А знаешь ты,
что времени у нас в обрез
и кошельки легки без серебра,
учитель мой, взъерошенный как бес,
живущий в ожидании добра?

Когда-нибудь
окончится осенний рейс,
и выяснится наконец, кто прав,
и скинет с плеч своих наш поздний лес
табличку медную: "За нарушенье -- штраф!"

Когда-нибудь
внезапно стихнет карусель
осенних рощ и неумытых луж,
и только изумленное: "Ужель
возможно это?!" -- вырвется из душ.

И в небеса
взовьется белый дым змеей,
и, словно по законам волшебства,
мы пролетим над теплою землей
в обнимку, как кленовая листва...

В нескольких шагах от нее на ветке сидел Чеширский Кот.
Завидев Алису, Кот только улыбнулся. Вид у него был
добродушный, но когти длинные, а зубов так много, что Алиса
сразу поняла, что с ним шутки плохи.
-- Котик! Чешик! -- робко начала Алиса. Она не знала,
понравится ли ему это имя, но он только шире улыбнулся в ответ.
-- Ничего, -- подумала Алиса, -- кажется, доволен.
Вслух же она спросила:
-- Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?
-- А куда ты хочешь попасть? -- ответил Кот.
-- Мне все равно... -- сказала Алиса.
-- Тогда все равно, куда и идти, -- заметил Кот.
-- ...только бы попасть куда-нибудь, -- пояснила Алиса.
-- Куда-нибудь ты обязательно попадешь, -- сказал Кот. --
Нужно только достаточно долго идти.
С этим нельзя было не согласиться. Алиса решила переменить
тему.
-- А что здесь за люди живут? -- спросила она.
-- Вон там,--сказал Кот и махнул правой лапой,--живет
Болванщик. А там,--и он махнул левой,--Мартовский Заяц. Все
равно, к кому ты пойдешь. Оба не в своем уме.
-- На что мне безумцы? -- сказала Алиса.
-- Ничего не поделаешь, -- возразил Кот. -- Все мы здесь не
в своем уме -- и ты, и я.
-- Откуда вы знаете, что я не в своем уме? -- спросила
Алиса.
-- Конечно, не в своем,--ответил Кот.--Иначе как бы ты
здесь оказалась?

Что прекраснее всего? – Мир, ибо он творение Бога

Что быстрее всего? – Быстрее всего ум, он бегает все.

Что всего мудрее? – Время, ибо оно одно открывает все.

Что самое общее для всех? – Надежда, ибо если у кого и ничего нет, то она есть.

Что сильнее всего? – Необходимость, ибо она властвует над всем.

Что трудно? – Познать самого себя.

Что легко? – Давать советы другим.

Кто счастлив? – Тот, кто здоров телом, одарен спокойствием духа и развивает свои дарования.

Как легче всего переносить несчастье? – Если видеть врагов своих в еще худшем положении.

ГОГОЛЬ

Шуба холодная, негустая, как голодная волчья стая.
В лице – белизна. Листая
свои страницы, он слышит из чащ протяжный
вой ошибок, фантомный смешок потери.
И сердце лопается, как бумажный
обруч, когда в него прыгают эти звери.

Закат по стране продвигается, как лиса,
задевая хвостом траву и не бередя лица.
Небо гремит копытами, тень от брички
бросая на желтые окна (возьмем в кавычки)
имения моего отца.

СПб упирается в меридиан
(ты видел башню недоупавшую?) вымиранья,
и во льду кварталов последний из горожан
фланирует, как пиранья.

А он изнурен постом и стадным смехом. Но смех
расплылся над кромкой лесной. Трухлявы
столпы человечества. Как лоснится
Млечный Путь душ, как белый сверкает мех!
Так взойди в свою огненную колесницу
и вон из этой державы!

(перевод Ильи Кутика)

Бывают дни - всё валится из рук,

Как ни старайся обмануть природу:

То огорчит неловким словом друг,

То принесёт дождливую погоду ...

Не разомкнуть порочный этот круг,

Не обрести желанную свободу.

Бывают дни - всё валится из рук,

Как ни старайся обмануть природу.

Вот, кажется, прервётся сердца стук -

Вестей, что жду, нет иногда по году -

И не снести проклятых этих мук,

А слёзы также глупо лить, как воду.

Бывают дни - всё валится из рук.

Мне нравится мечтать о женщине одной,
Что мне с ней хорошо и ей со мною тоже,
Что всё в ней на неё всегда так непохоже,
И мне с ней хорошо вдвоём, а ей со мной.

Она умеет быть и не совсем иной,
И не такой, как все. Она - одна. О, Боже,
Пусть это только сон, я знаю, пусть, и что же? -
Мне дорог мой обман, наивный и блажной.

Блондинка ли она, брюнетка, что мне в этом?
А имя у неё, исполненное светом,
Из звонких тех имён, что вверены судьбе.

И взгляд её похож на статуй взгляд далёкий,
А голос, он таит, торжественный, в себе
Смысл изначальный слов утраченных, глубокий.

Перевод В. Алексеева

* * *

Вполголоса - конечно, не во весь -
прощаюсь навсегда с твоим порогом.
Не шелохнется град, не встрепенется весь
от голоса приглушенного.
С Богом!
По лестнице, на улицу, во тьму...
Перед тобой - окраины в дыму,
простор болот, вечерняя прохлада.
Я не преграда взору твоему,
словам твоим печальным - не преграда.
И что оно - отсюда не видать.
Пучки травы... и лиственниц убранство...
Тебе не в радость, мне не в благодать
безлюдное, доступное пространство.

1966 (?)

О, что нам ей сказать, душа моя, сегодня,

Найдешь ли ты теперь высокие слова

Для той, на чьем челе печать лежит господня,

Для той, что дарит свет, которым ты жива?


Мы скажем: «Пред тобой все сущее греховно,

Святая, помолись когда-нибудь за нас,

Ты пахнешь ангелом и плоть твоя духовна,

Мы славим чудный свет твоих пречистых глаз!»


На улице, в толпе, где гам и мельтешенье,

Взывает к страждущим, что жаждут утешенья,

Твой Призрак, сотканный из ясного огня:


«Вселенная любви воистину бездонна!

Любите же добро! Послушайте меня!»

О ангел ласковый, о муза, о Мадонна!

1. «У меня нет какого-то особого таланта. Я просто страсть как любопытен».
- страсть к исследованию( изучению) или к испытанию (приспособлению)
2. «Все это так не потому что я такой умный. Это все из-за того, что я долго не сдаюсь при решении задачи».
- настойчивость или упрямство в достижении цели если она достижима( обо всём речи не было)
3. «Любой мужчина, который может вести машину безопасно, пока целуется с симпатичной девушкой, попросту не уделяет поцелую должного внимания».
-сосредоточенность или одержимость суживает ( концентрирует)
4. «Истинное проявление ума, это не знания, а воображение.».
-фантазия или моделирование расширяет (универсализирует)
5.«Человек, который никогда не совершал ошибок, никогда не пробовал делать ничего нового».
-путь повторения чужих ошибок(неосведомлённость) или удача первопроходца(предвосхищение)
6.«Я никогда не думаю о будущем – оно наступает здесь и сейчас».
-прошлое прирастает настоящим
7.«Следует стремиться к тому, чтобы быть значимым, а не успешным».
-стремление это или осознание уникального характера индивидуальности
8.«Это безумство делать одно и то же раз за разом, и при этом ждать разных результатов».
-нельзя делать так же и то же меняется точка приложения усилия (инерция или релятивность)
9.«Информация в чистом виде — это не знание. Настоящий источник данных это опыт».
-данные тоже необходимо сохранять и видоизменять как и навыки их применения
10.«Вам следует выучить правила игры. И после этого вы будете играть как никто другой».
-правила которым можно научить можно и изменить или нарушить

Одиночество - если оно осознано и принято со всеми его плюсами и минусами - абсолютно реально для всякого даже для младенца кричащего об этом в голос и старика мерно перебирающего петли недовязанного шерстяного носка И тот и другой не любопытны Страдание разделить с другим значило бы избавится от него, за тем и существуют слова чтобы обмануться или помолиться В случае обмана - игра смыслов , в случае молитвы - поэзия Жизненный опыт не выраженный в письменном (графическом) виде - забывается(умирает) Все от мала до велика если и не осознают это то чувствуют - культура это прежде всего письменность А если вдруг случай прервёт наш путь - ведь только и останется что скорбь потери Я прочитал уже немало дневников некоторые из которых оборваны в 2005-2006 году в L.J.(ЖЖ)Некоторые мои друзья безуспешные попытки которых опубликовать свои литературные дебюты стали писать в ЖЖ. Но что это я ... всё о себе да о друзьях Есть ведь и не только пишущие но и читающие и копирующие ими собственно и наполнено сетевое пространство - дети, домохозяйки,наконец просто графоманы - у меня один в друзьях Словом я в сети от скуки и надеюсь привить эту бессмысленную привычку выражать свои чувства и мысли прежде всего своей дочери(вот она то как раз меня и прочитает когда повзрослеет) и ещё... каждый встреченный тобой здесь может стать твоим учителем - если хочешь назови это бредом А в любой клиент-ориентированной профессии выгораешь без остатка особенно если ты по природе своей интроверт с годами передоверяя рутинные коммуникации ученикам и тем кто идёт к тебе в найм - несколько освобождаешься ... и неизбежно начинаешь скучать Замкнутый круг...Во написал((( Ладно - стирать не буду Макс

Я совершил тягчайший из грехов,
Я не был счастлив, нет мне оправданья,
Извел я годы, полные страданья,
На поиски несбыточных стихов.
Родители мои меня зачали
Для тверди, влаги, ветра и огня,
Ласкали и лелеяли меня,
А я их предал. Горше нет печали.
Проклятье мне. Я тот, кто дал созреть
В своем уме, очищенном от чувства,
Обманчивым симметриям искусства.
Я их взалкал. А должен был презреть.
Пускай я проклят с самого зачатья,
Веди меня вперед, мое проклятье!

1

К пустой земле невольно припадая,
Неравномерной сладкою походкой
Она идет — чуть-чуть опережая
Подругу быструю и юношу-погодка.
Ее влечет стесненная свобода
Одушевляющего недостатка,
И, может статься, ясная догадка
В ее походке хочет задержаться —
О том, что эта вешняя погода
Для нас — праматерь гробового свода,
И это будет вечно начинаться.

2

Есть женщины сырой земле родные,
И каждый шаг их — гулкое рыданье,
Сопровождать воскресших и впервые
Приветствовать умерших — их призванье.
И ласки требовать от них преступно,
И расставаться с ними непосильно.
Сегодня — ангел, завтра — червь могильный,
А послезавтра только очертанье...
Что было поступь — станет недоступно...
Цветы бессмертны, небо целокупно,
И все, что будет,— только обещанье.

4 мая 1937

Мелькнула осень у ворот,

И лист желтеет,

А время движется вперёд -

Нас не жалеет.

Не уберечь нам головы -

Морозный иней.

Наверно, стали я и Вы

Чуть-чуть иными.

Я не согласна, что года

Прошли напрасно;

Что мы стремимся в никуда -

Я не согласна.

Не убоясь худой молвы,

Грешу - не каюсь.

Но вспомню, что есть где-то Вы,

И я ... смиряюсь.

Из всех скотов мне по сердцу верблюд
Передохнет - и снова в путь, навьючась.
В его горбах угрюмая живучесть,
века неволи в них ее вольют.

Он тащит груз, а сам грустит по сини
он от любовной ярости вопит,
Его терпенье пестуют пустыни.
Я весь в него - от песен до копыт.

Не надо дурно думать о верблюде.
Его черты брезгливы, но добры.
Ты погляди, ведь он древней домбры
и знает то, чего не знают люди.

Шагает, шею шепота вытягивая,
проносит ношу, царственен и худ,-
песчаный лебедин, печальный работяга,
хорошее чудовище верблюд.

Его удел - ужасен и высок,
и я б хотел меж розовых барханов,
из-под поклаж с презреньем нежным глянув,
с ним заодно пописать на песок.

Мне, как ему, мой Бог не потакал.
Я тот же корм перетираю мудро,
и весь я есть моргающая морда,
да жаркий горб, да ноги ходока.

1964

Что было - то и будет
Пускай судьба рассудит,
Пред этой красотою
Все суета и дым...
Бродяга и задира,
Я обошел полмира,
Но встану на колени
Пред городом моим...

Не знаю я, известно ль вам,
Что я певец прекрасных дам,
Но с ними я изнемогал от скуки...
А этот город мной любим,
За то, что мне не скучно с ним.
Не дай мне Бог, не дай мне Бог,
Не дай мне Бог разлуки...

Не знаю я, известно ль вам,
Что я бродил по городам,
И не имел пристанища и крова...
Но возвращался, как домой,
В простор меж небом и Невой.
Не дай мне Бог, не дай мне Бог,
Не дай мне Бог иного...

Не знаю я, известно ль вам,
Что я в беде не унывал,
Но иногда мои влажнели веки,
Я этим городом храним,
И провиниться перед ним
Не дай мне Бог, не дай мне Бог,
Не дай мне Бог вовеки...

Stop all the clocks, cut off the telephone,
Prevent the dog from barking with a juicy bone,
Silence the pianos and with muffled drum
Bring out the coffin, let the mourners come.

Let aeroplanes circle moaning overhead
Scribbling on the sky the message He is Dead.
Put crepe bows round the white necks of the public doves,
Let the traffic policemen wear black cotton gloves.

He was my North, my South, my East and West,
My working week and my Sunday rest,
My noon, my midnight, my talk, my song;
I thought that love would last forever: I was wrong.

The stars are not wanted now; put out every one,
Pack up the moon and dismantle the sun,
Pour away the ocean and sweep up the woods;
For nothing now can ever come to any good.

Существуют правила воспитания ребенка в семье самурая.

С младенчества нужно поощрять в нем смелость, никогда не дразнить и не запугивать. Ведь если ребенок с детства привыкнет бояться, он пронесет этот недостаток через всю жизнь. Ошибку совершают те родители, которые учат детей бояться молнии, запрещают им ходить в темноте или рассказывают ужасы, чтобы те перестали плакать. Кроме того, если ребенка много бранить, он станет застенчивым.

Нужно избегать формирования у детей плохих привычек. Ведь если плохая привычка укоренилась, сколько ни упрекай ребенка, он не исправится. Что же касается правильной речи и хороших манер, нужно постепенно приучать детей к ним. Пусть ребенок не ведает о корыстолюбии. Если в этом отношении он будет воспитан правильно, все остальное приложится само собой.

Ребенок, выросший в неблагополучной семье, будет непослушным. Это естественно. Даже птицы и звери подражают поведению окружающих людей. Кроме того, отношения между отцом и сыном могут ухудшиться вследствие неправильного поведения матери. Мать любит свое дитя превыше всего на свете и поэтому склонна заступаться за него, когда отец делает ему замечания. Если мать становится на сторону ребенка, между ним и отцом не будет согласия. Часто мать заботится только о том, чтобы ребенок опекал ее в старости.

Насторожившись, начеку
У входа в чащу,
Щебечет птичка на суку
Легко, маняще.

Она щебечет и поет
В преддверьи бора,
Как бы оберегая вход
В лесные норы.

Под нею — сучья, бурелом,
Над нею — тучи,
В лесном овраге, за углом —
Ключи и кручи.

Нагроможденьем пней, колод
Лежит валежник.
В воде и холоде болот
Цветет подснежник.

А птичка верит, как в зарок,
В свои рулады
И не пускает на порог
Кого не надо.

За поворотом, в глубине
Лесного лога,
Готово будущее мне
Верней залога.

Его уже не втянешь в спор
И не заластишь.
Оно распахнуто, как бор,
Все вглубь, все настежь.

- Сделал мне ребенка, а теперь спрашивает, поеду ли я с ним?
- Поэтому и спрашиваю.
- Не поеду! Не поеду, пока не признаешься, что в Париже ты все это
специально подстроил. Ты заплатил за объявление, в котором были точно
описаны и мои волосы, и вся моя внешность! Признайся, что потом ты вырезал
это объявление из газеты и сам положил его в мой почтовый ящик на улице
Filles du Cal-vaire! Когда ты признаешься, что мы вместе с тобой

учили математику в моей квартире в Париже? Когда признаешься, что писал
мне письма с войны, из Боснии? Когда признаешься, что из Италии наговаривал
на мой автоответчик сообщения длиной в несколько часов? Когда признаешься,
что постоянно пытаешься усвоить седьмой урок своего курса "Как быстро и
легко забыть сербский"? Когда признаешься, что тебе известно, кто я такая?
Он посмотрелся в воду под Западными воротами Котора и бросил:
- Ты и сама не знаешь, кто ты такая...
- Но ты не ответил мне. Посмотри на меня! Неужели ты не узнаешь меня,
любовь моя, пусть даже я и поседела? Неужели же ты не любил меня в Греции на
спине белого быка?
Вместо ответа он протянул мне маленькую коробочку в форме деревянной
колокольни, внутри которой был стеклянный пузырек.
- Что это такое? - спросила я.
- Называется "Роза Кипра" - "Rose de Chypre". Тот, кто умеет читать
запахи, прочитает и этот и узнает, что любовь длится столько же, сколько
сохраняется запах в этом пузырьке. Это ароматическое масло, которым
пользовалась моя мать Катена. Ты заслужила его, как только поседела. А
поседела ты оттого, что они, обе эти женщины, боролись за тебя. Мне было
интересно узнать, какая из них перетянет тебя на свою сторону. И именно та,
что была твоей, потеряла тебя. Потеряла тебя тетка Анастасия, которая, даже
еще не зная тебя, так боролась за тебя заранее, в Италии. А завоевала тебя,
причем одним махом, женщина из Салоник, моя мать Катена.
- О чем ты говоришь?
- Пытаюсь ответить на твой вопрос, знаю ли я сам, кто я такой.
Мой вопрос был другой: помнишь ты меня или не помнишь? Я могу напомнить
тебе. - Тут я вынула из кармана клубок темно-красной шерсти. - Тебе знакомо
вот это?
Никогда в жизни не видел.
- Да неужели?

Тут я размотала клубок, и в самой глубине его оказалась записка с
номером телефона, который он мне послал и которым я не захотела
воспользоваться,
- Ты знаешь этот номер телефона? Здесь записка с номером твоего
телефона. Такой же, как в объявлении, по которому я тебя нашла. Теперь ты
признаешься в том, кто ты такой?
Будто бы переломив что-то внутри себя, он наконец сказал:
- Ну что ж, давай попробуем ответить на твой вопрос... Помнится мне, -
продолжил он, - в трудные периоды жизни я забывал имена мужчин, женщин и
детей, окружавших меня. Тогда я пользовался одной хитростью. Для того чтобы
не потерять их навек, я записывал эти имена на воде. Может быть, вода
ответит на твой вопрос.
- Вода? Ты издеваешься?
- Вода может научиться говорить. Если застать ее врасплох, пока она не
спит. Потому что вода умеет и спать, и говорить. Как человек. Или, лучше
сказать, как женщина. Я могу научить ее выговорить какое-нибудь имя.
- И что же, заговорила твоя вода?
- Нет. Она не может выговорить твое французское имя. Вода вообще не
умеет говорить по-французски. А эта веда не может выговорить и мое имя.
- И что ж ты теперь будешь делать? - спросила я и поцеловала его в
плечо.
- Ничего. Я согласился на то, чтобы вода дала тебе другое имя.
Какое-нибудь такое, которое она сможет выговорить.
- А твое? Тебя вода тоже окрестила?
- Да, и сейчас ты это имя услышишь. Я научил воду произносить его.
Тут мы спустились с моста к воде, он сдвинул с места один из камней и
сказал:
- Доброе утро, вода моя дорогая!
Вода издала такой звук, будто она лакает, пьет. Потом пучина внятно
произнесла мое тайное имя, которое стегнуло меня, как запах огня. Вода
сказала:
- Европа.

- А твое имя? - испуганно спросила я Тимофея. Он сдвинул с места другой
камень и прошептал:
Одно око водяное, Одно око огненное - Лопнуло водяное И угасло
огненное...
Вода отозвалась и на это. Она составляла слово. Это было совсем ясно
слышно. Она пыталась выговорить имя. Его тайное имя.
- Балканы, - сказала вода.
- Что это значит? - спросила я Тимофея.
- Это значит, что свой седьмой урок я выучить не сумел, - ответил он.
И тут Тимофей Медош предстал передо мной таким, будто я увидела его
впервые в жизни. Его взгляд зарос лишайником, бурьяном и плесенью. Казалось,
ему больно смотреть. Я обнюхала его. От него совершенно ничем не пахло. Ни
лицо, ни волосы, ни рубашка - ничто не имело запаха. Не пахло ни потом, ни
мужчиной, ни женщиной...
- Прекрасно, Читать далее...

Она подождала, пока трубка моя как следует раздымится, и требовательно протянула к ней свою руку... Когда-нибудь Смерть посетит меня. Она докурит мою трубку, допьет мое вино, дотрахает моих женщин. Потом скажет: "Пошли, дружище! Тут делать уж больше нечего..." И будет выглядеть точно так же, как эта брюнетка на пароме, который уплывает в темное море, в неизвестность и неизбежность.
- Несчастный Клавдио... - она сделала еще затяжку, - гадость. - И вернула мне трубку. - Все гадость - и трубка, и Клавдио, и я...
Когда женщина говорит, что она гадость, стерва и сука - она явно кокетничает...
- Я выскочила замуж за Клавдио полгода назад... Ты понимаешь по-чешски?..
- А на каком языке мы, по-твоему, разговариваем?
По-моему, она говорила на языке женского хаоса. Удивительно, что я его понимал.
- Полгода назад... - Она постукивала в такт своим словам по металлическому борту. Я изогнулся, чтобы посмотреть - чем же она стучит? Оказалось - коленом. От безысходности или желая дать кому-нибудь хорошего пинка.
- Вообще-то Клавдио приходится мне дядей, - продолжала она. - Значит, я вышла замуж за своего дядю.
Она помолчала и снова рассмеялась. Так ей подсказывали из женской преисподней.
- Если зашла речь о Клавдио, то пора бы его остановить, иначе из съестных продуктов на пароме ничего не останется, - заметил я.
- А я тебя съем, - пообещала она.
Вот в этом я ничуть не сомневался.
- Кто ты?.. - спросила брюнетка и тут же продолжала: - А впрочем, не все ли равно? Мы плывем на Крит, ты плывешь на Крит. Пойдем, я познакомлю тебя с Клавдио.
- Всю жизнь мечтал. - Теперь уже я рассмеялся.
Но она меня не поддержала. Пауза, во время которой я наслаждался своим остроумием, была в полной мере использована этой женщиной. И я почувствовал себя дурак дураком.
- Мне глубоко неинтересно, о чем ты мечтал всю свою жизнь, - сказала она. - Ты идешь знакомиться с Клавдио?
Последний раз я обращался к врачу по поводу легкой простуды. Боже мой, он проглядел шизофрению! Я ответил брюнетке, что согласен познакомиться и с Клавдио, и со всеми остальными ее родственниками, если таковые имеются на этом пароме.
- Тогда пойдем. - Она взяла меня под руку, как чопорная леди, и тут я неосторожно спросил:
- А мне это надо - идти с тобой?
А мог бы и не спрашивать... Глупый вопрос, сродни философии, - а в чем смысл жизни? Лишь на мгновение брюнетка прижалась ко мне, и вся мировая философия полетела к черту. Смысл жизни - в самой жизни. В продолжении жизни... И я почувствовал, что очень хочу ее продолжать. И брюнетка это тоже почувствовала...
- Я ответила на твой вопрос? - невинно промурлыкала она.
Теперь брюнетка ожидала, когда я открою дверь в салон. Чтобы выйти к публике и раскланяться.
- Вполне ответила, - пробурчал я немного смущенно.
Потому что смысл жизни обнаружился у меня ниже пояса... И стал заметен.
- Теперь думай о цифрах и считай до десяти, - посоветовала мне брюнетка.
- ... Сорок восемь, - представился я, когда мы дошли до Клавдио