Сидеть на весёлой скамейке облупленной
В весёлой одёжке, по случаю купленной,
И, слившись с текучей прозрачной средой,
Быть, как и она, молодой, молодой,
Быть, как и она, молодой, необученной,
Ещё не обстрелянной и не измученной.
Лариса Миллер
Один большой бульвар, засаженный деревьями,
с одним большим кафе, купающемся в солнце,
и крепким черным кофе в чашках крошечных.
Один, не обязательно очень красивый, человек, который тебя любит.
Одним прекрасным днем.....
Лоуренс Ферлингетти
Давид Самойлов
ஜ════════ஜ۩۞۩ஜ════════ஜ
Какой нам странный март подарен!
Он был и нежен, и суров,
И простодушен, и коварен —
И полон снега и ветров.
Был март несбывшихся желаний,
Ненужных, застарелых пут,
И затянувшихся прощаний,
Которым срока – пять минут.
Морозный март в снегу по пояс,
Он жил беспечно, как дитя,
О будущем не беспокоясь
И о прошедшем не грустя.
За отдельным маленьким столиком невдалеке от меня сидела уже немолодая
красивая женщина, устало опустившая руки на колени. В ее позе было что-то
обреченное. Она напряженно смотрела на входную дверь и вздрагивала от ее
скрипов.
— Смотри – Владеско! – неожиданно прервав наше молчание, сказал Петя.
Я обернулся. В кафе входил толстый сияющий румын в светло-сером летнем
костюме, с гвоздикой в петлице. На мизинце его правой руки сверкал большой желтый
бриллиант, какие обыкновенно носят карточные шулера. Он слащаво-любезно
раскланивался с публикой, закатывая глаза и скаля свои цыганские зубы с золотыми
пломбами. К своему уже заметному животу он нежно прижимал футляр со скрипкой.
Он продвигался к эстраде.
Однажды Феллини заключил с Тонино Гуэррой пари, что тот не сможет придумать
полноценного фильма длиной всего в 10 секунд. На следующий день сценарист принёс
такую зарисовку:
«Женщина смотрит телевизор. На экране — трансляция старта ракеты. Идёт обратный
отсчёт: 10… 9… 8… Мы видим её лицо, на котором отражается буря переживаний. На
последних секундах она берёт телефон, набирает номер 7… 6… 5… 4… 3… 2… 1… ....и
со стартом ракеты говорит в трубку:
"Приезжай, он улетел"
Если человек вас по-настоящему любит, он приедет, придёт, прискачет, прилетит,
приплывёт. Даже приползёт, если не сможет идти. А если не сможет ползти, - то его
так и найдут лежащим в вашем направлении. Как стрелку компаса.
Так писателя Стивенсона нашли в лесу без сознания. Он двое суток пролежал без
сил, но его нашли и подлечили. Как только писатель смог ходить, шатаясь, он
немедленно продолжил путь. Он направлялся к своей любимой женщине Фанни
Осборн. И он добрался до неё в итоге. Фанни совершенно не подходила Стивенсону.
Она была на десять лет старше, в 19 веке это было просто неприемлемо.
У Фанни было двое детей. А главное, она была замужем. Беспутный муж жестоко
разбил её сердце. Развестись тогда было очень трудно, почти невозможно. Можно
представить, как семья молодого писателя отнеслась к этой любви! Резко
отрицательно. Да и Фанни не хотела портить жизнь юноше. Она уехала к себе в
Америку, а ему пришлось вернуться.
Стивенсон полюбил Фанни так: он ее просто узнал. Узнал свою женщину по
смутному силуэту в дверях; он ещё даже лицо не видел! Но тут же полюбил, а она
ответила взаимностью. И любовь не прошла. Потому что однажды Фанни написала
Стивенсону письмо из Америки. Говорят, что она сообщила о своей тяжёлой болезни.
Тогда слабый, худой, чахоточный писатель немедленно взял билет на пароход и
поплыл на другой континент. Плавание тогда было ужасным. И очень долгим. Но он
приплыл! Оказалось, что его любимая уехала в другой город. Она же не могла ни
написать, ни позвонить. Она, возможно, даже не знала, что плывет к ней. Стивенсон
сел в страшный поезд для иммигрантов и поехал в тот, другой город. Но Фанни не
нашёл, она дальше поехала. Измождённый больной писатель взял лошадь и
поскакал к своей Фанни. Скакал двое суток, а потом упал с лошади без сознания.
Хотя б во сне давай увидимся с тобой.
Пусть хоть во сне
твой голос зазвучит...
В окно —
не то дождем,
не то крупой
с утра заладило.
И вот стучит, стучит...
Как ты необходима мне теперь!
Увидеть бы. Запомнить все подряд...
За стенкою о чём-то говорят.
Не слышу.
Но, наверно,— о тебе!..
Наверное,
я у тебя в долгу,
любовь, наверно, плохо берегу:
хочу услышать голос
— не могу!
я б во сне!
Ты только скажешь, как ты там.
И всё.
И я проснусь.
И легче станет мне...
Наверно, завтра
почта принесет
письмо твое.
А что мне делать с ним?
Ты слышишь?
Ты должна понять меня —
хоть авиа,
хоть самым скоростным,
а все равно пройдет четыре дня.
Четыре дня!
А что за эти дни
случилось —
разве в письмах я прочту?!
Как эхо от грозы, придут они...
Давай увидимся с тобой —
я очень жду —
хотя б
во сне!
А то я
не стерплю,
в ночь
выбегу
без шапки,
без пальто...
Увидимся давай с тобой,
а то...
А то тебя сильней я полюблю.
.... Музыка, сделай милость,
очередь за тобой....
Не дожидаясь зова,
не выбирая дня,
круг обеги, и снова
встань впереди меня.
Да не сочтем за муку
этот, из века в век,
по роковому кругу
завороженный бег.
Этот смиренный пафос
и молчаливый зов
перемещенья пауз,
звуков и голосов.
Это чередованье
флейты и бубенца.
Это очарованье
дудочки и скворца.
Это —сплетенье вьюги
с песенкою дрозда.
Это — синицей в руки
выпавшая звезда.....
Юрий Левитанский
Танго Oblivion стало широко известно благодаря саундтреку к фильму итальянского
режиссёра Марко Беллоккьо «Генрих IV, Безумный король» по пьесе
Луиджи Пиранделло.
Фильм вышел в 1984 году.
....Что такое семья?
Любовь пришла и ушла. А они всё живут и живут вместе.
Ибо! Ах, ибо, ибо, без любви жить можно, а друг без друга уже нет.
Михаил Жванецкий
Если можно, то мне капучино,
Новостей и немного денег,
Путешествовать, меньше стресса,
Больше нежности, без истерик.
Шоколадку, добрее утро,
Вдохновения и улыбок.
Если можно, давайте утку
Запеченную или рыбу.
Дольше – молодость, позже – старость,
Двух детей, или дальше – внуков…
И здоровья бы – вот подарок,
К черту – грыжу и близорукость.
А еще бы – побыть успешным,
И портрет хочу как картину.
Ой, простите меня, конечно, замечтался…
Мне – капучино.
Глеб Дебольский
«....в июле, когда вся семья на даче, а неотложные литературные дела держат вас в
городе, - на веранде, в тени вьющегося винограда, в золотом пятне на чистейшей
скатерти тарелочка супа-прентаньер? Помните, Амвросий? Ну что же спрашивать!
По губам вашим вижу, что помните!...»
Конечно же! Булгаковский гурман «румяногубый гигант, золотистоволосый,
пышнощекий Амвросий-поэт». — «Мастер и Маргарита».
Что же это за диво-дивное, СУП ПРЕНТАНЬЕР, славу которому пропел Булгаков?
Романтик, влюблённый в жизнь, тонкий, лиричный, задумчивый ... и неожиданно
весёлый, легкий — удивительно разный, но такой любимый и узнаваемый...
Александру Зацепину — 95!
Таких музыкантов на самом деле единицы. Таких, у которых почти каждая мелодия —
настоящий шедевр. Все его творчество неизменно связано с Россией, точнее сказать
— с российским кино. Для Зацепина музыка, вроде как играющая в кино
второстепенную роль, всегда выходила на первый план. С его мелодиями так и
получалось: они становились неотъемлемой частью любой картины, в которой
композитор работал.
.
Клара Цеткин и Роза Люксембург
ЭТИМ ЖЕНЩИНАМ,
мы обязаны законным выходным, новыми кастрюлями на кухне и неувядающей
мимозой на подоконнике!
«Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке, ежели
чулочки на ней фильдекосовые, или мопсик у ней на руках, или зуб золотой, то такая
аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место.»
Рассказ М Зощенко "Аристократка"
"Historia de un Amor (История одной любви) — песня в жанре кубинское болеро на
испанском языке, которая повествует о страдании человека, потерявшего свою
любовь. Автором является панамский сочинитель Карлос Элета Альмаран
(Carlos Eleta Almaran), который написал её в 1955 году после смерти жены своего
брата. Эту песню исполняли многие исполнители на разных языках -
английский, французский, китайский, русский.
В 1956 году песня была основным саундтреком одноименного мексиканского
сериала ".
Ты больше не со мной, любовь моя,
В душе моей одно одиночество,
И если мне уже невозможно тебя видеть,
Зачем Бог позволил мне любить тебя,
Для того, чтобы страдать еще больше.
Всегда ты была смыслом моего существования,
Ты была моей богиней, я боготворил тебя,
В твоих поцелуях я находил Тепло,
что пробуждало во мне Любовь и страсть.
Это история любви,
Подобной которой не существует.
Той, что заставила меня понять
Всю ее прелесть и всю ее горечь.
Русский поэтический перевод.
Если сердце не сумеет больше ждать,
Позови меня, и я к тебе приду,
Я сумею и поверить, и понять,
И любить, и другом быть тебе смогу.
Если вдруг дождём заплачут небеса,
Знай, что это я скучаю по тебе,
Если ночью вспыхнет яркая звезда,
Это я свою любовь дарю тебе.
Я не знала о любви на земле до тебя,
Эту песню я пою о тебе для тебя.
Пусть однажды голос мой
На край света за тобой
Унесёт мою любовь
И споёт об этом вновь.
Если ты меня разлюбишь, так и знай,
Моё сердце никогда не будет петь,
....О, неужели были времена
Когда по этой набережной, летом
Плыла с собачкой маленькой она
Под зонтиком от солнечного света.
И можно было опершись на трость
Следить за ней, прищурившись от солнца.
И можно было дать собаке кость
И завести случайное знакомство.
Потом от скуки завязать роман
Сентиментальный и слегка безвкусный.
Разъехаться по семьям и домам
И вдруг понять смысл этой жизни грустной.
Что нет, не похоть - суть сближенья двух
А чудо за соломинку держаться.
И осязать носимый миром дух
В порыве слабом жаждущий прижаться. ...
Виктор Гофман
«Если в жизни наступает черная полоса, музыка Леграна её высветляет», -
говорил главный героя романа Фредерика Бегбедера «Любовь живет три года».
И когда я слушаю "Ветряные мельницы..." - это "высветление" у меня наступает
неизменно, несмотря на то, что собственно весёлой песню эту уж явно не назовешь!
И всё-таки, светлый ветер, создаваемый леграновскими мельницами, способен
разогнать любую печаль!
"На просторном, свободном пространстве между костром и толпой плясала молодая девушка... ...
Тоненькая, хрупкая, с обнаженными плечами и изредка мелькавшими из-под юбочки стройными ножками, черноволосая, быстрая,
как оса, в золотистом, плотно облегавшем ее талию корсаже, в пестром раздувавшемся платье, сияя очами, она воистину казалась
существом неземным…"
Речь идет об Эсмеральде - главной героине романа Виктора Гюго "Собор Парижской Богоматери".
В начале 1840-х годов Чезаре Пуни получил заказ на музыку балета по знаменитому роману французского романтика
Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери» (1831).
Либретто было написано одним из самых знаменитых балетмейстеров того времени Жюлем Жозефом Перро
ஜ════════ஜ۩۞۩ஜ════════ஜ
Я спокоен, я иду своей дорогой.
Не пою, что завтра будет веселей.
Я - суровый,
я - суровый,
я - суровый.
Улыбаешься в ответ: а я - сирень.
Застываю рядом с мраморной колонной,
Удивляюсь, почему не убежал.
Я - холодный,
я - холодный,
я - холодный.
Улыбаешься в ответ: а я - пожар.
Я считаю перебранку бесполезной.
Всё в порядке, пусть любовь повременит.
Я - железный.
Я - железный.
Я - железный!
Улыбаешься в ответ: а я магнит.
