В двух случаях из трех семейная жизнь Тютчева была трагедией и один раз – драмой. Елена Александровна Денисьева (1826-1864) – одна из трагедией.

Осенью 1845 г. Федор Иванович устроил своих дочерей Дарью и Екатерину в Смольный институт. Несмотря на высокое покровительство, они были пенсионерками императорской семьи, Федор Иванович посчитал полезным познакомиться и поддерживать хорошие отношения с инспектрисой института Анной Дмитриевной Денисьевой, от которой многое зависело в судьбе учащихся. У Анны Дмитриевны была племянница Елена Денисьева, которая жила вместе с ней в Смольном на правах вольнослушательницы. Сохранился словесный портрет Елены той поры: "...природа одарила ее большим умом и остроумием, большою впечатлительностью и живостью, глубиною чувства и энергией характера, и когда она попала в блестящее общество, она и сама преобразилась в блестящую молодую особу, которая при своей большой любезности и приветливости, при своей природной веселости и очень счастливой наружности всегда собирала около себя множество блестящих поклонников".

Конечно, посещая инспектрису, он не мог не обратить внимания на ее племянницу. Встречи могли происходить и на "нейтральной" территории, поскольку Елена часто посещала своих подруг вне стен института.

Все произошло как в сказке, где "жалкий чародей" околдовал юную красавицу. Елена не просто влюбилась, она бросилась в омут с головой, забыв обо всем.

"Тайный брак" с Денисьевой был заключен в июле 1850 г. В это время его жена Эрнестина, еще не подозревая о глубине постигшего ее семью несчастья, писала П.А. Вяземскому, что Федор Иванович "нанял себе комнату возле Вокзала и несколько раз оставался там ночевать".

Это подтвердилось в стихотворении, написанном через 15 лет после события и через год после смерти Денисьевой: "Сегодня, друг, пятнадцать лет минуло..." Тайна была великая: почти сорок лет стихотворение хранилось в архиве Георгиевских, и было опубликовано через тридцать лет после смерти поэта под заголовком "15-го июля 1865 г."

Знала ли Елена, в какую пропасть она прыгнула? Едва ли. Но прыгнула, и это говорит о многом.

Внешне все выглядело, как мелкая интрижка, на которую свет готов был смотреть снисходительно. Однако снятая для Денисьевой квартира находилась недалеко от Смольного, и о встречах "молодых" вскоре стало известно в институте. Тучи начали сгущаться. В марте 1851 г. должен был состояться торжественный выпуск класса, который вела Анна Дмитриевна Денисьева, тетушка Елены, более того, в этом классе учились еще две племянницы Анны Дмитриевны. Разразилась гроза:
Анна Дмитриевна рассчитывала после успешного выпуска получить серьезное повышение. Вместо этого ей пришлось выйти на пенсию и освободить казенную квартиру;
будущее Елены также не вызывало сомнений: она должна была стать фрейлиной. Однако после скандала ей отказали в домах, где раньше принимали с радостью. Подруги прекратили с ней отношения, исчезли поклонники;
отец, приехавший на выпускной бал младших дочерей, узнав о похождениях старшей и опасаясь за судьбу остальных дочерей, отказался от

    Эрнестина Дернберг (1810-1894) – женщина замечательной внешности, прекрасно образованная и, к тому же, богатая. Что заставило ее из толпы поклонников выделить Федора Ивановича Тютчева? Человека, не сделавшего карьеры в свои тридцать лет, нетитулованного, вдобавок обремененного семьей и долгами. Дело в том, что Теодор, так звали Тютчева в Мюнхене, обладал даром очаровывать. Его тонкие, остроумные суждения, светские манеры, блестящая образованность никого не оставляли равнодушным. Беседа с ним была каскадом словесного творчества.

В Мюнхене у Тютчева был близкий знакомый Карл Пфеффель (1811-1890), который, как и многие светские знакомые Теодора, был покорен его остроумием и неожиданностью суждений. Скорее всего, он написал о Теодоре своей сестре Эрнестине, и это заронило в ее душу интерес.

Эрнестина приехала в Мюнхен зимой 1833 г. вместе с мужем бароном Фридрихом фон Дернбергом (1796-1833). Здесь на одном из балов Карл и представил им своего знакомого – русского дипломата Теодора Тютчева. Точно ли на том же бале или на одном из последовавших муж Эрнестины неважно себя почувствовал и, уезжая домой, обратился к оказавшемуся рядом Теодору: "Поручаю вам мою жену". Дальнейшие события показали, что судьбе было угодно вынести свой приговор в форме обычной светской любезности. "Недомогание" оказалось серьезным. Через несколько дней барон Фридрих фон Дернберг умер.

Вскоре Карл обнаружил, что отношения Эрнестины и Теодора становятся нежнее, чем им следовало быть. Он не раз бывал в семье Тютчева, пользовался расположением жены Тютчева Элеоноры и понимал двусмысленность положения, в которое попал.

Карл и Эрнестина были дружны с детства. Они рано потеряли мать и воспитывались сначала бабушкой, а потом гувернанткой-англичанкой, которая стала их приемной матерью. Отношения с мачехой не сложились, и с 11 лет Эрнестина жила в пансионах. В двадцать лет, при первой возможности, она выскочила замуж, чтобы избавиться от опеки мачехи. В 1833 г. умер ее муж, а в 1834 – отец. Эрнестина получила свободу и наследство.

Карл пытался использовать свое влияние, чтобы образумить сестру, но не преуспел. Эрнестина успела влюбиться.

Трудное начало

Отношения с Теодором оставили хрупкий след в альбоме-гербарии, который Эрнестина вела много лет. Эти дорогие для нее записи под засохшими цветами прочитал почти через полтораста лет ее правнук: "Воспоминание о счастливых днях, проведенных в Эглофсгейме!! Цветы, сорванные 5 июня 1835 г.", "Воспоминание о 20 марта 1836 г.!!!", "Воспоминание о моем отъезде из Мюнхена!! Понедельник, 18 июля 1836 г."

Роман Эрнестины с Теодором развивался на фоне все возраставших семейных трудностей в семье Тютчевых. Развязка чуть не наступила в мае 1836 г., когда Элеонора в отчаянии попыталась уйти из жизни. Трудно представить состояние женщины,

     Графиня Клотильда фон Ботмер (1809-1882) – одна из прекрасных, и не только внешне, женщин, которой поэты посвящали стихи. У графини Клотильды поэтов-поклонников было трое.

Первым был русский поэт Тютчев. В жизни Клотильды он появился раньше всех и исчез позже всех. Второй промелькнул в ранней молодости Клотильды, но зато это был Генрих Гейне (1797-1856). И был еще один – барон Аполлоний фон Мальтиц (1795-1870). Поэт ныне забытый.

Забегая вперед, можно сказать, что Провидение хранило Клотильду с самого начала. Оно уберегло ее от легкомысленного Гейне, растратившего свое здоровье на развлечения. Не дало осуществиться мечте выйти замуж за обожаемого Теодора, известного своими служебными и семейными проблемами.

 Зато Провидение дало ей радость общения с Тютчевым, сделавшим ее имя бессмертным, и подарило семейную жизнь с Мальтицем, который смог дать счастье любимой женщины.

Итак, по порядку.

Клотильда родилась в Мюнхене в апреле 1809 г. В семье Ботмеров было двенадцать детей, она была восьмым ребенком, а старшей была ее сестра Элеонора (1800-1838), которая, как часто бывает в многодетных семьях, "пасла" малышей.

Семнадцати лет Элеонора вышла замуж за русского дипломата Александра Петерсона, однако в конце 1825 г. случилась беда: муж умер, и Элеонора осталась с четырьмя сыновьями.

Была весна 1826 г. Элеонора часто наведывалась в русскую миссию по делам, связанными со смертью мужа, а Тютчев только вернулся в Мюнхен из отпуска, полученного после неудачного сватовства к Амалии Лерхенфельд. Здесь Теодор и познакомился с Элеонорой, а через нее и с Клотильдой. Клотильде в ту пору было 17 лет. Конечно, 22-летний Теодор, так звучало его имя в Германии, увлекся обеими сестрами-красавицами. Бывает и такое, что в молодого, обаятельного служащего миссии влюбились обе сестры. Но Клотильда понимала положение Элеоноры, и, то ли по ее настоянию, то ли по мягкости своего характера, сделала так, что Теодор "предпочел" старшую сестру.

Весной 1828 г. частым гостем в гостиной Тютчевых стал Гейне. В одном из писем Гейне писал: "Знаете ли вы дочерей графа Ботмера? Одна, уже не очень молодая, но бесконечно очаровательная, состоящая в тайном браке с молодым русским дипломатом и моим лучшим другом Тютчевым, и ее очень юная красавица сестра – вот две дамы, с которыми я нахожусь в самых приятных и лучших отношениях. Они обе, мой друг Тютчев и я, мы часто обедаем вчетвером". Письмо было написано в апреле, а в июле Гейне уехал во Флоренцию.

Теодор ревновал. Гейне был известным ловеласом, но думается, не только это имело значение, когда Тютчев писал стихи, адресованные Клотильде: "Не верь, не верь поэту, дева". Видимо, себя он поэтом не считал и имел в виду своего друга Гейне. Клотильда русского языка не знала, но Теодор прекрасно знал немецкий и мог вполне донести до нее стихотворный перевод. Вскоре отношения Тютчева и Гейне испортились. Теодор пренебрег просьбой Гейне оказать протекцию для получения кафедры в мюнхенском университете, выполнение которой могло вернуть Гейне в Мюнхен. Клотильда не огорчилась.

Время, проведенное с сестрами Ботмер после женитьбы на Элеоноре,

    Трудно остаться равнодушным, глядя на портрет Элеоноры фон Ботмер (1800-1838). А ведь портрет не преувеличение гламурного художника. Многие считали Элеонору "бесконечно очаровательной".

    Главным событием в жизни Элеоноры стала встреча с Тютчевым. Знакомство состоялось в Мюнхене в непростое для обоих время. Тютчев в феврале 1826 г. только вернулся в миссию из восьмимесячного отпуска, в который его отправили после неудачного сватовства к Амалии Крюденер. Элеонора, к этому времени потерявшая мужа и оставшаяся с тремя сыновьями на руках, приходила в миссию по делам наследства: ее муж был российским дипломатом.

Сближение происходило стремительно. В марте 1826 г. Элеонора и Теодор, так на немецкий манер звали Федора, заключили "тайный брак". Брак быстро перестал быть "тайным" и вызвал недоумение: зачем блиставшему в свете Тютчеву потребовалось связывать себя с вдовой старше него на три года и обремененную детьми от прежнего брака.

    На самом деле, эта встреча была нужна и Элеоноре, и Теодору. Элеоноре, конечно, нужно было устраивать свою жизнь, и была надежда, что Теодор, если не сейчас, то в будущем сможет обеспечить семью. У Теодора давала себя знать "боль не закрывшихся ран", нанесенных сватовством к Амалии. Всю жизнь Теодор нуждался не только в женской любви, но и в материнской опеке. Элеонора, выросшая в семье, где кроме нее было еще одиннадцать детей, а она была старшей, могла совмещать эти роли. К тому же, Теодор умел очаровывать, когда хотел, а он хотел. Ближайшее будущее показало, что Элеонора была сильно увлечена. Официально брак был оформлен в начале 1829 г., а в апреле родилась их первая дочь Анна.

Конец 1820-х – начало 1830-х гг. было для Элеоноры и Теодора "золотым временем". В 1846 г. он рассказывал Анне: "Если бы ты видела меня за пятнадцать месяцев до твоего рождения... Мы совершали тогда путешествие в Тироль – твоя мать, Клотильда, мой брат и я. Как все было молодо тогда, и свежо, и прекрасно! Первые годы твоей жизни, дочь моя, которые ты едва припоминаешь, были для меня годами, исполненными самых пылких чувств. Я провел их с твоей матерью и с Клотильдой. Эти дни были так прекрасны, мы были так счастливы!"

Первые сложности

Элеонора оказалась хорошей женой. Она вела хозяйство, воспитывала детей, заботилась о самом Теодоре, который требовал внимания не меньше ребенка. Элеонора на всем старалась экономить: перешивала старые вещи, тайком от знакомых ходила за покупками на окраину города, где цены были ниже. Но денег все равно не хватало.

Теодор же, как своенравный ребенок, занимался только тем, что вызывало его интерес. Из-за небрежного отношения к службе карьера

[показать]И.Штилер. Портрет баронессы Амалия Крюденер, 1828 г.

    В далеком 1823 г., когда Федор Тютчев познакомился с Амалией (1808-1888), она только-только получила право именоваться графиней Лерхенфельд.

Пятнадцатилетняя Амели была так очаровательна, а девятнадцатилетний Теодор – так предупредителен и мил, что между ними быстро возникла трепетная влюбленность. Они бродили по зеленым улочкам Мюнхена, заходили в уютные кафе и картинные галереи. Иногда выезжали за город, на холмистые берега голубого Дуная.

Осенью 1824 г. Теодор сделал Амели предложение. Шестнадцатилетняя графиня согласилась, но...

Амалия происходила из старинного и богатого рода. Ее матерью была принцесса Тереза Турн-унд-Таксис (1773-1839) – сестра прусской королевы Луизы. Отцом – граф Максимилиан Лерхенфельд (1772-1809). Отец умер, когда дочери был всего один годик, а поскольку ребенок был незаконнорожденный, то, по просьбе отца, малышку как приемную дочку воспитывала жена графа Лерхенфельда. Некоторые утверждают, что отцом Амалии, на самом деле, был прусский король Фридрих-Вильгельм III. Это объясняет странность истории.

У королевы Луизы была дочь Шарлотта, которая стала женой Николая I, и получила имя Александры Федоровны. Таким образом, Амалия была кузиной, а, может быть, и сестрой русской императрицы.

  Естественно, для родственников Амалии молодой внештатный сотрудник миссии, к тому же нетитулованный и небогатый, не был привлекательной партией. Теодору отказали. 23 ноября 1824 г. он пишет стихотворение, начинающееся словами:

     В 1825 г. Амалия стала женой его сослуживца барона Александра Сергеевича Крюденера (1786-1852). Амалия не была в восторге от вынужденного брака: Александр Сергеевич отличался тяжелым характером, с его стороны это был брак по расчету, к тому же, он был старше жены на двадцать два года.

Но и у Амалии были свои особенности. Во-первых, право именоваться графиней Лерхенфельд имело ограничение: она не могла пользоваться гербом и генеалогией. Это омрачало радость. Во-вторых, лишенная в детстве родительского тепла, Амели научилась трезво смотреть на происходящее и пользоваться своим природным очарованием. "Она хотела вознаградить себя за навязанное ей замужество, и окружила себя блестящим обществом, в котором она играла роль и могла повелевать".

    Амалия стала баронессой Крюденер, Теодор влюбился в прелестную Элеонору фон Ботмер. Семьи Крюденеров и Тютчевых жили в Мюнхене недалеко друг от друга. Амалия закружилась в вихре светской жизни: балы, театры, приемы, домашние концерты.

    О

               * * *

Сегодня, друг, пятнадцать лет минуло
С того блаженно-рокового дня,
Как душу всю свою она вдохнула,
Как всю себя перелила в меня.

И вот уж год, без жалоб, без упреку,
Утратив все, приветствую судьбу...
Быть до конца так страшно одиноку,
Как буду одинок в своем гробу.

                                              15 июля 1865

Ф.И.Тютчев. Полное собрание стихотворений.
Ленинград, "Советский писатель", 1957.

Люблю глаза, мой друг  - читает М.Козаков  00.34

                    ***

Люблю глаза твои, мой друг,
С игрой их пламенно-чудесной,
Когда их приподымешь вдруг
И словно молнией небесной
Окинешь бегло целый круг...

Но есть сильней очарованья:
Глаза, потупленные ниц
В минуту страстного лобзанья,
И сквозь опущенных ресниц
Угрюмый, тусклый огнь желанья

                                        1836

стр     1     2      3     4

       Bторaя  женa Эрнестинa Федоровнa Тютчевa  

Ряд искренних любовных признаний адресовал Тютчев и второй своей жене Эрнестине Федоровне Тютчевой, урожденной баронессе Пфеффель.

Одна из первых красавиц того времени, она была европейски образована, духовно близка поэту, хорошо чувствовала его стихи, отличалась стоическим самообладанием и была редкостно умна. «Нет в мире существа умнее тебя», – писал ей Тютчев. В цикл стихов, посвященных Эрнестине Тютчевой, входят такие произведения, как:

«Люблю глаза твои, мой друг…»  (1836), 

«Мечта» (1847),

«Вверх по течению вашей жизни» (1851),

 [url=http://www.liveinternet.ru/users/4436994/post188014425/]

стр     1     2      3     4

            Последняя любовь Елена Александровна Денисьева  

«Денисьевский цикл» Тютчева

             Наиболее обнажённо трагически-роковой поединок предстает у поэта в его удивительном цикле любовной лирики «денисьевском» (1850 – 1868). Эти стихотворения носят автобиографический характер. Они отражают четырнадцатилетний любовный роман поэта и Елены Александровны Денисьевой, имя которой и дало название этим лирическим шедеврам.

После смерти Денисьевой несколько десятков лет мемуаристы, биографы и другие пишущие люди избегали упоминания ее имени. Причина заключалась в том, что дочери Тютчева занимали высокое положение при императорском дворе, и широкое обсуждение папиных приключений им было ни к чему. Возможно, поэтому русского подобия "Дамы с камелиями" или "Травиаты" не получилось. А жаль:
для одних эта трагедия могла послужить поводом задуматься, стоит ли сон любви покоя близких и будущего детей. Ведь, в

стр     1      2     3     4

       Первая жена Элеонора Петерсон  

В 1826 г. Тютчев женился на вдове русского дипломата Элеоноре Петерсон, урожденной графине Ботмер. Жена Элеонора беспредельно любила Тютчева. Он же о своей любви к ней написал стихотворение, когда уже прошло более 30 лет со дня их свадьбы и ровно 20 лет со дня смерти Элеоноры.

 Так мило благодатна,

 Воздушна и светла

 Душе моей стократно

 Любовь твоя была…

 Тютчев прожил с Элеонорой 12 лет. По свидетельству очевидцев, Тютчев был так ошеломлен смертью жены, что, проведя ночь у ее гроба, поседел от горя.

Памяти первой жены  Элеоноры Ботмер (1799-1838) посвящены два стихотворения:   «Ещё томлюсь тоской желаний…»

                 * * *

Опять стою я над Невой,
И снова, как в былые годы,
Смотрю и я, как бы живой,
На эти дремлющие воды.

Нет искр в небесной синеве,
Все стихло в бледном обаянье,
Лишь по задумчивой Неве
Струится лунное сиянье.

Во сне ль все это снится мне.
Или гляжу я в самом деле,
На что при этой же луне
С тобой живые мы глядели?

                           * * *

Не говори: меня он, как и прежде, любит,
Мной, как и прежде, дорожит...
О нет! Он жизнь мою бесчеловечно губит,
Хоть, вижу, нож в руке его дрожит.

То в гневе, то в слезах, тоскуя, негодуя,
Увлечена, в душе уязвлена,
Я стражду, не живу... им, им одним живу я -
Но эта жизнь!.. О, как горька она!

Он мерит воздух мне так бережно и скудно...
Не мерят так и лютому врагу...
Ох, я дышу еще болезненно и трудно,
Могу дышать, но жить уж не могу.

стр     1    2     3     4

       Юношеская возлюбленная Амалия фон Лирхенфельд (Крюденер)

Одной из центральных тем в зрелом творчестве Тютчева была тема любви. Любовная лирика отразила его личную жизнь, полную страстей, трагедий и разочарований.

         Вскоре после приезда в Мюнхен (по видимому, весной 1823 г.) Тютчев был влюблен в совсем еще юную (15-16 лет) Амалию фон Лирхенфельд. Она происходила из знатного германского рода и была двоюродной сестрой русской императрицы Марии Федоровны. Амалия была одарена редкой красотой, ею восхищались Гейне, Пушкин, Николай I и др. Баварский король Людвиг повесил ее портрет в своей галерее красивых женщин Европы. К концу 1824 г. Любовь Тютчева к Амалии достигла высшего накала, что выразилось в стихотворении «Твой милый взор, невинной страсти полный…»

    В 1836 г. Тютчев, уже давно женатый человек, написал одно из обаятельнейших своих стихотворений, воссоздав поразившую его душу встречу с Амалией: «Я помню время золотое...»*.  Возлюбленная в этом стихотворении как своего рода средоточие целого прекрасного мира. Память

 Пролог

Жили в Мюнхене два друга. Одного звали Тютчев, другого – Гейне. И жили в Мюнхене две сестры: одна – двадцатипятилетняя вдова Элеонора, другая – шестнадцатилетняя девица Клотильда. Два друга за ними небезуспешно ухаживали, о чем Гейне и посплетничал в письме: “Знаете ли вы дочерей графа Ботмера из Штутгарта, где вы так часто бываете? Одна из них, пусть не самая юная, но бесконечно очаровательная, тайком замужем за моим лучшим здесь другом – русским дипломатом по имени Тютчев... Я умею всюду в большой пустыне жизни открывать прекрасные оазисы”.

Хотя на письме и стояло 1 апреля 1828 года, первоапрельской шуткой оно не было. В “оазисах” Гейне искал удовольствий, а Тютчев – забвенья. Забвенья обиды, нанесенной ему родителями прелестной пятнадцатилетней графини Амалии Лерхенфельд, которые в ответ на просьбу о браке выдали дочку замуж за прямого начальника просителя – первого секретаря российской миссии барона Александра Крюднера. Обида была двойной, и дело чуть не дошло до дуэли... 

Но время – лучший целитель обид. А когда обнаружилось, что забвенье способно вызвать непредусмотренный эффект, в январе 1829 года Тютчев и Нелли, как звал он Элеонору, предстали перед алтарем. И быстро, 21 апреля, родилась дочь Анна – будущая супруга писателя Ивана Аксакова, первого биографа ее великого отца.

А Клотильду легкомысленный Гейне оставил, уехал нивесть куда, и жила она в семье Федора Ивановича Тютчева двенадцать лет, пока не вышла замуж за российского дипломата барона фон Мальтица. Но и потом не оставляла своими заботами детей Элеоноры, которые очень ее любили,– и Анна, и Дарья, и Катенька... Расстались, когда Тютчев вернулся в Россию насовсем, и обнялись через три десятилетия в Карлсбаде (нынешних Карловых Варах):

Я встретил вас, и все былое

В отжившем сердце ожило;

Я вспомнил время золотое –

Дипломат из рода дипломатов

Когда ставшего знаменитым Тютчева кто-то спросил, какими новыми стихами порадует он читающую публику, то услышал в ответ: “Мы, дипломаты, пишем прозой...”

Да, поэтом себя не считал, тоской по поэтической славе не терзался, что было отнюдь не позой, а просто пренебрежением к суете: рифмованные строчки складывались легко, между делом. Делом же была дипломатическая служба, позже – Главный цензурный комитет. который он возглавлял. Князь Иван Гагарин, с которым вместе Тютчев служил в мюнхенском посольстве, говорил как о чем-то само собой разумеющемся: “Богатство, почести и самая слава имели мало привлекательности для него”. А зять Иван Аксаков изумлялся, сколь беззаботен тесть к своим стихам, – без всякого трепета теряет кусочки бумаги, на которых царапает кое-как... Но была ли это беззаботность? Скорее, иное: обязанный, как чиновник, мнений не высказыывать, он выговаривался стихами и, выслушав сам себя и с собою согласившись, дальнейшим не интересовался...

Предки Тютчева со стороны отца издавна служили дипломатами. “Хитрый муж Захарий Тутчев” отправлен был, согласно легенде, великим князем московским Дмитрием к хану Мамаю в 1380 году с посольством. Принял хан Захария сурово, сказал, что непослушного Дмитрия поставит “стадо пасти верблюжье”. Тутчев на оскорбление ответил дерзко, чуть не поплатился жизнью. Мамай, однако, казнить не велел: “Вижу в тебе человека, который достоин быть в первых моих служителях”. Получилось, пригласил на службу, но Захарий извернулся. Ответил, что рад милости, да сначала должен выполнить княжеское посольское поручение, а потом готов служить хану. Тот поверил, отправил Захария назад с охраной и, конечно, оказался одураченным.

По материнской линии предком Федора Ивановича тоже был дипломат, но уже эпохи Петра Великого,– граф Остерман. А один из героев Бородинского сражения, граф Остерман-Толстой, устроил восемнадцатилетнего родственника в Государственную коллегию иностранных дел. В чине губернского секретаря и должности сверхштатного посольского чиновника ехал восемнадцатилетний Тютчев в Баварию в карете своего влиятельного дядюшки: тот отправился за границу, как нынче говорят, расслабляться.

Дипломатическая карьера долго не ладилась. Бывали промахи, испытал крутое начальственное неудовольствие: уволили из министерства и лишили придворного чина камергера. А европейская жизнь была бурной: греки воевали за свою независимость, одна за другой случались революции, поднимали восстания поляки... Тютчев, владевший даром аналитика, полагал, что может серьезно послужить России.

Вадим Кожинов, автор книги о поэте, сообщает: "...его небольшие по объему несколько статей, которые он опубликовал на Западе в 1840-е

Европеец-славянофил

Двадцать два года, не считая недолгих отпусков, провел Тютчев вне русских порядков, стал истым европейцем. Всю жизнь говорил по-французски – в посольстве с сослуживцами, на дипломатических приемах, в министерстве иностранных дел, в салонах Мюнхена, Турина и Петербурга, все письма и статьи писал на языке мадам де-Сталь и Теофиля Готье и как-то признался, что легче высказывается на их языке, нежели на языке Пушкина. «За границей он женился, стал отцом семейства, овдовел, снова женился, оба раза на иностранках. В эти двадцать два года он практически не слышит русской речи. Его первая жена не знала ни слова по-русски, а вторая выучилась русскому языку только по переселении в Россию, собственно, для того, чтобы понимать стихи своего мужа»,– писал Иван Аксаков.

Но вот парадокс: самые сокровенные свои порывы выражал Тютчев только по-русски и только в стихах,– например таких, относящихся к концу сороковых годов:

Русская география

Москва и град Петров, и Константинов град —

Вот царства русского заветные столицы...

Но где предел ему? и где его границы —

На север, на восток, на юг и на закат?

Грядущим временам судьбы их обличат...

Семь внутренних морей и семь великих рек...

От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,

От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная...

Вот царство русское... и не прейдет вовек,

Как то провидел Дух и Даниил предрек.

Масштаб, как видим, грандиозный. Православная вселенская империя и столица ее Константинополь – мечта камергера

«Переживи, переживи!»

В Турин, тогда столицу Сардинского королевства, российский поверенный в делах Тютчев приехал в 1837 году в одиночестве. Элеонора с детьми осталась в Петербурге. Поздравляя ее с Новым, 1838 годом, он вскользь сообщает: “... в начале этого месяца я вернулся из Генуи...” И, понятно, умалчивает, что ездил туда к красавице-вдове Эрнестине фон Дёрнберг, дочери баварского дипломата фон Пфеффеля. С ней Тютчев познакомился на мюнхенском карнавале пять лет назад, через два года стал ее любовником, а теперь по ее просьбе расстался. Об их связи уже перешептывались, скандалов Эрнестина не выносила, и расставание оказалось запечатленным в стихах:

Так здесь-то суждено нам было

Сказать последнее прости...

Элеонора приехала в Турин ранним летом 1838 года, простудилась, 28 августа умерла, и это тоже стало поводом для стихов:

Еще томлюсь тоской желаний,

Еще стремлюсь к тебе душой –

И в сумраке воспоминаний

Еще ловлю я образ твой...

Твой милый образ незабвенный,

Он предо мной везде, всегда,

Недостижимый, неизменный,

Как ночью на небе звезда...

Впрочем, тоска не помешала поэту за месяц до

    Как хитроумно сплетая, связала судьба жизненные пути не знавших друг друга поэтов - Пушкина и Тютчева!

Оба служили в Коллегии иностранных дел, приставленные к ним с младых лет дядьки имели одинаковое имя Никита. Поэты не были обделены вниманием женщин. Венец их творчества - лирика безукоризненна по стилю и музыкальна по звучанию. Оба, не ведая, любили одну и ту же женщину..

    Молодая баронесса Амалия Крюднер прибыла с мужем в Россию ознакомиться с великолепием северной столицы. И, вызвав восхищение петербургского света, получила многочисленные приглашения на вечера и роскошные балы, на которых танцевала русская аристократия.

Язвительный князь Вяземский, встретив на Невском Пушкина, поспешил не без умысла поделиться последними новостями:- Из Мюнхена пожаловала к нам баронесса Крюднер. Молода, бела и очень мила. Пожалуй, слишком кокетлива. Был свидетелем, как Крюднерша затмила всех на балу у Бобринских. А минувшим вечером пела с

Сияющий фонтан - И.Золотусский.

И.Золотусский. Сияющий фонтан. Фёдор Тютчев. (фильм, 1 час 15 мин.) В фильме автор сценария и ведущий Игорь Золотусский рассказывает о жизни и стихах Тютчева.

Сияющий фонтан. Ф.И.Тютчев.

Другие авторы:

В.Демидов. В заботах суетного света. Снова о Тютчеве... (Статья).

М.Харитон. Пушкин, Тютчев и баронесса. (Статья).                       перейти на главную рубрики Ф.И.Тютчев