---

---

 

Я попросил дерево: «Скажи мне о Боге».

И оно зацвело.

 

Рабиндранат Тагор

 

---

---

 

ОСЕНЬ

 

Как грустны сумрачные дни

Беззвучной осени и хладной!

Какой истомой безотрадной

К нам в душу просятся они!

 

Но есть и дни, когда в крови

Золотолиственных уборов

Горящих осень ищет взоров

И знойных прихотей любви.

 

Молчит стыдливая печаль,

Лишь вызывающее слышно,

И, замирающей так пышно,

Ей ничего уже не жаль.

 

А. Фет 8 октября 1883

 

---

Рассуждали вчера на молодежном разборе о Неем.6. Почему Неемия не написал подробного опровержения на открытое письмо Санаваллата с явной клеветой? Ведь он переживал о том, чтобы а) прочитавшие это открытое письмо не бросили работу и б) чтобы письмо не дошло до персидского царя? Возможно, таким сильным было его доверие истине: да, о нем рассказывают небылицы, но он прав, и Бог сделает так, чтобы победил правый.

 

Тут-то и пришлась кстати иллюстрация из проповеди Сперджена о птичках, летающих над ястребом. Вот эта история: «Я знаю одного замечательного проповедника (сейчас он уже в преклонном возрасте), которого однажды самым подлым образом оболгал и оклеветал один человек, ненавидевший его только за то, что тот говорил правду. Этот добрый проповедник был глубоко огорчен этим, так что стал угрожать своему клеветнику судом, если тот не извинится. Тот извинился. Свое извинение за клевету он принес через газету, изложив суть клеветы в специальной рубрике публичных извинений. И вы знаете, что последовало за этим: клевете стали верить еще больше, чем до того, как он рассказал о ней. Для меня это стало уроком; я понял, как нужно вести себя, когда на тебя выпускают такого ястреба клеветы, — поступать так, как поступают в этом случае маленькие птички: просто вспорхнуть над ним. Ястреб не может причинить им никакого вреда, когда они летают над ним; и нанести урон им он может только в том случае, когда они оказываются ниже его. Ястреб только тогда может спикировать на добычу и поймать ее, когда поднимается выше нее. Если кто-то клевещет на вас, не спускайтесь к нему, на его уровень; пусть он клевещет дальше. Скажите, как Давид сказал о Семее: “Пусть он злословит, ибо Господь повелел ему злословить Давида” (2-я Цар. 16, 10). И если сыны Саруины скажут: “Пойдем и снимем с него голову” (16, 9), вы говорите: “Нет, пусть он злословит”, и только таким способом вы положите конец клевете. Если мы будем смотреть по сторонам и обращать внимание на всякого воробья, чирикающего на нас, то мы будем только то и делать, что отвечать на это чириканье».

 

А еще вспомнил такую историю. Об одном служителе опубликовали в газете ложь. Его друзья, переживавшие о его репутации, уговаривали его написать опровержение. Этот служитель сказал, что Господь проговорил к нему в молитве так: «Ты – работник на Моей ниве. Не останавливай комбайн только ради того, чтобы поймать мышь!»

 

29.09.2020

 

---

---

*

Быть может, только Море знает

Меня. До глубины, до дна.

Лишь Одному Ему видна я,

Затем, что Морем вмещена.

Есть в жизни лишь одно событье

(Важнее нету ничего) -

Моё священное соитье

С неизмеримостью его.

И всё слилось в едином хоре

С того блаженнейшего дня,

Когда ты вдруг увидел Море

Во мне. И в Нём узнал меня.

 

Зинаида Миркина

 

---

---

Отличное осеннее утро стояло, раннее, зябкое да сладкое, как сидр. На всём Дне только Папа Солнце уже встал и колготился, да и то едва. На нижних ветках диких яблонь ещё болтались шнурки раннего тумана — кто в такое верит, зовут туман этот "лохмы морока". Ночные смены да дневные очень медленно сменялись. Сверчки ещё скрипицы свои не отложили. Паучки из паутин росу не повытряхнули. Птицы толком не проснулись, а нетопыри толком не заснули. Ничего не шелохнётся, один палец солнца мягонько так по свилеватой коре лещины ползёт. Красивше часа не сыскать в этот красивейший день красивейшего времени года.

 

Кен Кизи «17 рассказов ("Бабуля Уиттиер. Шельмец Горболыс и ведмедь Вдвойне Великан")»

 

 

Неприятности начались в конце лета, когда в старом деревенском доме появилась кривоногая такса Фунтик. Фунтика привезли из Москвы.

 

Однажды чёрный кот Степан сидел, как всегда, на крыльце и не торопясь умывался. Он лизал растопыренную пятерню, потом, зажмурившись, тёр изо всей силы обслюненной лапой у себя за ухом. Внезапно Степан почувствовал чей-то пристальный взгляд. Он оглянулся и замер с лапой, заложенной за ухо. Глаза Степана побелели от злости. Маленький рыжий пёс стоял рядом. Одно ухо у него завернулось. Дрожа от любопытства, пёс тянулся мокрым носом к Степану – хотел обнюхать этого загадочного зверя.

«Ах, вот как!»

 

Степан изловчился и ударил Фунтика по вывернутому уху.

 

Война была объявлена, и с тех пор жизнь для Степана потеряла всякую прелесть. Нечего было и думать о том, чтобы лениво тереться мордой о косяки рассохшихся дверей или валяться на солнце около колодца. Ходить приходилось с опаской, на цыпочках, почаще оглядываться и всегда выбирать впереди какое-нибудь дерево или забор, чтобы вовремя удрать от Фунтика.

 

У Степана, как у всех котов, были твёрдые привычки. Он любил по утрам обходить заросший чистотелом сад, гонять со старых яблонь воробьёв, ловить жёлтых бабочек-капустниц и точить когти на сгнившей скамье. Но теперь приходилось обходить сад не по земле, а по высокому забору, неизвестно зачем обтянутому заржавленной колючей проволокой и к тому же такому узкому, что временами Степан долго думал, куда поставить лапу.Жильцы старого дома

 

Вообще в жизни Степана бывали разные неприятности. Однажды он украл и съел плотицу вместе с застрявшим в жабрах рыболовным крючком – и всё сошло. Степан даже не заболел. Но никогда ещё ему не приходилось унижаться из-за кривоногой собаки, похожей на крысу. Усы у Степана вздрагивали от негодования.

 

Один только раз за всё лето Степан, сидя на крыше, усмехнулся.