[500x633]Портрет Леди Черчилль.
В своей автобиографической книге Уинстон Черчилль написал: «Самым выдающимся достижением моей жизни было то, что я смог убедить мою будущую жену выйти за меня замуж». И он ни разу не пожалел об этом.
Их брак продолжался почти пятьдесят семь лет.
Почти пятьдесят семь лет взаимопонимания и преданности, любви и полного доверия друг другу.
И за все эти долгие годы ни одной ссоры, ни единого упрека.
Это ли не идеал семейного счастья, образец супружеских отношений?
Летом 1812-го, когда наполеоновские войска шли по западной России к Москве, многие дворяне бежали от войны в восточные земли. Так калужский помещик Николай Гончаров оказался в Тамбовской губернии, где в селе Кариан, имении братьев Загряжских, близких родственников по линии жены, у него на следующий день после Бородинского сражения родилась дочь Наталья.
От кого Наталья Николаевна Пушкина, первая красавица своего времени, унаследовала необычайную и грустную, немного холодную свою красоту? Семейное предание гласит, что замечательно хороша была ее бабка Ульрика Поссе, женщина, имевшая поразительную внешность и поразительную судьбу…
Уже в восьмилетнем возрасте все обращали внимание на редкое, классически-античное совершенство черт ее лица и шутливо пугали маменьку — саму замечательно красивую женщину, — что дочь со временем затмит ее красоту и от женихов отбоя не будет! Суровая и решительная маменька в ответ поджимала губы и, качая головой, говорила: «Слишком уж тиха, ни одной провинности! В тихом омуте черти водятся!» И глаза ее сумрачно поблескивали… Читать далее
[461x599]
[315x500]
| |||||||
Он, конечно, останется в памяти многих, останутся фильмы, в которых снимался, которые снимал, останется в истории театра...А я буду вспоминать еще и короткие встречи в ульпане, где он учил иврит в паралелльной группе. Очень простой в общении, и все равно яркий, театральный. Наверное, это тоже была его небольшая роль. Артист не может не играть на людях. Видела его в Синематеке, на презентации какого-то российского фильма. Фильм - не помню, помню его, шедшего с семьей, по улице Иегуда а-Леви, они жили неподалеку. Эта была уже другая роль. Еще помню, как мы встречали Песах с ульпаном, он тоже был с семьей - с маленьким сыном и молодой женой. Очень старательно выполнял все предписания праздничного Седера. Был весел,а лицо - усталое...С тех пршоло ровно 19 лет. Пусть будет благословенна его память. Память Михаила Козакова
На снимке - уезжает в Израиль.
Михаил Козаков - О смерти...
[показать] Говоря о Михаиле Козакове, я никак не могу избавиться от горькой обиды за него – так что и тут я, к сожалению, против, против очень многого, в том числе самой смерти. Но со смертью ничего не сделаешь, а жизнь Козакова могла быть другой...
Сейчас ловишь себя на ощущении, что знал другого человека: его вспоминают светлым, благостным, всеобщим любимцем, полностью реализовавшимся актером и успешным режиссером, а я помню человека, вечно мятущегося, никогда не удовлетворенного собственными работами, впадающего в депрессию куда чаще, чем в эйфорию. И всегда множество планов, и всегда уверенность в их неосуществимости. Разумеется, Козаков мучился прежде всего потому, что это был его способ существования.
Любой человек, сделавший даже не столько, а четверть столька, хотя бы просто начитавший на пленку сотни текстов Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Бродского, Самойлова, имел право считать себя мэтром. А его книги! А его антреприза, в которой он даже из явной пустышки вроде «Цветка смеющегося» Кауарда делал высокую исповедальную трагедию! Все вспомнили про его «Покровские ворота», но очень немногие – про куда более горькие и страшные «Визит дамы» и «Тень», а многие ли вообще посмотрели его последний телефильм «Очарование зла», доступный в Сети, а телевидением фактически забракованный?
Сколько он натерпелся уже не от советской, а от форматной, сегодняшней цензуры – потому что физиологически был неспособен к халтуре, к упрощенному псевдотеатру, к ностальгическим поделкам в духе гостелевидения!
Он один раз уже был вынужден уехать – в девяностые, когда у него элементарно не стало работы, у него, кумира нескольких поколений, отлично державшего форму, не постаревшего и в 75! А тогда ему было 60, и он готов был работать в полную силу. Тогда он уехал в Израиль и, не зная иврита, наизусть учил непонятные транскрипции, чтобы сыграть Тригорина на сцене Камерного театра Тель-Авива; и играл под овации. Очень скоро он вернулся, чтобы отчаянно противостоять пошлости, хамству и ликующему примитиву: он по всей стране возил свои программы, в которых читал сложнейшие тексты русской поэзии, фрагменты классики, драматические монологи. Я видел людей, сходившихся его слушать. Его не просто обожали – он служил живым доказательством того, что не все бастионы сданы.
Жизнь Козакова была бурной, и мудрено было бы представить ее другой – при его внешности, обаянии, романтическом темпераменте и капризном нраве. Не будь у него спасительной само-
иронии и перманентных кризисов, которые только и обеспечивают рост, у него были бы все основания уверовать в свою неотразимость. Но за эту удачливость – и в любви, и в искусстве – он расплачивался столь дружной завистью коллег, ядовитыми колкостями и неутомимыми сплетнями, которые вокруг него циркулировали до последнего дня, что скандальный флёр будет сопровождать его имя еще долго, отвлекая от главного, не давая оценить истинный масштаб его благородства и ума.
Я не стану сейчас вспоминать о его последнем годе, омраченном скандалами и слухами, о его многочисленных, всегда удачных и всегда трагических влюбленностях – я хочу только, чтобы мы все поняли: Козаков умел подставляться, умел жить неправильно и бурно.
Таких, как он, в самом деле больше нет, ибо такие сочетания совершенства и самоедства появляются нечасто. Но как сделать, чтобы им научились – нет, не помогать – попросту не мешать жить, работать и думать там, где они родились?
[показать]
[240x215]Ольга Константиновна Чехова
В любой женщине есть тайна. А эта была буквально соткана из тайн, красоты и несомненного таланта. В послевоенной Европе её называли российской Мата Хари. Книга её воспоминаний «Мои часы идут иначе» – увлекательнейшее чтение, где вымысел изящно переплетается с действительностью. Но даже в этой книге она так и не раскрыла свою главную тайну, унеся её в могилу.
Ольга родилась 26 апреля 1897 года в семье обрусевшего немца, талантливого инженера Константина Леонардовича Книппера. Стоит отметить, что ко многим членам этой семьи можно, не задумываясь, применить слово «талантливый». Её тетя, прекрасная актриса Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, блистала на подмостках Художественного театра. Её брат, Лев Книппер, – композитор-песенник, автор советского шлягера «Полюшко-поле». Её первым мужем стал актер Михаил Чехов, говорят, что сам великий Станиславский называл его «гением сцены». Этот брак семнадцатилетней Ольги и уже известного актера, тоже племянника её тети, но по мужу, Антону Павловичу Чехову, открыл для девушки череду авантюр, растянувшуюся на многие годы.
[595x700]
......Она осторожно сняла нагар со свечи, еще раз внимательно вгляделась в строки-бисер, придирчиво отыскивая ошибки - упаси Боже, ведь это прошение - императору, - и начала осторожно посыпать лист песком. Вздохнув, покачала головой... Ах, Александр, Александр - как непонятен, как сложен он всегда был для нее, матери, для той, которая, казалось бы, должна читать его, как раскрытую книгу... Ей всегда было трудно с ним: неповоротлив и тут же - непоседа, может бежать сорвавшись с места или замереть неподвижно где-нибудь в углу на несколько часов - с трудом дозовешься... И настроении всегда неровном: то блещет остроумием, весел, заразительно хохочет, а то задумчив и нервен, в детстве еще и ногти грыз - сквернейшая привычка!
- Квантовый мир существует в форме параллельных миров, - говорит физик Михаил Менский. - После того как сознание выбирает один из них, возникает та самая классическая реальность, которую мы все видим. На самом деле это лишь иллюзия, возникающая в сознании наблюдателя, потому что после выбора остальные миры вовсе не перестают существовать, они так же реальны.
Профессор Менский считает:
- В физическом сообществе смотрят очень косо на эти вещи. И я не особенно их афиширую.
[460x348]
[186x250]
Признание и холодное равнодушие, любовь и предательство, страсть и ненависть... С ними сталкивался, пожалуй, каждый человек, не обошли они стороной и людей знаменитых. В жизни женщины, о которой сегодня будет рассказ, слава была мировой, а любовь - всепоглощающей. Но принесли ли они ей счастье?
Мало кто из русских эмигрантов, покинув родину, нашел свое место в западном мире. Еще меньше среди них тех, кто сумел завоевать этот мир, добиться подлинной славы и материального благополучия.
Валентина Санина, имя которой почти забыто на ее родине, оказалась среди таких счастливцев. Впрочем, трудно назвать счастьем предательство двух самых близких людей, с которым пришлось столкнуться этой богатой и знаменитой властительнице голливудской моды на излете своей жизни.
Жизнь юной Валентины Саниной в дореволюционный период подернута легкой дымкой таинственности, хотя в Америке о ней написаны десятки книг и статей. Известно точно, что родилась она в Киеве в достаточно состоятельной и интеллигентной семье.
А вот версий по поводу даты рождения существует великое множество. Самой достоверной из всех версий кажется 1894 год, хотя сама Санина часто утверждала в беседе с журналистами, что как минимум на десять лет моложе.
Точно известно и то, что после завершения обучения в гимназии юная красавица окончила драматические курсы и даже выступала на театральной сцене. Правда, особых лавров в качестве драматической актрисы девушка не снискала, однако в среде театральной и творческой богемы пользовалась бешеной популярностью.
И не только из-за своей блистательной красоты, но и удивительных для такой юной особы остроты ума, язвительности и чувства юмора.
[275x300]
Екатерина Николаевна Геккерн-Д'Антес (в девичестве Гончарова родилась 22.04.1809 года) стала знаменитой волею судьбы, которую точнее надо бы назвать роком. Ей пришлось после замужества носить на себе незавидное клеймо "жены убийцы", ее не принимали в свете, она оказалась в чужой стране, вдали от родных, которые почти отказались от нее!
И все потому, что растворила себя во всепоглощающем чувстве, которое затмило для нее все остальное!
Редкие весточки от брата Дмитрия или от матери, из России, были скупы и строги, она тщетно выискивала в них хотя бы искру той прежней теплоты таких, казалось, недавних, а на самом деле - далеких времен, которые она про себя называла "Пушкинскими".
Потом родные и вовсе перестали ей писать, она узнавала о них все новости через третьих лиц... В каком неверном виде эти новости доходили до нее, можно только представить...
Уже в восьмилетнем возрасте все обращали внимание на редкое, классически-античное совершенство черт ее лица и шутливо пугали маменьку - саму замечательно красивую женщину, - что дочь со временем затмит ее красоту и от женихов отбоя не будет! Суровая и решительная маменька в ответ поджимала губы и, качая головой, говорила: "Слишком уж тиха, ни одной провинности! В тихом омуте черти водятся!" И глаза ее сумрачно поблескивали...
Таша родилась 27 августа 1812 года в поместье Кариан, Тамбовской губернии, где семья Гончаровых с детьми жила после вынужденного отъезда из Москвы из-за нашествия Наполеона. Мать, Наталия Ивановна Гончарова, считала, что младшенькую дочь неимоверно разбаловал свекор, Афанасий Николаевич, не дававший до шести лет увезти внучку из Полотняного завода (обширное родовое имение Гончаровых под Калугой) в Москву, на Большую Никитскую, где поселялась семья на зиму.
Девочка воспитывалась у деда, на вольном воздухе огромного парка с 13 прудами и лебедиными парами, плавающими в них. Дедушка души в ней не чаявший, выписывал для нее игрушки и одежду из Парижа: доставлялись в имение тщательно упакованные коробки с атласными лентами, в которых лежали, закрыв глаза, фарфоровые куклы, похожие на сказочных принцесс, книжки, мячики, другие затейливые игрушки, дорогие платьица, даже маленькие детские шляпки для крохи-модницы по имени Таша.
Сегодня я подошла к теме, которая, собственно, и побудила меня завести дневник в интернете. Впервые я попала в LiveInternet когда искала материалы по биографии Натальи Николаевны Пушкиной. В поисках этих материалов я нашла много интересных фактов из биографии и Романовых и Пушкиных и многих их потомков. Самая интересная, на мой взгляд, ветвь потомков Пушкиных, а также Романовых сейчас живут и здравствуют в Лондоне. А с чего все началось.
История отношений Великого князя Михаила Михайловича Романова (внука Николая I) и Софии Меренберг графини Торби (внучки А.С. Пушкина).
Великий Князь Михаил Михайлович Романов.
Второй Августейший сын Великого Князя Михаила Николаевича (1832-1909) и Великой Княгини Ольги Феодоровны (1839-1891), урожденной принцессы Баденской Цецилии Августы, державный внук Государя Императора Николая I Павловича (1796-1855) появился на свет четвертого (17) октября 1861 года в Санкт-Петербурге.
По совершению Святого Таинства Крещения Великий Князь получил имя в честь Святого Архистратига Божия Михаила и удостоен был Высочайшего пожалования Императорского ордена Святого Апостола Андрея Первозванного, орденов Святого Александра Невского, Белого Орла, Святой Анны 1-го класса и Святого Станислава 1-го класса.
После смерти А.С. Пушкина 26-летняя вдова уехала в родительское имение, где жила тихо и уединенно, воспитывая детей. Больше всех проблем доставляла младшенькая красавица Наташа (Таша). Говорили, что она больше всех походила на отца, знала все его стихи, но нраву она была ужасного. Норовистая Таша вышла замуж без благословения матери и отчима (Ланского), который, кстати сказать, был очень заботливым отцом всем детям Пушкина. Самое ужасное, что Таша вышла замуж за сына Дубольда, ненавистного жандарма, который опечатал все эпистолярное наследие Пушкина и занимался перлюстрацией писем Пушкина к Наталье Николаевне в первую же ночь после смерти поэта. Жизнь Таши с Дубольдом-младшим не заладилась. Барон оказался безумным ревнивцем и нередко поколачивал свою красавицу жену. Она с большим трудом уходит от него. Оставив детей матери, Таша уезжает в Германию, захватив с собой только письма Пушкина к жене, которые ей на черный день дала Наталья Николаевна. Там она встречается с принцем Нассау — Николасом Меренбергом (влюбленным в нее со времен Петербурга) и очень скоро становится морганатической женой принца.
Кто бы мог подумать, что брак внука императора Николая Первого и внучки Александра Сергеевича Пушкина спасет их от гибели. Однако это исторический факт.
А началось все в 1862 году, когда вдова поэта, Наталья Николаевна, урожденная Гончарова, приехала на знаменитый Лазурный берег. В этом красивейшем уголке Французской Ривьеры врачи строго предписали ей жить постоянно. Только мягкий средиземноморский климат подходил для ее слабых легких. Вместе с ней были и дочери - Наталья (по-домашнему Таша), урожденная Пушкина, младшая дочь поэта, и Александра Ланская, Азя, родившаяся во втором супружестве Натальи Николаевны. Таша переживала в своей жизни не лучшие времена: она только что разошлась с мужем, Михаилом Дубельтом, забрав с собой двоих детей, а судьба младшей дочери, оставшейся в России, была неясной и тревожной.
Неженатый принц Уэльский был известным любителем непродолжительных отношений с замужними женщинами. 10 января 1931 года Тельма Фёрнесс пригласила чету Симпсон в свой загородный дом в Мелтон-Моубрей, где и произошла знаменитая встреча с престолонаследником. Однако, по свидетельству очевидцев, произошло нечто странное. Обычно остроумная и живая Уоллис в ответ на дежурную шутку-приветствие принца помрачнела и с явным сожалением добавила: «Вы разочаровали меня, Ваше Высочество…». Уоллис была не только проницательной, но и дальновидной, и понимала, какой она должна быть для человека, который между королевским титулом и возможностью быть рядом с ней выбрал второе. Так же она не была наивна – и понимала, что и в действительности может быть той женщиной, которую видит в ней Дэвид, а не казаться ею весьма непродолжительное время. Так началась эпоха будущей герцогини Виндзорской.
Будучи весьма средних внешних данных Уоллис умело пользовалась привилегиями некрасивой женщины – она могла быть яркой без вульгарности. «Я не самая привлекательная женщина. Но у меня есть возможность одеваться лучше, чем все остальные» - лукаво сказала она как-то. И действительно, стиль Уоллис, ее манера выглядеть на публике вознесли ее на вершину списка самых элегантных женщин. Удивительно тесной оказалась ее дружба с ее соотечественником Мейном Бохером, американцем, отказавшимся от позиции главного редактора Vogue ради работы в Париже дизайнером одежды. Взяв псевдоним Мейнбохер, он смог добиться редкого стилистического начала в одежде - удобство в его ансамблях соседствовало с чопорностью. Эти качества как нельзя соответствовали Уоллис – во время ее званых обедов салфетки менялись два раза, а парикмахер приходил в ее дом ежедневно трижды. Любила Уоллис и Шанель – но только потому, как говорили злые языки, что ей не хватало платьев от Мейнбохера, а в год ей было нужно 100 новых платьев.