Вчера вы оценивали мои похмельные огурчики. Оценили все, кроме Валеза и его шайки: в рассылку они, несмотря на 15 ваших цитирований не попали, и другие ресурсы, да и пол лиру о них так и не узнают. Сегодня пришла пора волшебным казачьим похмельным помидорчикам рассказать о себе. Эти духмяные дары природы так и просятся в сказки, где едят обычно осетров и лебедей (руки бы поотшибал), а вот заморского гостя, с которым русский мужик прекрасно освоился и не поминают. Восполним пробел.
[266x199]Выбираем томаты одинаковой степени зрелости. Моем, накалываем зубочисткой со стороны плодоножки, чтобы помидоры не растрескались при термообработке. Уложив плотно в банку, перекладываем пряностями. Готовим рассол, доводим до кипения и - в банку, накрываем крышкой и оставим на 5 минут. Сливаем раствор, добавляем водку, доводим его до кипения и снова заливаем в банку, добавив эссенцию. Водка выветрится, а рассол станет ещё более душистым. Закатываем крышкой, (никакой пластмассы), переворачиваем горлышком вниз на сукно, укрываем одеялом. Когда банка остынет, ставим на место хранения, можно хранить при комнатной температуре, но лучше в прохладе. Откроешь такую баночку зимой и летний аромат с ног сшибает. А поутру - бальзам для тех, кого накануне с ног сшибло, а душистые пряные помидорчики - к любому блюду, но рассыпуха с топлёным маслом - обязательно!
[показать]
[346x49]
[показать]
[600x450]
[показать]
[346x49]
[показать]
[553x591]
Город, в котором жил Мулла Насреддин, был маленький. И в нём была старая традиция: если кто-то что-то нашёл, он должен пойти на рынок и трижды громко сказать: я нашел бриллиант, рупию или что-то ещё. Если это кому-то принадлежит, тот человек может взять своё обратно. Если никто не потребует эту вещь, нашедший становится её владельцем.
Мулла Насреддин нашёл бриллиант. Согласно правилу он пришёл на рынок, объявил три раза, что нашёл бриллиант и, если у него есть владелец, пусть он его возьмёт. Никто не объявился, и он вернулся с бриллиантом домой.
Жена спросила:
— Где ты был среди ночи?
— Ходил на рынок, — сказал он.
Все дела надо делать вовремя.
[568x76]
Однажды мудрец, желая показать бесконечнось познания наглядно, молча поставил на мелкую сетку сосуд, не имеющий дна. И принялся ведро за ведром сыпать в него песок из ближайшей кучи. Горлышко с трудом пропускало песок и часть его рассеивалась по сетке и уносилась ветерком. Некоторые песчинки оставались на сетке под дном, увеличиваясь незаметно в количестве, но большинство просыпалось вниз. Мудрецу обратили внимание на изъян в сосуде, на что он ответил:
- Сосуд, который я пытаюсь наполнить олицетворяет вместилище знания, состоящего из песчинок. Для того чтобы увидеть, когда он будет полон, я смотрю на горлышко сосуда, а не на его дно. Я верю, что те песчинки, что задержались, остановят другие песчинки, песок поднимется доверху, и эта вера помогает мне. Я буду считать процесс передачи знания законченным, как только сосуд наполнится, но для этого я должен передать ему свою веру. Получится вера-знание, и, может, тогда я заинтересуюсь дном сосуда.
[346x49]
[показать]

[346x49]
[показать]

[263x297]
[346x49]
[600x450]
[131x223]
[346x49]
[показать]
[346x49]
[360x480]
[346x49]
[346x49]
[568x76]

[показать]
[346x49]
Мягкие языки пламени, безжалостно разрывая темноту, настойчиво стремились куда-то в высь. Они как будто бежали наперегонки, толкали друг друга из стороны в сторону, пылали от желания наконец достигнуть своей цели: дотянуться до звезд. Чем их так манили эти холодные серебристые сплетения, никто не знает: то ли от восхищения, то ли от желания занять их место. Они весело подмигивали друг другу, смеялись, бранились. И от всего этого балагана шло приятное ощущение тепла и заботы…
- Ты, наверное, совсем там замерзла, моя малышка? Сядь поближе к костру. Вместе с ним и моей любовью я попытаюсь тебя согреть.
Она двигалась по росистой траве так бесшумно и легко, что можно было сказать: она плывет… Темная бронза ее волос спадала на ее хрупкие плечи, и в этом свете костра как бы переливалась тысячами искорками, придавая ей немного таинственности и даже колдовства.
- Я так люблю смотреть на огонь. Не знаю почему, но он так притягивает мое внимание. Он как будто танцует… Посмотри! Ты когда-нибудь видел более страстный танец, когда сгораешь до того, как сделаешь последний такт? Движение огня… Такое плавное и такое стремительное… Оно поглощает тебя целиком, а ты даже не можешь сопротивляться… Это необычная ласка..., необычное влечение…
- Ты такая выдумщица, малышка! Сколько раз я видел огонь, видел его пламя. Но никогда не замечал, как он танцует. Ты во всем обыденном, протухшем серостью и банальностью до мозга костей, видишь что-то загадочное, необычное… Я иногда думаю, может ты совсем из другого мира, ведь ты так не похожа на остальных. В тебе нет маленькой загадки, ты сама – одна большая тайна! И мне порой так хочется ее разгадать, разобраться, какая ты на самом деле. Но чем больше я узнаю тебя, тем больше мне кажется, что ты непостижима.
- Глупенький! Ты пытаешься поймать солнечного зайчика! Но чем больше ты к нему приближаешься, тем больше он отдаляется от тебя. Пока ты любишь меня, я всегда буду оставаться для тебя загадкой, «пришельцем» из другого мира…
Теперь, чтобы ее согреть, ему не нужен был костер. Весь жар его тела обрушился на нее всепоглощающей лавиной. Никакие слова не передадут их ощущения в эти минуты…
Может быть, они не были созданы друг для друга, но она смогла подарить ему всю свою безграничную любовь, она сумела создать для него свой мир, без обмана и предательства. А у него не хватало слов, чтобы выразить свою благодарность ей за это. Скорее всего он превратил ее в любовь, такую же преданную и чистую, какой она является на самом деле. И теперь им не страшны никакие невзгоды, ведь теперь они вместе…
Теплая июльская ночь укутывала их пеленой сна… Ее легкий аромат, смесь луговых трав и свежего сена, кружил им головы, заставляя обо всем забыть и погрузиться в неповторимый мир любви… Где-то далеко разливались в пении соловьи и стрекотали кузнечики… Природа засыпала… И только танец огня не хотел прекращаться. Казалось бы, что вот пламя затухает, как оно с новым жаром начинало свои движения, отражая всю стихию огня…
Никогда не упрощайте необыкновенное! И этот мир вам не будет казаться таким тусклым и безрадостным…
[568x76]
[450x338]Обсуждали мы с друзьями мою предыдущую миниатюрку про дворнягу. Ясное дело, вся жалость и сострадание перепали дворняге: мол меня-то кто-нибудь подберёт. Обсуждали собачек, а я вдруг о кошках вспомнил. Не нынешних кисах, на биссерных думочках вальяжно млеющих и обфотканых, занявших, как и блинчики, все рассылки. А из моего арийского детства…
Жили мы в бараке в сотне метров от красавца Дона и котов «ничьих» в бараке и вокруг водилось с десяток. Кроме пинков им иногда доставались объедки: рыбная требуха. От мяса Хрущёв нас, казаков, за Новочеркасск отучил, а Брежнев приучать даже не собирался. У барачных мальчишек было обычаем перед школой смотаться на бережок за парой десятков окушков: мог «цапнуть» на дурку и сазанчик или щурёнок. Всё шло в семейный котёл: даже с хлебом тогда было туго.
Вид этих, вечно голодных и ободранных котов, вызывал у меня воистину горчайшее отчаяние: для меня тогда уже птаха, упавшая из под стрехи, и охромевшая собачонка имели право на горе и сострадание, соизмеримое с состраданием к человеку. Пару раз я приносил котам малька, для домашней пищи негодного, но и его у меня наладились отбирать трое братьев-цыган с водокачки, с которыми и взрослые-то старались не связываться.
Разумеется всех этих Барсиков и Фурзиков один я различал и знал поимённо, мазал зелёнкой им уши после весеннего счастья любви и накладывал шины после проявлений «любви» братьев старших. Но то почти ненормальное сострадание, которым я был наделён, сколько себя помню с детства, требовало большего. Я почти физически ощущал их голод: сам был вечно полуголоден в бедненькой семье учителей, детей кулака и архиепископа под надзором власти.
Сначала я снова взялся за цыган, но хоть навыки живы, полученные на Алтае, позволяли мне справиться с одним, а то и с двумя сразу, их было трое и у одного был нож. Приятель предложил разорять воробьиные гнёзда, не осознавая равноценности для меня жизней всех беззащитных или нуждающихся в помощи Божьих тварей. Ничем закончилась попытка смены места: рыба водилась обильно только возле «запретки» водокачки. Вечерами за амбаром я собирал всю голодную шайку, мы лежали в бурьяне, я плакал, обнимал их и обещал завтра же что-то придумать. Это было мучительное время: они мне верили.
Сначала родилась идея: малька надо потребить на месте. За рыбу покрупнее цыган бы просто убили – это была ЕДА. Коты уже бегали за мной на криницу за водой: как-то само собой вышло, что в пределах жилой зоны они любили выслушивать мои комментарии относительно их подлых привычек, вечно отираясь вокруг меня, пока я хозяйничал. Но дальше мостков, а это только пол пути, ни один за мной не ходил.
У меня была и осталась черта характера, привитая арийским воспитанием: видишь Путь – иди.
- Если хотите жрать, - заявил я банде в четыре часа утра следующего дня, - пойдём за мной. Я взял удочку и демонстративно не глядя в их сторону, двинулся к мосткам. Через метров 15 небрежно глянул через плечо: шайка стояла на месте.
- Барс, сука, - я заплакал от ощущения бессилия, - у тебя совесть есть?!
Спросите у кота про совесть и дождитесь, что он вам ответит. Если вообще ответит и если ещё поймёте, что вас просто посылают. А Барс как будто только ждал этих моих слов, чтобы убедиться, что с ума сошёл я, а не он. И спокойно двинулся вслед за мной. Нечего и говорить, что за ним, ничтоже сумняшеся, двинулись остальные.
На берегу я перецеловал их всех от избытка чувств и волнения и мы принялись за дело. Люди, в тот день я сам взял почти ведро окушков и плотвы при двух сазанчиках, и на каждую наглую кошачью рожу пришлось не менее 20 (!) мальков. Так они на моей памяти ели только раз: пьяный Жорик собрался чистить улов во дворе, а пьяный же Славик предложил усугубить на халяву. Отлучились на чуток. Ну а характер котов вы знаете.
И всё-таки самое интересное не это. Ни один (!) из этих облопавшихся котов меня не покинул. Домой возвращались чинно: впереди я с ведёрком и удой, а за мной вся банда по ранжиру. Так будет и впредь, а однажды они помогут мне в драке с цыганами, которая всё-таки состоится. Но это уже другая история.
[показать]
Мягкие языки пламени, безжалостно разрывая темноту, настойчиво стремились куда-то в высь. Они как будто бежали наперегонки, толкали друг друга из стороны в сторону, пылали от желания наконец достигнуть своей цели: дотянуться до звезд. Чем их так манили эти холодные серебристые сплетения, никто не знает: то ли от восхищения, то ли от желания занять их место. Они весело подмигивали друг другу, смеялись, бранились. И от всего этого балагана шло приятное ощущение тепла и заботы…
- Ты, наверное, совсем там замерзла, моя малышка? Сядь поближе к костру. Вместе с ним и моей любовью я попытаюсь тебя согреть.
Она двигалась по росистой траве так бесшумно и легко, что можно было сказать: она плывет… Темная бронза ее волос спадала на ее хрупкие плечи, и в этом свете костра как бы переливалась тысячами искорками, придавая ей немного таинственности и даже колдовства.
- Я так люблю смотреть на огонь. Не знаю почему, но он так притягивает мое внимание. Он как будто танцует… Посмотри! Ты когда-нибудь видел более страстный танец, когда сгораешь до того, как сделаешь последний такт? Движение огня… Такое плавное и такое стремительное… Оно поглощает тебя целиком, а ты даже не можешь сопротивляться… Это необычная ласка..., необычное влечение…
- Ты такая выдумщица, малышка! Сколько раз я видел огонь, видел его пламя. Но никогда не замечал, как он танцует. Ты во всем обыденном, протухшем серостью и банальностью до мозга костей, видишь что-то загадочное, необычное… Я иногда думаю, может ты совсем из другого мира, ведь ты так не похожа на остальных. В тебе нет маленькой загадки, ты сама – одна большая тайна! И мне порой так хочется ее разгадать, разобраться, какая ты на самом деле. Но чем больше я узнаю тебя, тем больше мне кажется, что ты непостижима.
- Глупенький! Ты пытаешься поймать солнечного зайчика! Но чем больше ты к нему приближаешься, тем больше он отдаляется от тебя. Пока ты любишь меня, я всегда буду оставаться для тебя загадкой, «пришельцем» из другого мира…
Теперь, чтобы ее согреть, ему не нужен был костер. Весь жар его тела обрушился на нее всепоглощающей лавиной. Никакие слова не передадут их ощущения в эти минуты…
Может быть, они не были созданы друг для друга, но она смогла подарить ему всю свою безграничную любовь, она сумела создать для него свой мир, без обмана и предательства. А у него не хватало слов, чтобы выразить свою благодарность ей за это. Скорее всего он превратил ее в любовь, такую же преданную и чистую, какой она является на самом деле. И теперь им не страшны никакие невзгоды, ведь теперь они вместе…
Теплая июльская ночь укутывала их пеленой сна… Ее легкий аромат, смесь луговых трав и свежего сена, кружил им головы, заставляя обо всем забыть и погрузиться в неповторимый мир любви… Где-то далеко разливались в пении соловьи и стрекотали кузнечики… Природа засыпала… И только танец огня не хотел прекращаться. Казалось бы, что вот пламя затухает, как оно с новым жаром начинало свои движения, отражая всю стихию огня…
Никогда не упрощайте необыкновенное! И этот мир вам не будет казаться таким тусклым и безрадостным…
[568x76]