет трубопровод.
Истерику не перекроешь, как вентилем воду.
На улице кашляет дядька.
И едет машина,
По камешкам чуть шелестя – так волна отбегает.
И из фонаря выливается свет, как из душа.
Зимой из него по чуть-чуть вытекают снежинки.
Она закусила кулак, чтобы не было громко.
И правда негромко.
Чего она плачет? Черт знает – вернулась с работы,
Оставила сумку в прихожей, поставила чайник.
- Ты ужинать будешь? – Не буду. – Пошла умываться,
А только зашла, только дверь за собой затворила –
Так губы свело,
И внутри всю скрутило, как будто
Белье выжимают.
И едет по стенке, и на пол садится, и рот зажимает ладонью,
И воздухом давится будто бы чадом табачным.
Но вроде легчает. И ноздри опухли, и веки,
Так, словно избили; глядит на себя и кривится.
Еще не прошло – но уже не срывает плотины.
Она себя слушает. Ставит и ждет. Проверяет.
Так ногу заносят на лед молодой, неокрепший,
И он под подошвой пружинит.
Выходит из ванной, и шлепает тапками в кухню,
Настойчиво топит на дне своей чашки пакетик
Имбирного чаю. Внутри нежило и спокойно,
Как после цунами.
У мамы глаза словно бездны – и все проницают.
- Я очень устала. – Я вижу. Достать шоколадку?..
А вечер просунулся в щелку оконную, дует
Осенней прохладой, сложив по-утиному губы.
Две женщины молча пьют чай на полуночной кухне,
Ломают себе по кирпичику от шоколадки,
Хрустя серебристой фольгою.
Полозкова Вера