[показать]

Совы — удивительные существа, которые символизируют мудрость. Сами по себе они очень красивые, поэтому вдохновляют рукодельниц на творчество.

Предлагаем вам интереснейшие МК по созданию интереснейших изделий, в основе которых любимая всеми сова.

Как крючком связать сову

Этот пирожок получится абсолютно у всех! Несмотря на простоту в приготовлении, уходит так-же быстро, как и готовится.

[640x426]

[показать]

Взяв первые буквы своего имени, отчества и фамилии, ты без труда узнаешь свой характер.
[680x460]

Акедия: синдром потери смысла

Олег Бочарников

Среди множества определений тоски и меланхолии есть одно особенное. История акедии («уныния») начинается ещё у византийских монахов, но в современности обретает новое значение и актуальность.
В 1916 году профессор Бертран Рассел переживал не лучшие времена. Продолжалась война, будущее вселяло страх, оставаться пацифистом становилось всё труднее, а научные занятия выглядели бессмысленными. Позднее в своей «Автобиографии» он признаётся: «Временами на меня находили припадки такого отчаяния, что я целыми днями непо­движно сидел в кресле, изредка почитывая Екклесиаста».

В начале XX века многие интеллектуалы вдруг вспомнили забытое слово — акедия. Так стали называть меланхолическое состояние, попадая в которое человек не видит смысла в собственных занятиях. То, что раньше вызывало жгучий интерес, представляется тусклым и никчёмным. «Нет же­ланий, кроме одного — ничего не делать. Нет устремлений, кроме стремления в небытие», — писал Рольф Лагеборг в своём описании акедии, сделанном после Первой мировой войны.
[показать]

Эдвард Мунк, «Меланхолия» (1894-96 гг.)

Сегодня это состояние могут называть ментальной усталостью, скукой, тоской или сердечной тревогой. Раньше оно было состоянием духа, в котором человек отпадает от божественной благодати.

Само слово «акедия» (лат. acedia) впервые появляется у христианских монахов-еремитов, которые большую часть времени проводили в одиночестве, находясь в своих кельях, и лишь изредка собирались для совместной трапезы или молитвы. Акедия — самое тяжёлое испытание, которое ждёт человека, вставшего на путь духовной жизни. Это испытание, в котором он вынужден столкнуться не с внешними искушениями, а с самим собой.

Благодаря усердному самонаблюдению монахи знали толк в бессознательном и разбирались в нём лучше, чем многие современные психоаналитики. Евагрия Понтийского, жившего в IV веке н.э. иногда даже называют «Фрейдом до фрейдизма». Он оставил проникновенное и ироничное описание акедии, в котором каждый любитель прокрастинации легко может узнать себя:

«Бес уныния, который также называется "полуденным", тяжелее всех. [...]. Прежде всего этот бес заставляет монаха замечать, будто солнце движется очень медленно или совсем остаётся неподвижным, и день делается словно пятидесятичасовым. Затем бес [уныния] понуждает монаха постоянно смотреть в окна и выскакивать из кельи, чтобы взглянуть на солнце и узнать, сколько ещё осталось до девяти часов, или для того, чтобы посмотреть, нет ли рядом кого из братии. Ещё этот бес внушает монаху ненависть к [избранному] месту, роду жизни и ручному труду, а также [мысль] о том, что иссякла любовь и нет никого, [кто мог бы] утешить его».
[показать]

Фрагмент картины Иеронима Босха «Искушение Святого Антония» (ок. 1490 г.)
(источник: artchive.ru)
Акедию вызывает одиночество и сомнение в избранном деле. Это состояние, в котором гаснет любое желание. Ничто не внушает интереса — хочется либо лежать на кровати, не вставая, либо бежать куда глаза глядят. Это тот момент, когда я понимаю: с меня хватит. Хватит с меня моего места, моего образа жизни, моего характера, хватит с меня самого себя. Похожее ощущение испытывает Робинзон на своём острове.

Даже если мы не монахи, акедия имеет к нам самое прямое отношение.

Ролан Барт в своём лекционном курсе «Как жить вместе» описывает это состояние как «утрату инвестиции» в некоторый образ жизни. «Я могу проснуться утром и увидеть, как передо мной прокручивается программа моей недели — в отсутствие всякой надежды. Всё повторяется, всё возвращается: те же задачи, те же встречи, и при этом никакой инвестированности, даже если каждый пункт этой программы вполне выносим, а порой даже приятен». Это ещё не депрессия, но смысл жизни уже утрачен.

Со временем акедия превратилась в грех уныния, а затем стала ассоциироваться с другим пороком — ленью. Где-то в XVI веке акедия разделилась на две ветви: первая (психическая) соединилась с меланхолией — подавленностью, мрачным состоянием духа, вторая (социальная) объяснялась ленью, халатностью и безволием. Меланхолия была уделом привилегированных классов, а за лень и нерадивость, как всегда, наказывали простой народ.