Я общаюсь с прекрасной девушкой и глажу её длинные и чёрные, как смоль, волосы. Я делаю то, что мне нравится, и ощущаю, что это приносит ей огромное удовольствие. Но эта девушка не моя и не может быть со мной никогда. Я испытываю по отношению к ней всеобъемлющую нежность, и в этом чувстве нет и тени собственничества. Когда она уходит, я размышляю о том, что уже приходило мне в голову наяву: если бы я в этой жизни не страдал, то никогда не смог бы познать сущность и ценность чистой, бескорыстной любви.
Вечное есть настоящий момент. Покуда ты жив, он непреходящ. И он не зависит от внешних условий: где бы ты и как бы ты ни был, он есть всегда. Когда удаётся «схватить» настоящий момент, слиться с ним, в нём раствориться, всё прочее воображаемое будущее уже не имеет значения, теряет силу своей призрачной привлекательности. Значит, чтобы быть вместе с вечным, следует находиться в постоянном «сейчас». Тогда ничего не страшно. Но чтобы чувствовать настоящий момент, нужна сила, или энергия, то есть физическая и, главным образом, психическая бодрость. А чтобы она сохранялась, необходимо её оберегать. Заприметив усталость, следует сразу же от неё избавляться, то есть отдыхать. Если ты будешь давать себе достаточный отдых, ты всегда сможешь находиться в ритме текущего момента. Тогда ты будешь вместе с вечным. И тогда всё будет тебе нипочём, потому что в твоём распоряжении будет – Действительность.
[254x330]0. Уразумей же сперва – о ты, кто устремляется в наш древний Орден! – что Равновесие есть основа Работы. Ибо ежели твёрдого основания нет у тебя самого, на чём же стоять будешь, дабы справиться с силами Природы?
В моём аду вечная зима. И дикие толпы людей. Они стоят куда-то в гигантских очередях. А между ними толпами бегают тараканы. В моём аду кормят гречневой кашей. И постоянно звучат песни (?) Тимати. А ещё телефон никогда_не_звонит.
В моём аду нет тебя. И я пока не знаю – хорошо это или плохо...
[334x347]Борис ГРЕБЕНЩИКОВ
Каждый раз, когда я читаю биографии каких-то известных людей, когда люди вспоминают ушедшего – а я таких книг читал достаточно много, – и каждый раз у меня возникают два чувства. Первое: какой полный мудило тот, кто рассказывает о человеке, поскольку про это рассказывать нельзя, а второе – что ж ты, сука, играл с человеком всю жизнь, а так и не понял, что же он сделал.
Я попытаюсь сейчас развить этот тезис. Музыканты, а в особенности люди, занимающиеся тем, что называется рок-н-роллом, исполняют в обществе а6солютно чёткую и ясную духовную функцию. И то, что они делают, важно и даже жизненно необходимо для культуры, народа, планеты, потому что на них эта миссия возложена. Люди, которые считают, что это просто музыка, – а таких большинство, – к сожалению, теряют из виду самое главное. Они теряют смысл всего этого. Тем более это печально, если они сами играют эту музыку и не понимают, что они делают. Я говорю это к тому, что когда начинают живописать людей, которые исполнили какую-то важную функцию в культуре, то, как правило, подробно описывают их жизнь, начиная с момента рождения их родителей и так далее, – что никому не нужно. Мне хотелось бы избежать всего этого и не рассказывать о том, какие штаны он любил надевать с утра и какой портвейн он предпочитал, потому что это ничего к его песням не добавляет, это убавляет. Моя задача, как мне кажется, сделать так, чтобы люди его песни чуть больше поняли. Если я смогу это сделать – хорошо, а нет – так нет.
Я буду пытаться говорить исходя из того, что Витька здесь присутствует. Потому что за спиной живого человека говорить неудобно, а за спиной мёртвого – невозможно: он всё равно здесь.
Познакомились мы, как известно, в электричке, когда ехали с какого-то моего концерта в Петергофе, где теперь находится Ленинградский университет. Судя по тому, что я ехал один, там был сольный концерт. И они подсели ко мне – Витька и Рыба, то есть Лёша Рыбин. Кстати, и гитара оказалась, и Витька спел пару песен. А когда слышишь правильную и нужную песню, всегда есть такая дрожь первооткрывателя, который нашёл драгоценный камень или там амфору Бог знает какого века, – вот у меня тогда было то же самое. Он спел две песни. Одна из них была никакой, но показывала, что человек знает, как обращаться с песней, а вторая была «Мои друзья идут по жизни маршем». И она меня абсолютно сбила с нарезки. Это была уже песня, это было настоящее. Когда через молоденького парня, его голосом проступает столь грандиозная штука – это всегда чудо. Такое со мной случалось очень редко, и эти радостные моменты в жизни я помню и ценю.
[317x520]Это и определяло наши отношения. Я любил его как носителя этого духа, который через него говорит, и просто как человека. И то, что говорило из него, мне было очень дорого, потому что это говорило и из меня тоже. То есть он сказал то, что, может быть, мне самому хотелось бы сказать, но у меня такого голоса нет, а ему он был дан, и голос без ограничений, голос настоящий. И этот голос говорил со мной всю Витькину человеческую жизнь. Совсем недавно – на прошлой неделе в Москве, – переслушивая ночью с друзьями «Звезду по имени Солнце», я просто был в неистовстве от того, насколько ясно дух говорит, что ему здесь тесно, что он не понимает, зачем он здесь, и хватит уже, уже всё. Там каждое второе слово об этом.
Ну, а возвращаясь к началу, надо сказать, что я не помню, точно ли в электричке была первая встреча, поскольку была ещё встреча на каком-то тропилловском личном юбилее, куда он позвал всех, кого знал, и был там и АКВАРИУМ, и кто-то ещё, и АВТОМАТИЧЕСКИЕ УДОВЛЕТВОРИТЕЛИ, у которых Витька в тот вечер играл на басу. Причём делал он это, выражая свою крайнюю нелюбовь к этой музыке. Он будто говорил: я, в общем-то, к ним не принадлежу. Я тут абсолютно случайно. Наверно, ситуация была такая, что играть душа требует, но то ли не кем, то ли что-то ещё. В общем, насколько я помню, это был первый и последний раз, когда он играл с АУ.
А потом я попал на день рождения, по-моему, к Рыбе. Это было в знаменитых купчинских кварталах, столь любимых мною, столь советских и отчаянно бессмысленных. Там происходило обычное питьё водки, но мне было любопытно, поскольку почти все присутствующие были юными панками, и мне было отчаянно интересно с ними пообщаться, попробовать себя. Они, как достаточно молодые люди, были молодыми людьми и панками попеременно – вот он молодой человек, а вот он вспоминает, что он панк, и ему надо быстро
В смерти растения есть нечто непоколебимо-печальное – растение никогда не вернётся на эту землю. В смерти же человека ничего нет трагического – он никогда не рождался, а значит, никогда не умрёт.
***
Нет ничего забавнее гаснущей звезды. Нет ничего красивее моего одиночества.
***
Есть и что-то большее, чем моя поэзия. Но этого не выразить стихами.
***
Ты знаешь, что всё пройдёт. И это никогда не проходит.
***
Если бы мы были разными – у нас, может быть, получился бы диалог. Но ты такая же, как я – и мы друг друга никогда не поймём.
Привычка счастливых людей – всегда разговаривать, в сущности, только с самими собой.
***
Неумение быть счастливым, находясь в одиночестве, – роскошь слишком дорогая, чтобы я мог себе её позволить.
***
Человек может по-настоящему стать счастливым, лишь пережив опыт безраздельного одиночества. Впоследствии он вернётся к людям – но уже обновлённым; он будет наблюдать, как люди приходят и уходят из его жизни – как волны по берегу моря, и с самым близким человеком он навсегда распрощается так, будто собирается увидеть его завтра утром.
Как могу быть безотраден –
падает лист на горячую землю.
Как могу быть одиноким –
капли дождя об асфальт.
Как могу быть я отчаян,
если – минуты безбрежность.
Как могу я отказаться,
когда я – это ты, а ты – это я.
ВладлисЪ
Когда ощущаешь довлеющий над тобой груз неизжитого прошлого, что подчас сопровождается более или менее интенсивным давлением в области темени, ты можешь избавиться от него двумя способами: или погрузиться в прошлое, заняться перепросмотром и постепенно, шаг за шагом очистить сознание от накопившегося там мусора, – или устремиться в будущее настолько интенсивно и непреклонно, что прошлое, образно говоря, не сумеет угнаться за тобой и сгорит в пламени дерзновенного устремления. Конечно, перепросмотр – хорошее дело, и установить это опытным путём может каждый; но что касается лично меня, то у меня нет времени на переживание прошлой жизни – я могу позволить себе тратить его только на жизнь настоящую. Потому-то я и не стану идти окольным путём, вопреки устоявшейся человеческой привычке игнорировать очевидность прямого; я сделал более ценное открытие: перепросмотр не нужен тому, кто устремлён в будущее.
Когда достигаешь внутренней тишины и покоя, жизнь становится интересна не людьми или событиями, а сама по себе – как процесс, который подвержен наблюдению и осознанию. При таком подходе не остаётся места понятию «скука». В действительности скука – это своего рода интеллектуальная боль, признак усталости, истощения умственных сил; необходимы годы напряжённого труда в области самоопустошения, чтобы это состояние стало привычным и перманентным. Вообще, проявление какого бы то ни было рода неудовлетворённости хотя и является естественным для человека, но свидетельствует о наличии болезни под названием «ум»; поэтому медитация или, попросту говоря, осознанность действительно является панацеей от всех бед – она убивает саму идею возможности страдания. Последнее искушение – говорить о безмолвии. Но и это проходит.
Metallica
WHEREVER I MAY ROAM
And the road becomes my bride,
And the road becomes my bride.
I have stripped of all but pride,
So in her I do confide,
And she keeps me satisfied,
Gives me all I need.
And with dust in throat I crave,
Only knowledge will I save
To the game you stay a slave.
Rover, wanderer,
Nomad, vagabond,
Call me what you will.
Oh, but I’ll take my time anywhere,
Free to speak my mind anywhere,
And I’ll redefine anywhere.
Anywhere I roam,
Where I lay my head is home.
And the Earth becomes my throne,
And the Earth becomes my throne.
I adapt to the unknown,
Under wandering stars I’ve grown
By myself but not alone.
I ask no one.
And my ties are severed clean,
The less I have the more I gain,
Off the beaten path I reign.
Rover, wanderer,
Nomad, vagabond,
Call me what you will.
But I’ll take my time anywhere,
I’m free to speak my mind anywhere,
And I’ll never mind anywhere.
Anywhere I roam,
Where I lay my head is home.
Carved on my stone,
My body lie, but still I roam.
[351x494]ГДЕ БЫ Я НИ СКИТАЛСЯ
(Джеймс Хетфилд)
...И дорога становится моей нареченной.
И дорога становится моей нареченной.
Я лишился всего, кроме гордости,
Потому на неё полагаюсь,
И она оставляет меня удовлетворённым,
Приносит всё, что надобно мне.
И хотя попадает пыль в горло – я жажду
Лишь знаний, которые сохраню
Для игры, в которой ты остаёшься рабом.
Странник, скиталец,
Кочевник, бродяга –
Называй меня, как тебе угодно.
...И Земля становится моим престолом.
И Земля становится моим престолом.
Я подготавливаюсь к неизведанному:
Под блуждающими звёздами вырос я –
Один, но не в одиночестве.
Мне не нужен никто.
И мои связи разорваны начисто:
Чем меньшим я обладаю, тем большее обретаю.
Вдали от проторенных троп царствую я,
Странник, скиталец,
Кочевник, бродяга –
Называй меня, как тебе угодно.
Так или иначе, я получаю своё, где бы я ни был,
Я свободно выражаю себя, где бы я ни был,
И мне всё нипочём, где бы я ни был.
Повсюду странствую я.
Куда я главу преклоню – там мой дом.
Надпись на могильном камне моём:
«Моё тело лежит, но я, как и прежде, в пути».
(Перевод by ВладлисЪ.)
Николай Константинович РЕРИХ
Пишут, что не знают моё credo. Какая чепуха! Давным-давно я выражал моё понимание жизни. Ну что ж, повторим ещё раз:
«Искусство объединит человечество. Искусство едино и нераздельно. Искусство имеет много ветвей, но корень един. Искусство есть знамя грядущего синтеза. Искусство – для всех. Каждый чувствует истину красоты, для всех должны быть открыты врата «священного источника». Свет искусства озарит бесчисленные сердца новою любовью. Сперва бессознательно придёт это чувство, но после оно очистит всё человеческое сознание. И сколько молодых сердец ищут что-то истинное и прекрасное! Дайте же им это. Дайте искусство народу, кому оно принадлежит. Должны быть украшены не только музеи, театры, школы, библиотеки, здания станций и больницы, но и тюрьмы должны быть прекрасны. Тогда больше не будет тюрем...
Предстали перед человечеством события космического величия. Человечество уже поняло, что происходящее не случайно. Время создания Культуры духа приблизилось. Перед нашими глазами произошла переоценка ценностей. Среди груд обесцененных денег человечество нашло сокровище мирового значения. Ценности великого искусства победоносно проходят через все бури земных потрясений. Даже «земные» люди поняли действенное значение красоты. И когда утверждаем: Любовь, Красота и Действие, мы знаем, что произносим формулу международного языка. Эта формула, ныне принадлежащая музею и сцене, должна войти в жизнь каждого дня. Знак красоты откроет все «священные врата». Под знаком красоты мы идём радостно. Красотою побеждаем. Красотою молимся. Красотою объединяемся. И теперь произнесём эти слова не на снежных вершинах, но в суете города. И чуя путь истины, мы с улыбкою встречаем грядущее».
Писалось это двадцать лет назад, а говорилось и гораздо раньше. Те самые, кто говорит, что они не знают, отлично слышали от меня самого. Знать-то они знают, но для каких целей им нужно набросить тень, внести неопределённость? «Клевещите, клевещите, всегда что-нибудь останется». А мы всё же будем звать к прекрасному, и ценность творчества будет нашей основою.
1938
Курсив мой; цит. по кн.: Ковалёва Н.Е. (сост). Рерих: жизнь, творчество, миссия. – М.: Эксмо, 2008. – 416 с. (С. 7-8.)
...неважно, что случилось или случится: ты никогда не потеряешь своей ценности. Грязный или чистый, помятый или отутюженный – ты всегда будешь бесценен для того, кто тебя любит. Наша ценность определяется не тем, что мы делаем или с кем мы знакомы, а тем, кто мы. Ты особенный, как и все остальные, – никогда не забывай об этом.
Ни один нормальный человек на Земле жить не будет)))
...быть недостижимым – вовсе не означает прятаться или скрываться. И не означает, что нельзя иметь дело с людьми. Охотник обращается со своим миром очень осторожно и нежно, и не важно, мир ли это вещей, растений, животных, людей или мир силы. Охотник находится в очень тесном контакте со своим миром, и тем не менее он для этого мира недоступен. [...] Он недоступен потому, что не выжимает из своего мира всё до последней капли. Он слегка касается его, оставаясь в нём ровно столько, сколько необходимо, и затем быстро уходит, не оставляя следов.
Карлос Кастанеда, «Путешествие в Икстлан», гл. 7, перевод А. Сидерского
Человеку свойственно любить и быть любимым. Более того, нам необходима взаимность чувств. Иные люди, не веря в свои силы, обращаются к знахарям и колдунам. Ворожба, безусловно, помогает на время подчинить строптивых возлюбленных. Однако любовный морок проходит через три-пять месяцев, и возвращаются разлад, равнодушие, отчуждённость. Душа любого существа не терпит долгого насилия.
В поисках средств удержать, сохранить, укрепить угасающую любовь человек ищет самые эффективные средства, забывая о том, что наиболее надёжными средствами чародейства остаются незаметные действия повседневной магии.
Простые и незаметные способы обвораживания более пленительны, нежели циничная «химия», замешанная на толчёных языках соловья, высушенных мозгах курицы или годами выдерживаемого помёта. Приготовление еды – магично; обратите внимание – с каким настроением Вы стряпаете завтрак? Какие слова у Вас на уме при помешивании жарящегося картофеля? Человек – существо лучистое. Он излучает энергию. Настроение не только внутри нас, оно распространяется вокруг нас. Каждый человек – генератор, излучатель. Непритязательное блюдо к завтраку может быть пропитано не только жирами, но и Вашим шёпотом, Вашим настроением, Вашим отношением.
Магия встреч и расставаний – звенья большой цепи, но немаловажные звенья. Прежде всего, избегайте упрощения в отношениях. Магия встреч и расставаний – малая драматургия нашей жизни. Нередко мы надолго запоминаем не столько время, которое мы провели вместе, сколько последние минуты перед расставанием. Как взглянули друг на друга, как прикоснулись друг ко другу, сколько нежности и печали, бодрости и уверенности друг в друге, чуть бравады или нетерпеливости – душа уходящего и душа остающегося несут все детальки. Как бы мы ни торопились на службу, как бы ни были озабочены, нельзя экономить на взаимоотношениях. Чтобы не потерять любимого человека, необходимо иметь небольшой резерв сил для крошечного искреннего – повторяю, искреннего – спектакля для самого дорогого Вам человека.
Принявший эти условия никогда не будет одинок. Когда заявляют. что работа отнимает все силы, и на личные отношения их не остаётся, я понимаю. что данный человек прячется в работе. Эта особа желает, чтобы любили её, но не желает участвовать в битве за любовь.
Магичны улыбки, слёзы, ссоры и примирения. Магичен смех. Многие люди страдают по тем или иным причинам депрессиями, и, чтобы завоевать их и привязать к себе, иногда достаточно лёгкого смеха при пробуждении. Он прозвучит как зов к благополучию, он организует привкус жизнелюбия и умиротворённости. Наша планета устроена так, что для магического сознания нет проблем, но есть задачи, которые всегда решаемы.
Для одних труд и любовь – праздник, у других они вызывают только тяжесть на сердце. В последнем случае принято искать «бабок» и лечиться от сглаза или порчи. Бывает и сглаз, и порча. Однако чаще всего причина в нас самих, потому что мы сделали неверный выбор. Все знают, что быть здоровым и богатым лучше, чем бедным и больным. Но, создавая программу собственной жизни, мы часто соглашаемся на бедность и болезнь. Мы называем это обстоятельствами. Отсутствие навыка расходовать и копить силы называем невезучестью, и т. д.
Магия повседневности – самая глубокая и неотвратимая магия. Научитесь общаться с предметами обихода. Приучите себя быть ласковыми с кастрюлями, с носками, цветами, с мебелью, одеждой, обувью. Пойте им самые непритязательные песенки, изучите их нравы. Обувь, например, являясь фундаментом нашей жизни, может создать много мелких неприятностей и мстить нам в самую неподходящую минуту. Она очень любит кремы, и не надо жалеть для сапог и башмаков их любимых лакомств. Они отблагодарят сторицей. Кастрюли одухотворяются от всякого рода порошков. Они будут сиять любовью, если Вы почаще будете устраивать им праздник сыпучего обновления. Одежда, как животные, будет служить верой и правдой, если Вы найдёте время почаще скрести и чесать её разными щётками.
Любите Ваш дом, и
Психологические и прикольные тесты LiveInternet.ru
Рисунок: http://www.avazun.ru/images/24645/
Они играют со смертью, поэтому проигрывают в любом случае...
Я же играю – в Жизнь..
[199x239]пространства. Он – крошечный средь несметного числа крупных, мрачный средь несметного числа светлых.[*] Vi Veri Vniversvm Vivvs Vici (лат. «Силой Истины я победил Вселенную [ещё] при жизни») – магический девиз Кроули в степени 8°=3:: Magister Templi. – Прим. пер.
AUGURIES OF INNOCENCE
To see a World in a grain of sand,
And a Heaven in a wild flower,
Hold Infinity in the palm of your hand,
And Eternity in an hour.
A robin redbreast in a cage
Puts all Heaven in a rage.
A dove-house fill'd with doves and pigeons
Shudders Hell thro' all its regions.
A dog starv'd at his master's gate
Predicts the ruin of the State.
A horse misus'd upon the road
Calls to Heaven for human blood.
Each outcry of the hunted hare
A fibre from the brain does tear.
A skylark wounded in the wing,
A cherubim does cease to sing.
The game-cock dipt and arm'd for fight
«Любой человек, каким бы здоровым он ни был, не может знать иных мест, кроме тех, что он знает. Любой, так же, как и я сейчас, заключён в узкий, известный ему мирок. Поворот на улице, станция метро, кафе – действительно мал этот треугольник. Слишком мал. Ну, а что произойдёт, если этот треугольник увеличится в десять раз? Что изменится, если треугольник превратится в десятиугольник? [...] Мне нужен сейчас мир, выбранный мной самим. Собственный мир, выбранный по собственной воле».
Абэ Кобо, «Сожжённая карта», перевод В.С. Гривнина, курсив мой.
«…напряжение сжимает меня почти в точку… ощущение, что однажды, в день, не отмеченный в календаре, в пункте, не нанесённом на карту, я неожиданно проснулся… если хочешь обязательно назвать это ощущение побегом, пожалуйста, называй… когда пираты, став пиратами, поднимают паруса, чтобы отправиться в неизведанные моря, или когда разбойники, став разбойниками, прячутся в безлюдных пустынях, в лесах, на дне городов, то хоть однажды и они, несомненно, сжимаются в такую же точку… я – никто; пожалуйста, можешь не соглашаться со мной…»
Абэ Кобо, «Сожжённая карта», перевод В.С. Гривнина, курсив мой.