Не думаю, чтобы надобно было доказывать, что Игорь-Северянин - истинный поэт. Это почувствует каждый, способный понимать поэзию, кто прочтет "Громокипящий кубок".
Это - лирик, тонко воспринимающий природу и весь мир и умеющий несколькими характерными чертами заставить видеть то, что он рисует.
...Это - художник, которому открылись тайны стиха... Из "Вчера, сегодня и завтра русской поэзии":
Брюсов. Из статьи "Игорь Северянин" (1915)
Видный государственный деятель, историк, публицист и философ Михаил Михайлович Щербатов (1733—1790), принадлежал к числу наиболее заметных представителей зарождавшегося русского консерватизма второй половины XVIII века.
Дочь великого русского поэта не стала принцессой, но прожила жизнь, которой хватило бы на сюжет не одного романа. После ее смерти не осталось ни креста, ни плиты. Будто и не было ни слез, ни жизни, ни любви…
Однажды в компании мы поспорили, какой салат иностранцы называют русским:
то, что у нас является винегретом или салатом "оливье"?
Я своими глазами видела в меню баварских ресторанов "Русский салат" - салат со свеклой.
Чисто наш винегрет.
А в Париже, говорят, точно так же в меню встречали обычный оливье под названием русский.
А что еще иностранцы называют русским?
Мир отношений – это сложный лабиринт в котором нам постоянно приходится бродить в поисках ответа.
Культовый писатель – Фредерик Бегбедер срывает с глаз повязку условностей и кричит “К черту фальш!
Мы уже задыхаемся от повсеместного вранья!
Я расскажу миру все как есть!”.
B он сделал это – изложил свои мысли по поводу всех существенно важных тем в 8 ярких романах.
Все они очень специфичны и один не похож на другой.
Читая одну страницу, эмоции читателя могут менятся раз десять:
от удивления до восхищения, потом задумчивость, затем возмущение,
после слегка ироничная улыбка и наконец просто восторг.
Пару дней назад наткнулась на рассказ голландки, которая прожила пять лет в Париже,
бок о бок с француженками.
Мне он понравился и я максимально приближено постаралась вам его перевести.
Эту барышню зовут Дьюке, она приехала в Париж чтобы улучшить французский язык.
Но в конце концов прижилась там и написала о своих впечатлениях о парижской жизни
в голландском журнале Либелла.( Стрекоза)
Чувства возраста не имеют...
Если любишь - какая разница?
Просто знаешь, где быть смелее,
Просто знаешь, как нега плавится...
Просто тело умеет больше,
Просто сердце чуть - чуть послушнее...
Просто вкус расставанья горше -
Просто встретиться легче душами...
Чувства возраста не имеют...
Если любишь - не стОит каяться...
Просто нежность чуть-чуть острее,
Просто ласки - чуть - чуть пикантнее...
И чернила небес бледнеют -
Может, нам удалось Рассвет спасти...
Чувства возраста не имеют -
Если любишь Сильней,
Чем в юности...
Л. Кленова
Музыка прожитых лет женщину сводит с ума!
Белые клавиши — свет, черные клавиши — тьма.
Белые клавиши тронь — и, по-апрельски светла,
Музыка, словно огонь, душу сжигает до тла…
И вспоминаются белые-белые,
Чистые-чистые юности дни,
И гимназистка смешная, несмелая
Чехова томик читает в тени.
Первые чувства, как первые ландыши,
Пасха, Крещатик, влюбленный поэт,
Все это белые-белые клавиши,
Белые клавиши прожитых лет.
"Она шла по узенькой тропинке из едкого лютика, что растет в Эльзасе вволю.
В чужой храм.
Вспоминая про себя православные молитвы. И полузабытые лица своих сестер.
Три юные девочки Гончаровы, Коко, Азинька и Таша, танцующие на первых балах у Йогеля.
Три тонкие барышни-парки, что пряли на Каменном острове осенью 1836-го судьбу русской литературы.
Три девицы под окном. Три — роковое для Пушкина число.
Старшая, Катя, с детства читавшая и понимавшая стихи своего зятя.
Некрасивая Катя, бесприданница, влюбленная в блестящего французского гвардейца и не смевшая
надеяться на его взаимность.
Как смешно и нелепо пыталась она столкнуть Дантеса и Натали, чтобы хоть издали полюбоваться
его влюбленным взглядом.
Обращенным к другой.
Новобрачная Катрин Дантес, единственная из Гончаровых, кто возможно знал о назначенной дуэли.
Но, связанная обетом молчания, она так и не предупредила о ней свою красавицу сестру.
Как ждала она потом, в добровольной эмиграции, писем с родины от Натальи Николаевны.
А та ей ни разу не написала..."
Екатерина Николаевна Геккерн-Д'Антес стала знаменитой волею судьбы,
которую точнее надо бы назвать роком.
Ей пришлось после замужества носить на себе незавидное клеймо "жены убийцы", ее не принимали в свете,
она оказалась в чужой стране, вдали от родных, которые почти отказались от нее!
И все потому, что растворила себя во всепоглощающем чувстве, которое затмило для нее все остальное!
Это я про одно очень необычное и, по-моему, талантливое стихотворение журналистки Полины Санаевой. Впервые оно попалось мне на глаза года три назад. и тогда же возникла традиционная для интернетчика идея утянуть его себе в журнал. Увы, не получилось. То ли жара тогдашнего лета, то ли рабочая суматоха начисто выбили из головы столь ценную мысль. Но вот сегодня я опять наткнулся на эти ироничные, забавные и, как утверждают знатоки, очень женские* стихи
мы были прекрасны
и, встречая друг друга, дрожали от страсти
но при этом хотели знать, кто из нас ян,
а кто из нас инь и была ли у нас совместная прошлая жизнь
однажды мы даже пытались забросить свои якоря
и купить себе маленький домик у моря
и там написать интересную книгу – не пошлую
то ли о будущем нашем, то ли о прошлом
мы любили акты, но верили только фактам
и никогда не ходили вместе курить в антрактах
но, может быть, зря
мы чуть-чуть не дожили до наших трехлетних контрактов
не заверенных в загсе маршем Феликса Мендельсона
мы убили друг друга без единственного патрона
под музыку клавиш
*
эта девочка, знаешь...
мне такой не встречалось раньше
она слишком особой породы и редкого сорта
как сольная партия верхнего меццо-сопрано
она абсолютно лишила меня покоя
и заполнила всю мою жизнь без остатка
а ещё у неё очень тонкие нежные руки
и они – эти руки – играют на мне такое
что я ради неё
буду вечно скитаться голодной бродячей сукой
где-то в окрестностях дальнего аэропорта
и в любую погоду
прикладывать уши к земле – не идет ли её самолёт на посадку
чтобы сразу же кинуться к трапу лизать ее ноги
я по ней очень сильно скучаю – впрочем, ты понимаешь
эта девочка, знаешь...
недавно купила мне милого грустного зайца
такого худого... и, похоже, совсем бездомного
из-под свитера – явно с чужого плеча –
выпирают ключицы
я люблю целовать её ранним утром – ещё очень сонную
и если однажды она
вдруг уйдет от меня сгоряча
бросив на столик в прихожей ключи
я знаю точно – время меня не вылечит
будет незачем жить, и уже ничего не исправишь.
эта девочка, знаешь...
за таких дерутся на шпагах и стреляются на рассвете
таким пишут письма – по два ежедневно в почтовом ящике
и, молясь, ждут ответа – ну, что тут добавишь…
эта девочка, знаешь...
она – моё настоящее.
6 ноября 2008 © Copyright: Пьяный Ливень, 2008
Свидетельство о публикации №1811063582
В мире известно свыше 2000 видов чая и столько же способов его приготовления.
У каждого народа свои обычаи, традиции и ритуалы чаепития.
Предлагаю Вашему вниманию, одну из самых изысканных.– это времяпровождение,
которое обладает своими собственными особенностями.
Господа, не угодно ли Вам помириться?
Как смешна и бессмысленна эта дуэль!
Господа, Вы же оба - наследные принцы!...
Вы же оба едите на завтрак форель...
Вы же оба (я в этом готова поклясться!)
Обожаете скачки, охоту и винт...
Ну зачем, господа?! Ну, зачем Вам стреляться?!
Это пошло - стреляться из-за любви...
Господа, вы же оба - прожженные франты,
Вы сгубили не меньше полсотни сердец,
Ну, зачем, вы позвали Любовь в секунданты,
Водрузив на нее королевский венец?!...
Ведь Любовь никогда не носила короны,
Ей присуща крестьянская простота!
Господа, не роняйте достоинства трона
Господа, эта барышня вам не чета!
Лучше цельтесь в нее, господа, повернее,
А иначе - престол ожидает беда,
Ведь Любовь - это плод, что был принят от Змея
И Она приняла этот плод, господа...
Ну, зачем, господа, так бледны Ваши лица?!
Ну зачем в эту печь Вы подбросили дров?!
Господа, не угодно ли Вам помириться?
Не стреляйте! Ведь это всего лишь Любофф...
(Марго)
Давно хотела написать о передачах Ивана Толстого. Рассказал и показал он нам уже довольно много.
Мне запомнился его рассказ о дедушке, Алексее Толстом, об отцовской семье, где скрестились творческие линии графов Толстых (отец Ивана - Никита Толстой, сын писателя Алексея Николаевича Толстого) и Лозинских (мать Ивана - Наталья Лозинская, дочь поэта и переводчика Михаила Лозинского). В такой семье и дети родились особые, трое – Татьяна, Наталья и младший Иван - писательской тропы не миновали.
Иван Толстой начинал с медицины, но, видно, «дедовские» гены не дали ему в ней укорениться, потом он работал экскурсоводом в Пушкинских горах, учителем литературы... Две последние профессии требуют от человека умения интересно рассказывать. На радио «Свобода», где Иван Никитич работает с 1995 (штаб-квартира в Праге), это умение ему пригодилось, так же, как и на российском ТВ.
Наслушаться бы этой тишины,
Когда молчишь и гладишь мои руки...
...В каком- то смысле мы с тобой больны,
Больны необходимостью друг в друге.
Все маскируемся: "Дела, опять дела",
Не замечать пытаясь грусти трещин.
Но... только взгляд... и " Я тебя ждала,
Соскучилась."... " И я скучал. Не меньше."
И льётся нежность звонким ручейком,
А мы молчим... и говорить не нужно...
...Как в детстве горло - тёплым молоком,
Так мы любовью согреваем души...
(С)