«...цель существования – трата свободы. Человек часто поступает так, будто цель жизни – накоплять свободу, но не есть ли это иллюзия, проистекающая от хронического недостатка свободы?»
Абэ Кобо, «Чужое лицо», перевод В.С. Гривнина, курсив мой.
«...виновен в том, что утеряно лицо, виновен в том, что перерезана тропинка, связывающая с другими людьми, виновен в том, что утеряно понимание горестей и радостей других людей, виновен в том. что утеряны страх и радость обнаружения неизвестного в других людях, виновен в том, что забыл долг творить для других, виновен в том, что утеряна музыка, которую пели вместе, – все эти преступления выявляют суть современных человеческих отношений, и, значит, весь наш мир – огромная тюрьма».
Абэ Кобо, «Чужое лицо», перевод В.С. Гривнина, курсив мой.
«...именно слишком большая приверженность форме приводит к противоположному результату – к отходу от реального».
Абэ Кобо, «Чужое лицо», перевод В.С. Гривнина, курсив мой.
«Кто хоть раз нарисует в своём воображении безымянный город, существующий лишь для безымянных жителей, – двери домов в этом городе, если их вообще можно назвать дверьми, широко распахнуты для всех, любой человек – твой друг, и нет нужды всегда быть начеку, ходи на голове, спи на тротуаре – никто тебя не осудит; можешь спокойно окликнуть незнакомого человека, хочешь похвастаться своим пением – пой где угодно и сколько угодно, а кончив петь, всегда сможешь смешаться с безымянной толпой на улице – кто хоть однажды размечтается об этом, того всегда подстерегает та же опасность, с которой не совладал А.», – искушение стать человеком-ящиком.
Абэ Кобо, «Человек-ящик», перевод В.С. Гривнина.
Это цитата сообщения Вива-Аури Оригинальное сообщение
Настоящая жизнь и служение – это когда делаешь что-то хорошее не в виде жертвы и не из-за того, что плохое делать кто-то запретил, а когда ХОРОШЕЕ (во всех смыслах этого слова) ДЕЛАТЬ ХОЧЕТСЯ и МОЖЕТСЯ, и ПОЛУЧАЕТСЯ...)))))
Одной поздней ночью шёл Гари Питчфорд по тёмной дороге. Его внимание привлекло большое пятно формой с кляксу, глазевшее посреди улицы. Гари осторожно подошёл к нему и удивился. Пятно как пятно, а вернее – обычная лужа. Ничего примечательного. Нашёл, на чём останавливаться. И всё-таки пятно его притягивало. Оно ему даже нравилось. Оно, казалось, намного темнее, чем всё окружающее. «Должно быть, и глубины в нём!» – думал Гари. И форма у него какая-то… кляксовая. Гари нерешительно топтался на краю лужи. Фонарей в округе не было, но какой-то отблеск света – быть может, лунного – колыхался на волнах кляксы, словно играл, завлекая… Гари переступал с ноги на ногу. Кончиком носка своего правого ботинка Гари осторожно попробовал прикоснуться к тёмному облаку. Ничего, вода как вода. Долго стоять так было мучительно. «Эх, была ни была!» – подумал Гари и с мгновенной решимостью шагнул прямо в центр лужи, разбрызгивая наружу её содержимое. Случайный пешеход, который брёл позади Гари, сперва был поражён внезапным исчезновением своего предшественника. Он даже на минутку остановился. Протёр глаза рукою в перчатке. Но потом благополучно решил, что Гари ему привиделся, и дальше пошёл своею дорогой.
Уже через несколько дней все лондонские газеты перемалывали Гари косточки. Кто говорил: умер, кто говорил: застрелился. Но он вовсе не умер и не застрелился. Он просто исчез на тёмной дороге.
Когда я возвращался в полночь по пустынной дороге, туман опустился на землю, растворив верхушки дерев. Мыслей не было. Не было страха. Ни даже намёков на страх. Не было ожиданий. Отсутствовала неудовлетворённость. Пустота.
В ту полночь я понял, какое же это великое, неизреченное счастье – просто идти по дороге, укрытой туманом, слушая стук своих каблуков.
10.X.10 ВладлисЪ
Это цитата сообщения ВЫШЕНЬ Оригинальное сообщение
Ничто так не искажает человеческую природу, как маниакальные идеи. Если человеком овладевает идея, что всё мировое зло в евреях, масонах, большевиках, еретиках, буржуазии и т. д., то самый добрый человек превращается в дикого зверя. Бердяев Н. А.
Виктор Цой
РОМАНС
Рассказ
Памяти посвящается
Это было шестого июля, да?
А. Стриндберг
Глава 1
Когда всё было готово ко сну, то есть зубы вычищены, необходимые части тела вымыты и одежда бесформенным образом лежала на стуле около кровати, Он лёг поверх одеяла и принялся разглядывать неровности давно небелённого потолка. День прошёл достаточно обычно: несколько встреч, несколько чашек кофе и вечерние гости с поучительной, но не очень интересной беседой. Вспомнив об этом, Он скептически улыбнулся, а затем откровенно зевнул, автоматически прикрыв рот рукой. Потом мысли его приобрели более возвышенное направление, и Он вдруг задал себе вопрос:
– Что у меня есть?
– У меня есть Дело, – начал размышлять Он. – И есть люди, которые помогают мне, хотят они того или нет, и люди, которые мешают мне, также хотят они того или нет. И я благодарен им и в принципе делаю это Дело для них, но ведь мне это тоже приносит удовлетворение и удовольствие. Означает ли это наличие какой-то гармонии между мной и миром? Видимо, да, но нитка этой гармонии всё-таки очень тонкая, иначе не было бы так трудно просыпаться по утрам и мысли о смерти и вечности и собственном ничтожестве не повергали бы в такую глубокую депрессию.
Однако единственный, по Его мнению, приемлемый путь добиться спокойного отношения к смерти и вечности, предлагаемый Востоком, всё-таки не мог найти отклика в Нём, так как предполагал отказ от различных развлечений и удовольствий. Сама мысль об этом была Ему невыносимо скучна. Казалось нелепым тратить жизнь на то, чтобы привести себя в состояние полного безразличия к ней. Напротив, Он был уверен, что в удовольствии отказывать себе глупо и что заложенные в Нём духовные программы сами разберутся, что хорошо, а что плохо.
Он приподнялся на локтях и посмотрел за окно, и огоньки ещё не погасших окон показались Ему искрами сигарет в руках идущих в ночную смену рабочих. Он вдруг представил, как они стоят кучкой на перекрёстке и, ёжась от ветра, вырванные из тёплых квартир, ждут служебный автобус. Захотелось курить. Решив, что желание курить всё-таки сильнее, чем желание остаться лежать и не шевелиться, Он встал, набросил свой старый потрёпанный халат и, сунув ноги в тапки, побрёл на кухню. Закурив, Он некоторое время сидел нога на ногу, жмурился от яркого света и внимательно смотрел на дым папиросы.
Со стороны мундштука дым шёл слегка желтоватый, а с другой – синеватый. Переплетаясь, дым тягуче поднимался вверх и рассеивался у закопчённой вентиляционной решётки. Тут Он поймал себя на мысли, что минуту назад вообще ни о чём не думал, а был всецело поглощён созерцанием поднимающегося вверх дыма. Он засмеялся. Видимо, в этот неуловимый момент Он как раз и находился в состоянии полной гармонии с миром. Затем Он вспомнил, что нужно достать где-то денег и купить не особенно протекающую обувь. «Старая, – практично подумал Он, – протянет ещё от силы недели две, а скоро весна». Докурив и снова зевнув, Он немного подался корпусом назад, отчего на груди Его, под левым соском, образовался проём с мягкими неровными краями. Глубоко погрузив туда руку, Он осторожно достал своё сердце, которое лежало там как в мягко выстеленном птичьем гнезде. Ощупав его и немного подышав на гладкую глянцевую поверхность, Он открыл дверцу кухонного шкафа и бросил его в мусорное ведро. Сердце лежало там неподвижно, затем стенки ведра начали покрываться инеем. Он встал, потянулся и пошёл обратно в комнату. Перед самым смыканием краёв проёма внутрь незаметно залетел мотылёк. Уже засыпая, Он услышал, как за стеной зазвонил будильник.
Проснулся Он от занудно крутящейся в мозгу строчки:
Ты, семь, восемь,
Ты, семь, восемь.
Встав с постели, Он шатаясь пошёл в туалет. По пути из туалета в ванную Его настиг приступ рвоты. Перегнувшись через эмалированный край, Он засунул в рот два пальца и вдруг почувствовал, как под пальцами что-то шевелится. Он резко отдёрнул руку, и вслед за этим бесчисленное множество мотыльков так облепили лампочку, что уже через минуту Он оказался в полной темноте, в которой было слышно только шуршание крыльев и звук падения в раковину маленьких мёртвых тел. Он успел заметить, что мотыльки были ярко-красные, как кровь. Строчка продолжала играть:
Кавер-версия песни Rammstein из альбома «Herzeleid» (1995).
...Jetzt stehst du da an der Laterne,
Hast Tränen im Gesicht.
Das Feuer nimmst du von der Kerze,
Die Zeit steht still und es wird Herbst.
Sie sprachen nur von deiner Mutter...
So gnadenlos ist nur die Nacht!
Am Ende bleib ich doch alleine,
Die Zeit steht still, und mir ist kalt.
Перед самым уходом монаха Нинакавы из этого мира его навестил мастер дзэн Иккю.
– Можно мне напутствовать тебя? – спросил он.
– Я пришёл сюда один, – ответил Нинакава, – один и уйду. Чем можешь ты мне помочь?
– Если ты считаешь, что ты и в самом деле пришёл и уйдёшь, то ты заблуждаешься, – ответил Иккю. – Позволь мне показать тебе путь, в котором нет прихода и ухода.
Эти слова Иккю так ясно открыли Нинакаве истинный путь, что он улыбнулся и ушёл.
Цит. по кн.: Кости и плоть дзэн. – М.: Эксмо, 2010. – 400 с. – (Антология мудрости). (С. 67.)
Тосуи был мастером дзэн. Он оставил условности монастырей, чтобы жить с нищими под мостом. Когда он совсем состарился, друг научил его зарабатывать на жизнь, чтобы Тосуи не просил милостыню. Он показал ему, как собирать рис и приготовлять из него уксус, и Тосуи делал это до самой смерти.
Когда Тосуи делал уксус, один из нищих дал ему изображение Будды Амиды. Тосуи повесил его на стену своей лачуги, а рядом – следующее объявление:
«Господин Будда Амида! Эта комнатка очень тесна. Я могу позволить Вам здесь быть лишь временно. И не думайте, что я прошу Вас помочь мне возродиться в Вашем раю».
Цит. по кн.: Кости и плоть дзэн. – М.: Эксмо, 2010. – 400 с. – (Антология мудрости). (С. 105.)
В последний день своей жизни Тандзан написал шестьдесят почтовых открыток и попросил помощника их отправить. После этого он умер. В открытках было написано: «Я ухожу из этого мира. Это моё последнее объявление. Тандзан. 27 июля 1892 года».
Цит. по кн.: Кости и плоть дзэн. – М.: Эксмо, 2010. – 400 с. – (Антология мудрости). (С. 14.)
Ночью двадцать восьмого дня двенадцатого месяца третьего года Сётоку я видел сон. Содержание этого сна постепенно менялось, и это привело к тому, что я укрепил свою волю. Состояние человека проявляется в его снах. Было бы хорошо, если бы можно было сделать из снов своих помощников, чтобы в готовности встречать то, что тебя ожидает.
Ямамото Цунэтомо, «Хагакурэ (Сокрытое в листве)»
Цит. по кн.: Бусидо. Кодекс чести японского воин. – М.: АСТ: Астрель, 2010. – 384 с.: ил. – (Мудрость мира. Афоризмы, притчи, размышления). (С. 109.)
Человеческая жизнь воистину коротка. Лучше прожить её, делая те вещи, которые тебе нравятся. Мир – это сон, и глупо жить в этом сне, наблюдая неприятные вещи и делая только то, что тебе не нравится. Но важно никогда не говорить об этом молодым людям, потому что неправильно понятые слова могут причинить вред.
Например, лично я люблю спать. И поэтому я намерен всё больше и больше времени проводить дома и скоротать оставшуюся мне жизнь во сне.
Ямамото Цунэтомо, «Хагакурэ (Сокрытое в листве)»
Цит. по кн.: Бусидо. Кодекс чести японского воин. – М.: АСТ: Астрель, 2010. – 384 с.: ил. – (Мудрость мира. Афоризмы, притчи, размышления). (С. 109.)
Во времена великой опасности или бедствия достаточно одного слова, чтобы расставить всё на свои места. В счастливые времена также достаточно одного слова. И в общении с другими людьми одно слово также может быть решающим. Поэтому, прежде чем говорить, нужно сначала хорошенько подумать. Нужно уяснить это раз и навсегда. Здесь важно полностью сосредоточиться и заранее выбрать правильную позицию. Это очень трудно объяснить, поэтому нужно уяснить это сердцем, а не разумом. Если человек не уяснил этого сердцем, то объяснять ему бесполезно.
Ямамото Цунэтомо, «Хагакурэ (Сокрытое в листве)»
Цит. по кн.: Бусидо. Кодекс чести японского воин. – М.: АСТ: Астрель, 2010. – 384 с.: ил. – (Мудрость мира. Афоризмы, притчи, размышления). (С. 108.)
Безупречный человек – это тот, кто отказывается от дел. Это необходимо делать решительно.
Ямамото Цунэтомо, «Хагакурэ (Сокрытое в листве)»
Цит. по кн.: Бусидо. Кодекс чести японского воин. – М.: АСТ: Астрель, 2010. – 384 с.: ил. – (Мудрость мира. Афоризмы, притчи, размышления). (С. 94.)
Человек, слывущий знатоком искусств, подобен глупцу. Из-за того, что он по своей глупости занимается лишь одним делом, он больше ни о чём не думает, и потому слывёт знатоком. Такой человек ничего не стоит.
Ямамото Цунэтомо, «Хагакурэ (Сокрытое в листве)»
Цит. по кн.: Бусидо. Кодекс чести японского воин. – М.: АСТ: Астрель, 2010. – 384 с.: ил. – (Мудрость мира. Афоризмы, притчи, размышления). (С. 72.)
Человек, у которого недостаёт мудрости, ругает своё время. Отсюда возникают всякие беды. Человек, который в разговоре проявляет сдержанность, будет полезен в хорошие времена и избежит наказания в плохие.
Ямамото Цунэтомо, «Хагакурэ (Сокрытое в листве)»
Цит. по кн.: Бусидо. Кодекс чести японского воин. – М.: АСТ: Астрель, 2010. – 384 с.: ил. – (Мудрость мира. Афоризмы, притчи, размышления). (С. 70.)