На Балканской улице можно встретить двух прохожих, которые всегда в одно и то же время, незадолго до полуночи, когда глаза застилает мрак, спускаются вниз под горку до первого угла. Один из них заметно старше другого, движения у него быстрые, будто он присматривает за роем пчел. Седина в его волосах имеет очертание сердца и полумесяца. Он никогда не появляется первым. Когда он подходит, его уже ждет другой – молодой человек, необыкновенно бледный в ночной темноте. Одна рука его лежит на жилетном кармане, словно он хочет проверить, тикают ли там часы, ведь действительно на ощупь можно определить, идут ли часы в кармане жилетки. Этот второй, молодой человек, на вид несколько полный и вялый, идет так, будто взвалил на себя Дунай. Старший чуть поддерживает его и уважительно пропускает вперед, когда они проходят через толпу. На углу улицы они останавливаются перед одним подъездом. Так как улица резко спускается вниз, ступени перед входом с одной стороны совсем низкие, а с другой значительно возвышаются над идущим под горку тротуаром. То же самое и с цоколем на фасаде здания, который рядом с входом по высоте едва достигает колена, а за углом, из-за того, что дом расположен на склоне, поднимается до второго этажа. Эти два человека в здание не заходят, они влезают на выступ и друг за другом идут по нему вдоль дома. За углом выступ упирается в балкон. Старший поднимает засов, открывает незаметную дверку в кованой ограде, они забираются на балкон и оттуда попадают в находящуюся за ним комнату. Комната представляет собой просторное помещение, не имеющее дверей. В центре этой полупустой комнаты стоит холодильник. Холодильник тоже пуст, если не принимать во внимание огромное количество яиц, лежащих в ячейках на внутренней стороне его дверцы. Всюду валяется скорлупа других яиц, разбитых раньше. Нигде никаких признаков сала или другого жира. Однако старший, который, очевидно, является хозяином этого помещения, намеревается что-то подать гостю. Он предлагает ему стул и, пока тот сидит на нем, свесив руки до самого пола, начинает готовить ужин: раскладывает на столе приборы и хлеб, вынимает из кармана и нарезает помидор, ставит сковородку на плиту и включает под ней электричество. Берет из холодильника два яйца и обращается к гостю. Вопрос его звучит так:

– Вы готовы? – или что-то в этом роде. Глаза гостя в этот момент напоминают птичьи яйца всмятку, а бледность его лица растекается все дальше за уши. Старший приближается к нему, расстегивает на нем пиджак и жилетку, и на том месте, где его гость все время держал руку, вместо часов обнаруживается прореха на рубашке, а под ней, на животе, небольшой надрез, который пульсирует, как тикающие часы. Надрез неглубокий, розоватый, похожий на не зарастающую рану, которую молодой человек носит на себе, как мост через реку Саву. Хозяин быстро ловким движением засовывает острие ножа в отверстие раны, а молодой человек не только не оказывает сопротивления, но, даже наоборот, старается и сам способствовать тому, чтобы операция прошла как можно скорее и с наименьшими нежелательными последствиями. Старший со всеми возможными предосторожностями аккуратно извлекает из живота своего посетителя небольшой кусочек сала, и, пока тот обрабатывает рану, сало уже шипит на сковороде, наполняя все помещение и запахом, и звуком. Хозяин проворно разбивает два яйца и жарит их на сале. Он следит за тем, чтобы блюдо не пригорело, вовремя снимает сковородку с огня, добавляет немного соли и ставит яичницу на сале перед гостем. Изможденность и бледность молодого человека в этот момент достигают своего предела; собрав последние силы, он опирается о стол, стараясь не упасть, а старший стоит в центре комнаты и не спуская глаз смотрит на младшего. Видя, что гость не решается приступить к еде, он предлагает добавить немного сала, если яйца недостаточно вкусны… Тогда младший хватает вилку, жадно откусывает кусок хлеба и начинает есть яичницу на сале. Его глаза смотрят куда-то сквозь деревянную столешницу, его волосы напоминают терновник. Его ресницы седеют одна за другой, а глаза становятся бесцветными.

– Молодой господин желает чего-нибудь еще? – спрашивает хозяин ужина, наливая пиво в стакан своего молчаливого гостя. И тут что-то просыпается в молодом человеке. Будто какой-то зверек пробегает по его спине, и пиджак от этого вздымается слева направо. Спина начинает болеть от того, что на одно мгновение перестает болеть. Молодой человек действительно начинает чего-то хотеть. Прямо перед ним лежит неосторожно оставленный нож. На мгновение у него возникает желание увидеть перед собой такую же пустую комнату, но только чтобы в ней было сало, много сала и не было бы яиц. Ни единого яйца. Он хочет взять этот нож и угостить старого господина, который годится ему в отцы, таким же образом, как и тот его, – яйцами на сале.

Но молодой человек не хватается за нож, молодой человек бездействует. Потому что знает: завтра, в это же время, он снова будет голоден. И должен же кто-то накормить его, такого убогого…
*

...меньше всего хочется думать.
Хочется спать до обеда, а потом пойти на кухню, не спеша сварить кофе, сесть за стол и пить кофе с куском сыра. Поставить мясо вариться в кастрюле и на часик сесть за книжку, завернувшись в одеяло. Потом варить густой-густой борщ, со специями, чесноком, наслаждаясь каждым шагом и запахами.

что рассуждать? Ведь ТЕБЯ все равно не поймешь,
У рассудка одни, а у страсти другие резоны.
Налетит, как весенний, никем не предсказанный дождь,
Омывающий улицы мокрой волною озона.

Отгремит первый гром, и опять над землей благодать.
Лишь дождинки, как яркий стеклярус сверкают повсюду.
До чего хорошо по весенним бульварам блуждать,
Удивляясь расцветшим деревьям и солнцу, как чуду.

В каждой крохе дождинки сияньем наполненный мир.
Как под крохотной линзой и солнце, и лица, и город.
Этот призрачный мир, как влюбленный, и счастлив, и молод.
В нем не хочется думать о сером пространстве квартир.

Если я выстрелю в шарик, он испортится!

А если ты не выстрелишь, тогда испорчусь я!

Angry bird`s day to you,
Angry bird`s day to you,
Angry bird`s day, angry bird`s day,
angry bird`s day to you!:leb:

Иногда ты спрашиваешь себя, а стоит ли всех усилий эта битва,
Ведь всё приятное уже затерялось в волнах.
Всё смыто и уже давно не то, чем кажется
Осталось лишь чувство причастности твоим мечтам.

19 июня 11 02:56

Я не хочу говорить вам "нет",
Но поймете ли вы мое "да"?
Двери открыты, ограда тю-тю,
Но войдете ли вы сюда?
Я спросил у соседа: "Почему ты так глуп?" -
Он принял мои слезы за смех.
Он ни разу не раздумывал о том, какая
Рыба быстрее всех.

Маделен выросла в доме, где женщины покупали мужчин эротикой, взрослые подкупали детей игрушками, дети отвоёвывали у взрослых уступки при помощи истерик или ласки, а вся родня при помощи денег добилась положения в высшем обществе и завоевала место в датской истории. Она с самого детства усвоила тот артистизм, которого требует искусство подкупа.

На Большой Круче Тоннель Сокращает Путь Поезду

А ты твердишь, чтоб остался я,
Чтоб опять не скитался я,
Чтоб восходы с закатами
Наблюдал из окна,
А мне б дороги далекие,
И маршруты нелегкие,
Да и песня в дороге мне,
Словно воздух, нужна!

Чтобы жить километрами,
А не квадратными метрами,
Холод, дождь, мошкара, жара -
Не такой уж пустяк!
И чтоб устать от усталости,
А не от собственной старости,
И грустить об оставшшихся,
О себе не грустя.

2011-07-07 15:53

Для чего ты всё дуешь в трубу, молодой человек ?
Полежал бы ты лучше в гробу, молодой человек !

Mais hélas qui ne sait que ces Loups doucereux ,
De tous les Loups sont les plus dangereux.

Устойчивые фигуры: фигуры, которые остаются неизменными

Периодические фигуры: фигуры, у которых состояние повторяется через некоторое число поколений

Двигающиеся фигуры: фигуры, у которых состояние повторяется, но с некоторым смещением

Ружья: фигуры, у которых состояние повторяется, но дополнительно появляется двигающаяся фигура

Паровозы: двигающиеся фигуры, которые оставляют за собой следы в виде устойчивых или периодических фигур

Пожиратели: устойчивые фигуры, которые могут пережить столкновения с некоторыми двигающимися фигурами

Сорняки(паразиты): фигуры, которые при столкновении с некоторыми фигурами дублируются

irginia should not call in vain, Maryland!
She meets her sisters on the plain --
"Sic semper!" 'tis the proud refrain
That baffles minions back again,
Maryland! My Maryland!

Here’s your paycheck, here’s your rent.
Money is nature’s fifth element.
Welcome to every cent.

Борис Смоленский



РЕМЕСЛО

Есть ремесло — не засыпать ночами
И в конуре, прокуренной дотла,
Метаться зверем, пожимать плечами
И горбиться скалою у стола.
Потом сорваться. В ночь. В мороз.
Чтоб ветер
Стянул лицо. Чтоб, прошибая лбом
Упорство улиц, здесь, сейчас же встретить
Единственную, нужную любовь.
А днем смеяться. И, не беспокоясь,
Все отшвырнув, как тягостный мешок,
Легко вскочить на отходящий поезд
И радоваться шумно и смешно.
Прильнуть ногами к звездному оконцу,
И быть несчастным от дурацких снов,
И быть счастливым просто так — от солнца
На снежных елях.
Это — ремесло.
И твердо знать, что жить иначе — ересь.
Любить слова. Годами жить без слов.
Быть Моцартом. Убить в себе Сальери.
И стать собой.
И это ремесло.

1938

It is always good policy to tell the truth unless of course you are an exceptionally good liar.

Иосиф Бродский

POSTSCRIPTUM

Как жаль, что тем, чем стало для меня
твое существование, не стало
мое существование для тебя.
...В который раз на старом пустыре
я запускаю в проволочный космос
свой медный грош, увенчанный гербом,
в отчаянной попытке возвеличить
момент соединения... Увы,
тому, кто не умеет заменить
собой весь мир, обычно остается
крутить щербатый телефонный диск,
как стол на спиритическом сеансе,
покуда призрак не ответит эхом
последним воплям зуммера в ночи.

№ 2836 31 мая 11 22:09

Do you live еще, моя старушка?
Live и I. Hallo тебе, hallo!
Let it flow over your избушка
Evening свет in our big село.

I am told, что ты, тая тревогу,
Miss me шибко under lonely moon,
Что ты often ходишь на дорогу
In old-fashioned second-hand шушун.
And you see в вечернем синем мраке
Holy Jesus, same shit - oh, Gosh! -
That somebody мне в кабацкой драке
Саданул под сердце Finnish нож.

But relax, родная! Успокойся.
This is only тягостная бредь.
I am not a fucking alcoholic,
Чтоб, тебя не видя, умереть.

I am still такой де очень нежный,
And I dream, my darling, лишь о том,
Чтоб скорее from тоски мятежной
To get back in низенький наш дом.

I'll return, когда раскинет ветви
Our garden - старый белый сад.
But I bet you, mama, на рассвете
Wake me not like восемь лет назад.

Do not wake того, что отмечалось,
Don't excite того, что не сбылось, -
Слишком early losses and усталость
To experience мне привелось.

Don't teach me how to pray. Не надо!
To the old возврата больше нет.
You're my only помощь & отрада,
You're my only несказанный свет.

So forget about your тревога,
Не грусти and I shall come back soon.
Don't go so often to дорога
In old-fashioned second-hand шушун

8.7.1860-8.30.1917

If you get an impulse in a scene, no matter how wrong it seems, follow the impulse. It might be something and if it ain`t - take two!