"Я хочу сказать еще о другом, что тоже относится к тому состоянию усталости внутренней, усталости внешней, телесной, душевной – следствиям бегущих лет и обстоятельств жизни, которые нас застигают и в молодости, и в средние, и в поздние годы.
Порой не хватает сил собрать ум для того, чтобы молиться; порой и хотелось бы молиться – и сил нет; сердце рвется – а ум колеблется, наподобие, может быть, тихого озера, по которому бежит ветерок: вся поверхность дрожит и не может отразить ни небо, ни землю; а глубины остаются тихими, нетронутыми этим ветром. Так часто бывает и с нами: глубины наши остаются прозрачными, тихими; а на поверхности такая буря, что не собрать мыслей и чувств. Что же тогда делать? >>>
|
"Что самое главное в молитве - в той или иной, которую ты читаешь? Порой на первый план выступает что-то одно, порой что-то другое - по состоянию, по настроению твоему. Но самое главное... Самое главное в молитве - в любой, какой бы ни была она - Сам Господь. И это, как ни странно, так часто забывается... А забвение ставит под вопрос - молимся ли мы на самом деле? Молимся - когда о главном... нет - о Главном вспоминаем."
Игумен Нектарий (Морозов)
|
|
| A_M |
"Люби, и любовь сама тебя научит, когда как лучше поступить"
Блаженный Августин
"Весь смысл жизни только в том, чтобы любить Бога, любить ближнего и чтобы всё творилось во имя этой любви."
***
"В старой сказке говорится, как спросили некоего мудреца: “Какое самое важное время в жизни? Кто самый значительный человек в твоей жизни? Какой поступок всего важнее совершить?” И ответ был таков:
– Самое важное время в жизни – это теперешнее мгновение, потому что прошлое утекло, а будущее еще не встало; самый значительный человек в твоей жизни – тот, который сейчас перед тобой и которому ты можешь сделать добро или зло; и самое важное дело в жизни – в это мгновение, этому человеку дать все, что может быть ему дано…"
Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это скорее всего напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.>>>
Прибыв в Принстон, Эйнштейн попросил поставить в его кабинете большую корзину для бумаг, "самую большую".
- Почему большую!? - заинтересовались служащие.
- Я делаю много ошибок.
|
Композитор Йозеф Гайдн был очень веселым человеком. Такой же веселой и жизнерадостной была его музыка.
Почти в каждой симфонии – а написал он больше ста – есть что-то неожиданное, интересное, смешное.
[показать]То он изобразит в симфонии неуклюжего медведя, то кудахтанье курицы – симфонии эти так потом и называют: "Медведь", "Курица", то накупит разных детских игрушек – свистулек, трещоток, рожков и включит их в партитуру своей "Детской" симфонии. Одну его симфонию называют "Часы", другую – "Сюрприз" за то, что там, в середине медленной, тихой и спокойной музыки раздается вдруг очень громкий удар, а затем снова неторопливо, как ни в чем не бывало, продолжается спокойная, даже какая-то важная музыка.
Все эти выдумки, все эти "сюрпризы" объяснялись не только веселым характером композитора. Тут были и другие, гораздо более важные причины. Гайдн начал писать музыку, когда произведения в форме симфонии только-только начали появляться. Вот почему этот замечательный немецкий композитор столько выдумывал, когда писал свою музыку, – он пробовал, искал, создавал новый вид музыкального произведения.
[показать]
Нам теперь почти невозможно представить себе, что "отец симфонии", "великий Гайдн", как его называли уже при жизни, был всего-навсего придворным капельмейстером австро-венгерского князя Николо Эстергази.
Трудно поверить, что композитору, которого знала вся Европа, концертов которого ждали в Париже и Лондоне, как праздника, этому самому композитору каждый раз приходилось спрашивать "у господина" разрешения на выезд из поместья Эстергази для устройства своих концертов.
Князь любил музыку, но не настолько, чтобы отказаться от такого "выгодного" слуги.
В контракте капельмейстера Гайдна были оговорены его многочисленные обязанности. В ведении Гайдна находилась домашняя капелла Эстергази – хор, солисты и оркестр. За все неполадки, за все ссоры и отступления от правил поведения слуг-музыкантов отвечал Гайдн. Он же отвечал и за качество исполнения музыки, так как был дирижером. Он должен был сочинять любую музыку по требованию князя, не имея никаких прав на собственные сочинения – они тоже принадлежали князю, как и сам Гайдн.
И даже одеваться он не мог по своему желанию и вкусу. Форма одежды – от чулок до парика – была установлена князем.
Тридцать лет прожил Гайдн у Эстергази и все тридцать лет оставался "крепостным слугой". Так называл себя он сам, таким считал его и князь Николо Эстергази.
И все-таки композитор Гайдн был веселым человеком!
"Иногда мы молимся о человеке, которого любим и который в чем-то нуждается, а мы не можем ему помочь. Очень часто мы не знаем, что именно нужно, не находим слов для того, чтобы помочь, даже и самому любимому. Иногда мы знаем, что ничего нельзя сделать, кроме как пребыть в молчании, хотя мы готовы жизнь свою отдать, лишь бы только помочь.
В таком состоянии духа мы можем обратиться к Богу, все предать Ему и сказать: “Боже, Ты знаешь все, и любовь Твоя совершенна; возьми же эту жизнь в Твою руку, сделай то, что я жажду сделать, но не могу”.
И поскольку молитва – это поручительство, мы не можем истинно молиться за тех, кому мы сами не готовы помочь. Вслед за Исаией мы должны быть готовы услышать слово Господа: "Кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?" – и ответить: "Вот я, пошли меня" (Ис. 6: 8)."
Митрополит Антоний Сурожский
Отрывок из фильма М.Калика "Любить"