

В 1925 году на проходившем в стенах ВХУТЕМАСа литературном вечере Владимир Маяковский, долго читая набатным басом свои стихи, порядком подустал. Но собравшиеся в зале не давали ему сойти со сцены, требуя все новых и новых стихов любимого поэта. Ему это льстило, поэтому он продолжал. Однако в зале было настолько жарко и душно, что в конце концов утомленный Маяковский объявил: «Надо бы устроить хотя бы небольшую передышку». Пришедший на помощь конферансье тут же объявил: «Сейчас выступит поэт Иосиф Уткин!» Среди слушателей тут же раздался недовольный ропот: «Какой Уткин?! Маяковского давай! Маяковского!» Зал не успокаивался, отбивая под свои требования ритм руками, ногами и стульями так, что ведущий буквально взмолился: «Владим Владимыч, прошу, помогите!» Маяковский, деловито поднявшись на сцену, поднял руку вверх и в моментально воцарившейся тишине произнес: «Товарищи, это же неуважение к молодому поэту, давайте послушаем!»
Можно лишь представлять чувства этого молодого поэта, вышедшего на сцену в сложившейся обстановке. Никому не известный, в сапогах и рубахе, с взлохмаченными волосами, но высоко поднятой головой, он насупленно смотрел в зал. Оттуда на него, в свою очередь, смотрели сотни глаз тех, для кого его появление на сцене было не в радость. Затихший было шёпот вновь стал нарастать – обсуждали, что это за птицу выставили перед ними, с библейским именем Иосиф и фамилией Уткин. Но вдохновенное чтение поэта заставило зал замолчать. Он декламировал начало своей поэмы «Повесть о рыжем Мотэле», и зрители замерли в молчании. Ну а после – разразились оглушительными аплодисментами.
Поднявшийся на сцену Маяковский терпеливо дождался окончания оваций Уткину и произнес: «Видите, а вы не хотели слушать! Если хотите, из нового я прочту вам “Сказку о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий…” Правда, эта вещь у меня еще не совсем отделана…» Прочитав ее, Маяковский тоже был награжден аплодисментами, но из зала уже неслось, набирая обороты, новое требование
|

Сегодня о детях Николая I. Всего детей у Николая I - семь: Александр II, Мария, Ольга, Александра, Константин, Николай, Михаил. О его сыне, Императоре Александре II известно многим
[705x391]Нынче, граждане, все ясно и понятно.— Погоди, говорю, Марья, не торопись, не суйся, говорю, прежде батьки в петлю. Праздник, говорю, Масленица невыясненный. Это, говорю, не 1925 год, когда все ясно. Погоди, говорю, сейчас сбегаю во двор, узнаю как и чего. И если, говорю, управдом печет, то, говорю, и нам можно.
Природа прекрасна сама по себе, но англичанин Джеймс Брант постоянно находит новые способы сделать её ещё привлекательней. Он создает спирали, круги и другие геометрические фигуры из камней, листьев, шишек.
Необычно и красиво.
Страницы Джеймса Бранта: jamesbruntartist.co.uk | Facebook | Twitter
1.
2.
3.
4.


Маген Давид, так называемый “щит Давида” – шестиконечная звезда, гексаграмма, украшает древние книги и предметы еврейского ритуала.
Его носили обитатели средневековых гетто и жертвы нацизма.
Звезду Давида изображали авторы антисемитских и антиизраильских карикатур – чтобы никто не ошибся в адресе их разящей сатиры.
Такая же звезда украшает еврейские надгробия в разных странах мира. Российские антисемиты утверждают в своей печати, будто шестиконечная звезда – знак дьявола, символ вселенского зла…
Какое место занимает он в еврейской традиции? Вначале немного истории.
Шестиконечная звезда использовалась в качестве декоративного элемента и, возможно, мистического символа – еще в глубочайшей древности у многих народов. Но особенно часто ее употребляли древние евреи, – в основном, на предметах домашней утвари.
Древнейшее известное нам изображение такого рода – обнаруженная в Цидоне


Музыка, которая сделала темнокожее население Америки свободным, была слишком опасна для жителей CCCР. Вот почему все попытки играть джаз у молодого Матвея Блантера заканчивались как-то нелепо. Зато стоило сочинить «Песнь о Магнитогорске» – и все, понеслось, вот он уже серьезный и всеми почитаемый советский композитор-песенник. «В путь-дорожку дальнюю», «В лесу прифронтовом», «Враги сожгли родную хату» и «В городском саду» – это все его песни. Как и другие абсолютные хиты – «Надежды маленький оркестрик», «Летят перелётные птицы» – в общей сложности за его авторством числятся более 2000 композиций. Главный успех его песен пришёлся на военные годы – концерты между боями были единственной радостью для солдат, песня была на вес золота. Говорят, многие солдаты потом благодарили песни за победу. Песни прописали Матвея Блантера в музыкальной вечности, как он и грезил.
Он родился в небольшом местечке Почеп между Россией, Украиной и Беларусью. В семье состоятельного еврейского купца и промышленника Исаака Борисовича Блантера. Его мать была родственницей Михоэлсов и Вовси. В Москву семья переехала прямо накануне революции. Матвей – Мотя – как раз поступил в музыкально-драматическое училище на Малой Кисловке. Чтобы сыну было недалеко от дома, отец купил квартиру на Пречистенском бульваре. Роскошные апартаменты в восемь комнат – тут была своя «дубовая» и «сафьяновый кабинет» – в доме с лифтом из красного дерева. Все хлопоты по сделке завершились как раз к началу октября 1917 года. Скоро на улицах начались беспорядки, а в окнах стали слышны крики и стрельба.
После так называемого «уплотнения», когда в квартиры состоятельных горожан заселяли всех подряд, семье бесплатно досталась
|
|
Золотая галерея русской живописи
Картина «Витязь на распутье». 1882
Картина «Богатыри» (Три богатыря). 1898

Помните сказку Юрия Олеши «Три толстяка» и циркачку со странным именем Суок?
Так вот, Суок — это не имя, а фамилия.
Эта история началась в Одессе, где в семье австрийского эмигранта Густава Суока родились и выросли три девочки: Лидия, Ольга и Серафима. Годы их девичьего расцвета пришлись на смутное время: война, потом революция, еще одна и снова война. Одесса тех лет была странным местом: с одной стороны, город был наводнен разнообразными бандитами и жуликами, с другой — писателями и поэтами. Там с девушками и познакомились в 1918 году три литератора: писатели Юрий Олеша и Валентин Катаев и поэт Эдуард Багрицкий.
Сёстры Суок, слева направо: Лидия, Серафима, Ольга
20-летний Олеша страстно влюбился в младшую и самую красивую — 16-летнюю Симу. Он называл её «мой дружочек». Катаев вспоминал об этой паре так: «Не связанные друг с другом никакими обязательствами, нищие, молодые, нередко голодные, веселые, нежные, они способны были вдруг поцеловаться среди бела дня прямо на улице, среди революционных плакатов и списков расстрелянных». Практически сразу они стали жить вместе, переехали в Харьков.
Юрий Олеша
Но Сима оказалась, мягко говоря, непостоянной. Например, известен такой случай. Время было голодное. Олеша и Катаев (уже известные писатели) ходили по улицам босиком, а для хоть какого-то заработка составляли стихотворные тосты и эпиграммы для чужих праздников. Однако был у них знакомый бухгалтер по прозвищу «Мак», имевший практически неограниченный доступ к продуктовым карточкам, — он пытался ухаживать за сестрами Суок. Олеша и Сима к тому времени уже жили вместе, а Багрицкий так и вовсе был женат на Лиде. Но именно Багрицкий придумал скрыть от Мака эти отношения. Серафима (ей было тогда 18) сама подошла к бухгалтеру. Мак на радостях начал угощать всю компанию.
Вся коллекция картин Lucius Rossi - ЗДЕСЬ


Вивиан Майер (Vivian Maier) — удивительный персонаж, мастер стрит-фотографии. Вивиан снимала, работая няней. Родилась Майер в 1926 году в Нью-Йорке в семье австрийца и француженки, потому детство и отрочество провела во Франции. Затем Вивиан стала жить в Америке с подругой-фотографом Жанной Бертран, у которой, судя по всему, и научилась пользоваться камерой. С 1956 года она обосновалась в Чикаго, где на протяжении сорока лет работала няней в разных семьях. Вивиан гуляла с детьми — и фотографировала на высококачественную камеру Rolleiflex, но о публикации своих снимков не заботилась, считая фотографию своим хобби.
В 2007 году, за два года до своей смерти, Майер не смогла оплатить арендованное ею место на складе, и все негативы, фотографии, аудиозаписи и видеопленки были выставлены на аукционе. Часть работ выкупил фотоколлекционер Джон Малуф, и в июле 2008 года ее снимки были впервые опубликованы в интернете. В коллекции насчитывается более ста тысяч негативов, который Малуф по-прежнему разбирает. Предлагаем посмотреть удивительно талантливые и тонкие работы Вивиан Майер — это путешествие на улицы Чикаго середины прошлого века.