
Больничка на туберкулёзной зоне – это, по сути, уже морг. Крайняя палата - так это точно! С готовыми к выносу, но пока ещё живыми телами. Им всё равно – день за решёткой или ночь, какая разница? 45 кг костей и кожи… К ним и заглядывают только затем, чтобы проверить – дышит или не дышит.
Саха знал – это последний его день на земле. Чувствовал. Ноги уже пару дней ледяные, а теперь ещё и спина. С трудом повернулся на бок. Рядом с подушкой «Новый Завет». Похоже, дочитать уже не успеет. Но хотя бы ещё несколько строк…
- Грехи замаливаешь? В рай собрался? – это слабый голос из тела на соседней кровати. Из такого же высушенного туберкулёзом тела.
- Живой? – удивился Саха.
- Только после тебя…
- А ты в рай, значит, не собираешься?
- Кто ж нас с тобой туда пустит?
- Когда-то Он уже был… Вот так… Между двумя разбойниками… Одного простил.
- Ты веришь в эту пургу?
- Поверил. Здесь, на зоне… Жаль, что поздно.
- Ну-ну…
Ни у одного, ни у другого сил говорить больше не было. Но через время тихий голос снова зазвучал:
- Что ты ещё из своей книжки узнал?
- Что жизнь я свою слил… В помойку. Думал – орёл… свободен! Высоко летаю… а вышло… Не человек даже. Так – пыль у дороги.
- Так про нас и написано? Пыль?
- Написано, что мы – дети Его. Только дом свой променяли… и стол… на сарай и корыто со свинячьей похлёбкой.
- Ого, как тебя клинит…
Долго молчали, не открывая глаз. И снова голос второго:
- А как бы ты жить хотел? Если б мог…
- Про Авраама слышал?
- Нет.
- Вот он был что надо. Бога слышал. Жену, детей, родню, слуг… всех мог прокормить. Не зря ходил под небом. Отцом веры его называют.
- А мы, значит, зря?
- Мы? Мы не знали, как надо. Веселились. Только вот жене и сыну после меня ещё долго из горькой чашки хлебать. Юшку сиротскую. Так что жизнь наша – не то это. Не то! Ты не ври себе. Слышишь? НЕ ври! Покаяться надо. Слышишь?
Второй уже не слышал. Не дышал… Прошла жизнь, как ветер покружил. Чуть колыхнул траву да поднял пыль у дороги. Не знали, как надо. А если и знали – не поверили. Сотни тысяч… Миллионы!
Сергей Мирный («Христианская газета» №1 2020 г.)

Чуть не пробежала мимо, но зацепилась за глаза, теперь уж и не помню, чьи именно))) И ушла с головой в творчество этой изумительной, на мой взгляд, художницы с трудной судьбой.
____________________
Сегодня Хелене Шерфбек признают как одну из «великих» представителей искусства Финляндии. Являясь автором более 1000 произведений, она была очень независимой в своём художественном творчестве. Художница создавала произведения, поражавшие как критиков, так и ценителей искусства. Умела мастерски обновлять свою манеру художественного письма от академического реализма (конец 1880-х годов) до экспрессионизма и модернизма (1940-е годы).
Вальс "Утро в Финляндии"
Автопортрет на серебряном фоне, 1915 |
Эти глаза, этот взгляд… Выворачивающий, вопрошающий, волнующий. Неудачное падение в детстве, травма бедра и хромота. Несостоявшая свадьба из-за матери жениха, посчитавшей хромоту следствием туберкулёза. Эта нерасплёсканная любовь, вылившаяся в её картины. Всю свою жизнь она жила ожиданием счастья. В её мечтах было то, что дано нам многим сполна и безвозмездно. Бесценный дар. Зачастую, мы не придаём значения, воспринимаем как должное простое человеческое семейное счастье и радость материнства. Но для неё это так и осталось мечтой... |

Выздоравливающая, 1887

|
|