Это цитата сообщения vizar Оригинальное сообщение

Мне нравится, а вам?

.

1.
[699x633]

2.
[572x699]

3.
[699x586]

Это цитата сообщения Eugeney Оригинальное сообщение

Платье с рукавами реглан.

[275x700]
Читать далее...

Это цитата сообщения BorisovnaA Оригинальное сообщение

Подборка осенних моделей от китайской мастерицы + похожие круглые схемки

автор Читать далее...

Это цитата сообщения Martta Оригинальное сообщение

Детские комплекты с etsy.com. С подобранными описаниями

[700x525]

[показать] [показать] [показать] [показать]
Жилетик совсем просто: кокетка связана платочной вязкой, основное полотно – лицевой гладью, обвязан жилет пятью рядами платочной вязки .Удобная застежка на пуговицы с одной стороны.

На Парижанке есть  описание другого  жилетика, которое легко можно переработать под данную модельку: http://parijanka.net/component/content/article/2483-----2664-phil-2288

Описание пинеток на Raverly: http://www.ravelry.com/patterns/library/saartjes-bootees

А вот почти аналогичный комплект:

[показать] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать] [показать]
А здесь-описание пинеток: http://parijanka.net/component/content/article/1711-----27-mc-dn-phil-1647

Сказка.

Вы никогда не спрашивали себя, почему дети не устают слушать сказки? Они доверчиво воспринимают всё, происходящее в сказке, как действительность, и не отделяют реальности от выдумки, покорно и благодарно принимая повествование. Вроде бы, так должно быть - и никак иначе…
А ведь сказка- это не миф, и всё, что в сказке - богатый источник, доносящий до нас информацию о давно исчезнувшем прошлом.
Иногда миф и сказка совпадают почти полностью, но они несут разную социальную нагрузку. Письменность меняет живое тело сказки и заключает её в условные рамки, тогда как переданная из уст в уста, она отлична от того,что мы видим часто перед собой в законченном и исправленном, удобочитаемом варианте.
Новеллистические сказки 18-19 вв. с современными героями, с явными признаками времени, в котором они были сложены, не несут полностью того необходимого знания для нас, которое существует в волшебных сказках.
Наряду с тем, что в волшебных сказках описывается множество обычаев, обрядов, народные представления, русская сказка даёт гораздо более архаичный материал, чем греческий миф.
Неправильно искать в сказке элементы исторического прошлого, основываясь на таких персонажах как Кощей, Змей-Горыныч, крылатый конь, избушка на курьих ножках. Во многом действующие лица делают такие вещи, которых на самом деле могло бы не быть, а некоторые обряды дополнены и украшены.Сказка это не хроника и здесь смешано столько истинного и выдуманного, что иногда трудно выделить «чистую» информацию, которая хоть как то бы объяснила исторические корни волшебства.
Сюжетов у сказок великое множество, и начало почти у всех одно : «В некотором царстве, в некотором государстве…» Многие сказки начинаются с отлучки родителей, оставляющих детей, мужа, покидающего жену…Вспомним, хотя бы сказку «Гуси-Лебеди», которая вся пронизана архаикой. Родители ушли в город, и почва для беды подготовлена. Здесь рисуется чудесная картина загробного путешествия, во многом схожая с западной сказкой «Госпожа Метелица». Здесь все атрибуты Рая - Вирия, и гуси, переносящие души умерших, и молочная река в кисельных берегах, через которую переправляется умерший, и, даже прообраз Мирового Древа, яблони…
Баба Яга, бывшая в древние времена великой Богиней Матерью, хозяйкой судеб, даёт в сказках «нить судьбы» герою для поиска пропавшей невесты. Вещи в доме Бабы-Яги- прялка, веретено, печь, клубки с нитками, как и священные предметы Макоши - творящей судьбы людей. Яга, часто оказывается дарителем тех или иных нужных герою предметов, но она может при этом быть и похитительницей, и, например, в сказке «Финист- ясный сокол» Баба- Яга отправляет невесту Финиста в царство мёртвых: «Износи три пары железных башмаков, сломай три железных посоха,сноси три железных колпака». А ведь посох, обувь и хлеб, который тут выпадает, но в других сказках он есть, клали в могилу умершему, провожая его в последний путь. Между тем, Яга снабжена всеми признаками материнства, но вместе с тем она не знает брачной жизни. Она всегда старуха, причем старуха безмужняя. Яга - мать не людей, она - мать и хозяйка зверей, притом зверей лесных. Яга представляет стадию, когда плодородие мыслилось через женщину без участия мужчин. Гипертрофия материнских органов не соответствует никаким супружеским функциям. Может быть именно потому она всегда старуха. Являясь олицетворением пола, она не живет
жизнью пола. Она уже только мать, но не супруга ни в настоящем, ни в прошлом. Правда, в сказке она нигде не названа матерью зверей. Зато она имеет надними неограниченную власть(Пропп)
В иератическом папирусе об Астарте говорится: (Астарта
находится в преисподней): "Куда ты идешь, дочь Птаха, богиня яростная и
страшная? Разве не износились сандалии, которые на твоих ногах? Разве не
разорвались одеяния, которые на тебе, при твоем уходе и приходе, которые ты
совершила по небу и земле?"
В Скандинавии мертвому клали особый вид обуви при погребении; при помощи ее покойник мог свободно проходить по каменистой и покрытой колючими растениями тропе, ведущей в загробный мир (Харузин 1905, 260).
Избушка на курьих ножках.
Когда герои оказываются в волшебном лесу, а они оказываются том почти в каждой сказке, начинается из путешествие «за грань».Идя "куда глаза глядят" и невзначай подняв взор, герой видит необычайное зрелище, избушку на курьих ножках. Эта избушка как будто бы давно знакома герою (Ивану): "Нам в тебя лезти, хлеба-соли ести". Он нисколько не удивлен ею и знает, как себя держать. Некоторые сказки сообщают, что избушка эта "крутится", т. е.вращается вокруг своей оси. "Стоит перед ней избушка на курьих ножках и беспрестанно повертывается" (Аф. 235). "Стоит и вертитце" (К. 7). Такое
представление получилось от неправильного понимания слова "повертывается".
Некоторые сказки уточняют: когда надо - повертывается. Повертывается она,
однако, не сама собой. Герой должен заставить ее повернуться, а для этого нужно
знать и произнести слово. Опять мы видим, что герой нисколько не удивлен. Он Читать далее...

Давно известно, что территория современной Москвы – это поистине кладезь археологических находок. Теперь Москва велика, охватывает бывшие прежде загородными места, вовлекает всё больше вчерашних посёлков и городков в свои растущие не по дням, а по часам владения. Вот и получается, что в московской земле живы ещё исторические корни; предки наши говорят с нами через богатейший культурный слой, через временную призму мы видим дела их поколений и сами гордимся тем, что родились на этой земле и в этом городе.
Десятый-одиннадцатый века – время освоения славянами Московского края. Это вятичи – по реке Москве, и кривичи – по верхним течениям Истры и Клязьмы. До них финно-угорские племена жили на этих холмах и вдоль рек. Само название “Москва” этимологически неизвестного\неясного происхождения, но окрестности кишат финно-угорскими топонимами и гидронимами. Один народ ушёл – другой пришёл ему на смену и принёс с собой свою культуру.
Археологические находки, самые древние из принадлежавших славянам – на территории Даниловского монастыря – датируются X-XI веками. Это семилопастные височные кольца и подвески-бубенчики – украшения славян-огнепоклонников. Семь лопастей височных колец – это перевёрнутый петушиный гребень, признак птицы, прогоняющей нечистую силу. Бубенчики-обереги привешивались на пояс или на очелье, с той же целью, а также украшали и конскую сбрую, и кошельки, и одежду. Но раннегончарная лепная керамика из Даниловского монастыря чётко датирует время расселения вятичей.
Древнее население Москвы состояло из вятичей. Тогда на месте города росли дремучие леса, по берегам рек стелились луга, а сами реки были богаты рыбой, которая ныне водится только в Каспийском и Чёрном морях. Ещё в восемнадцатом веке Москва-река поставляла к столам москвичей осетров и стерлядь, а чёрную икру до начала двадцатого века продавали по всем базарам и площадям города пудами. На месте современных Лужников огромные пойменные луга служили пастбищами для скота, а берег реки вдоль всего центра был поделен на участки для добычи рыбы и льда, между Москворечьем и Замоскворечьем.
Вятичи считались довольно крупным племенным союзом, являясь при этом весьма воинственным народом, и на их территории впоследствии появилось село Кучково, а впоследствии – город Москва. Сами вятичи, благодаря археологическим находкам в курганах, которые до сих пор исследуются в Зюзине, Матвеевском, Черёмушках, Чертанове, Братееве, Борисове и Беседах, оставили нам неизгладимые свидетельства о своей необыкновенной культуре.
Но ещё задолго до славян, до финно-угров, в VIII-IX тысячелетии до н.э., на месте Москвы уже жили люди. Это мезолитические племена, чьи кремневые орудия находят теперь в сквере у Большого театра. Неолит принёс жизнь в нынешнее Коломенское, в село Дьяково, где первобытный человек жил в IV тысячелетии до н.э. Дьяковская и Льяловская культура (Солнечногорский район, Кремль и Тушино) говорят о том, что расселение человека в этих местах велось активно и длительно. Именно от дьяковских племён произошли финно-угорские народности меря и весь, давшие названия рекам и селищам в Московском регионе.
Курганы вятичей находились во всех сторонах Москвы – от Митино, Тушино, Косино, до Коньково, Царицыно, Бесед. Височные кольца в форме перевёрнутых петушиных гребней находили в самом центре города, под стенами Кремля. Как правило, вятичи осваивали поймы рек, расселяясь снизу вверх по течению. Но ещё более древние, дославянские (дьяковские) археологические находки свидетельствуют о повсеместно распространённой культуре железного и бронзового веков.
Живы ли отголоски прошлого в сегодняшней Москве? Ещё как! Но память человеческая оставила после себя только камни и имена.
Боровицкий холм назван так по бору, росшему там с незапамятных времён. Теперь его нет, но название осталось. С холма, окружённого реками Москвой и Неглинной, казалось, созданного для того, чтобы катать зажжённое Купальское колесо, и сегодня открывается светлый вид на разросшийся город. Вполне возможно предположить, что на месте Кремля раньше располагались культовые славянские сооружения. Не иначе как вятичи-огнепоклонники славили здесь Даждьбога. Да и в Коломенском, на холмах вдоль реки, несомненно, делали то же самое. И на Воробьёвых горах, которые так и смотрят на Солнце своими лесистыми гребнями.
Лет десять назад, под Звенигородом, в месте под названием Солнечная поляна, я впервые услышала о том, что в лесу, за забором турбазы, находятся небольшие холмики. Из многих уже выросли ели и сосны, но лошади, которые возят отдыхающих на прогулки по лесу, там не ходят. Храпят, брыкаются. Об этом знают инструкторы: здесь языческое кладбище, объясняют они, ему уже тысяча лет, археологи тут копают периодически. Рядом находится подвесной Чёртов мост, переброшенный на тросах через Москва-реку, и деревня Каринская. Не в честь ли Карны (Карины), сестры Жели, тёмной богини плача, названы эти места? А когда приезжаешь сюда весной, так и чудится, что с угорий донесутся заклички.
Так же и в Читать далее...

Русский «фэн-шуй»

Уже второе десятилетие в России удерживается мода на «восточный стиль», занимая своё достойное место среди различных этно- культурных и дизайнерских направлений. При этом, древнекитайское учение о «фэн-шуй» , благодатно цветёт на русской почве, не являясь для нас традиционным, наполняя наше духовно обедневшее существование переадресованным китайским национальным колоритом..
То, что мы больше уважаем чужое, чем своё, виновато время и прогресс, который с начала двадцатого века обезличивает и уравнивает общество, лишая его корней и памяти. И ничего мы не можем противопоставить его движению, потому что прогресс естественен. Но – разве мы не должны сохранять при этом ту тысячелетнюю историческую память, которая не даст нам изменить своему Прошлому?
Так уж сложилось, что правящей верхушкой русского (российского) общества, были люди городского происхождения, а, следовательно , отдалённые от народного векового уклада жизни, в котором, ненапрасным смыслом наделялись вещи и действия, предметы материальной культуры, где жили древние представления о природе, и, в своей среде, далёкой от исконного образа жизни, постепенно горожане теряли многовековой запас традиций.
Сейчас особенно заметно, как прогресс опустошил наше бытие, упростил наш быт, сменил ориентировки нравственных и духовных ценностей. А ведь бытие нужно наполнять, чтобы чувствовать себя целым, состоявшимся, стоящим на ногах. На что-то надо опираться, чтоб не оступиться на скользкой дороге судьбы. А русскому человеку, как никому, можно опереться на богатейший, чудом сохранённый опыт ушедших поколений, чтобы остаться «русским» и не потерять самого себя.
Ничего не утрачено, если только проявить живой интерес ко всему «своему», не стыдясь своего происхождения и найти ту исконность и твёрдость, которая была во всём, что делали наши предки, вся жизнь которых была регламентирована ОСОБЕННОСТЯМИ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ, и только это создавало необходимо твёрдый фундамент для создания семьи, дома, рода.
Итак, учения, подобного «фэн-шуй» у нас не было создано, поскольку знания передавались изустно, из поколения в поколение, и, только так ему можно было придать необходимую живость и непререкаемую истинность.
И рождение детей, и постройка дома, и устройство быта, были обдуманы и предрешены народной мудростью.
Фраза : «Так повелось испокон веков»- была выше любых рукотворных законов, и никто не мог опровергнуть это.
Выбор места поселения.
Сейчас всё чаще мы слышим о «лозоходстве», или о «хождении с маятником». Действительно, на себе проверено, есть в этом некий смысл. При выборе места для постройки будущего дома, главное обнаружить подземный источник воды. И не строить на нём дом. Лоза клонится к воде, и это место легко можно вычислить, взяв в руки ветку. В этих местах часто бывают молнии, над скоплением подземных вод, а молния, бьющая в дом, совсем нежелательна.
Особенно важно, чтобы под домом не протекала подземная водяная жила. Во первых- как говорят, будет беспокойно и заболит голова, из - за геопатогенных зон, образуемых водами, да и сам дом, особенно сосновый, будет «сосать» влагу из земли и сруб может испортиться.
С обнаружением вод связано ещё развешивание кусочков сырого мяса в различных местах участка, определённого под строительство. Там, где мясо портиться быстрее, неблагоприятное место. И, наконец, перевёрнутые железные противни, поутру, на которых выступает роса, как свидетельство близкой влаги.
« Пациря»
Это забытая молитва к предкам - хранителям будущего дома, ещё в языческие времена предпринималась будущим хозяином. Хозяин приносил с четырёх полей по камню, иногда, на голове, под шапкой, и раскладывал их в виде четырёхугольника со сторонами не более 4, 5 м. или девять шагов.
Сам Хозяин становился в перекрещение диагоналей, просил предков благословить его начинания, и уходил.
Через три дня он появлялся на том же месте посмотреть целы ли камни, и, если , камни были целы, и не сдвинуты, то благословение получено и дом строить можно.
« Строительная жертва»
То, что сейчас осталось от этого древнейшего обряда, это кошка, которую мы впускаем в дом при новоселье. Она, словно «берёт на себя» недружелюбную силу ещё необжитого, а , значит, пока ещё чужого жилища. Но сама строительная жертва приносилась с мыслью умилостивить богов и дать жилищу процветание.
Под первый венец сруба закладывалось либо молодое деревце, выкопанное с корнем, либо приносился в жертву петух, курица, или конь. А позднее под дом подкладывали золотые монеты или предметы, имеющие обережное значение.
Дом.
В славянской традиции дом всегда являлся моделью самого мироустройства. Это было главное «место Силы» для любого человека, рождённого в этом доме, построившего его.
Огромное количество магических действий, ритуалов, обрядов, было направлено на то, чтобы в доме всегда продолжалась жизнь, а он сам хранил эту жизнь от постороннего взгляда.
«Внутри дома проводился целый ряд языческих праздненств. Речь идёт не только об Читать далее...

Кикимора.
В канун праздника Перуна съезжаются на Гамаюнщину родноверы. И не только они, а множество интересующихся языческой традицией людей. В этом году мы услышали интересный рассказ о Кикиморе, которую неожиданно повстречал калужанин Андрей Тимашёв, возвращаясь из Смоленской области, неподалёку от деревни Слободка. Мало того, что невиданный зверь не испугался машины и света фар, он ещё дал себя разглядеть, медлительно пересекая дорогу.
Выглядел он, по словам очевидцев, так: ростом с крупную собаку, небольшая голова на слегка изогнутой, довольно длинной шее, толстые, “слоновьи” ноги, и хвост, волочившийся по земле, тоже длинный, сужающийся к концу. Зверь тяжело шёл, медленно переставляя лапы. Покровов его не разглядели, но всё его тело было покрыто будто бы засохшей грязью, а на боку явно различалась не то подпалина, не то свалявшаяся шерсть, отличающаяся более светлым цветом. Глаз также видно не было, они были или скрыты веками, или же очень малы.
Но что самое любопытное, криптозоологи полагают, что это настоящая “кикимора болотная”, то есть существо, живущее в болоте, и никогда его не покидающее. Заинтригованный А.Тимашёв стал расспрашивать смолян и калужан по поводу “невиданного зверя” и услышал рассказ одного из стариков, что, во время войны, в 1942 году, в Смоленских лесах группа партизан видела целое стадо подобных существ. Они уходили в болото, и с ними были даже детёныши. Разумеется, партизаны, почти все, были люди из деревни, но так и не смогли понять, что это за животные.

Несомненно, наши предки славяне, одухотворяя силы природы и создавая свою мифологию, руководствовались не только досужим вымыслом, а и вполне реальные персонажи и явления создавали целый пласт их духовного мировоззрения. Кто такая Какимора - невымерший зверь из “тёмных веков”, или неизвестный науке вид, или мутант - это остаётся загадкой, которые иногда подбрасывает нам Природа.





Когда уже верстался этот номер, история с диковинным зверем получила неожиданное продолжение. Андрей Тимашёв, один из участников первой встречи, сообщил о любопытной находке. В начале октября сего года, при сборе археологического подъёмного материала в земле, в месте, перепаханном кабанами, была найдена глиняная игрушка. Произошло это в Угранском районе Смоленской области в урочище “Старая Заворонь”. В 40 верстах к юго-западу от места первой встречи с загадочным животным.
Каково же было удивление Андрея, когда, подняв глиняную свистульку, он увидел, что игрушка была слеплена по “образу и подобию” того неведомого существа.
По словам Андрея, Владимир Александрович Ткаченко, научный работник калужского “Музея ремесла, архитектуры и быта”, на базе которого работает Школа мастеров промысла глиняной игрушки города Калуги, датировал находку началом XVIII века.
И добавил, что “данный сюжет в глиняной игрушке никогда не встречался”.

От себя могу добавить, что данный сюжет очень часто встречался в сказках.
Кикимора болотная
“Жуткое русское создание, живущее в болотах и топях. Принимает внешность старухи, закутавшейся в ряднину, сотканную из мха и водорослей. Однако мало кто из живых видел кикимору, потому что она невероятно скрытна — на болотах в лучшем случае можно услышать ее вой.
Заблудившихся на болотах людей кикимора криком зазывает на трясину, откуда нет возврата. Поверхность трясины, состоящая из спутавшихся мхов, неожиданно раскрывается... и появляется кикимора, чтобы любоваться жуткой агонией медленно погружающегося в топь несчастного...”


Кикимора - Злой, болотный дух. Близкая подруга лешего - кикимора болотная. Живет в болоте. Любит наряжаться в меха из мхов и вплетает в волосы лесные и болотные растения. Но людям показывается редко, ибо предпочитает быть невидимой и только кричит из болота громким голосом. Маленькая женщина, путающая пряжу и ворующая маленьких детей, затаскивает зазевавшихся путников в трясину где она и обитает.
Материал подготовили : Лютана, Вадим Казаков.

Женский традиционный костюм.

Начиная говорить о женском русском традиционном костюме, следует, прежде всего, определить границы его распространения. Здесь я буду описывать костюм великороссов, и жительниц южных окраин, хотя, говоря о русском костюме, нельзя, забывать сколько в России жило переселенцев и различных этнических групп, которые изменяли костюм привнося в его элементы свои самобытные черты. Но, в общем, и великороссы и малороссы, всё-таки славяне, поэтому орнамент, покрой, головные уборы, носили единый смысл на всей территории России.
Вид же и способ украшения, завязывания платка, лёгкие и яркие краски девичьих уборов, сам стиль ношения и исполнения , всё это разнилось даже в пределах одного уезда, порою, в разных сёлах Воронежской губернии костюмы настолько отличались друг от друга, что, казалось их носят люди разных государств.
Если поставить рядом тульскую и вологодскую крестьянок, никогда не скажешь что они обе - жительницы России, так разны будут их наряды.
Женский народный русский костюм был самобытен и красноречив. Он не только символизировал половозрастную принадлежность своей хозяйки, он являлся комплексом защиты от « чужого», внешнего мира, давал возможность употреблять себя для самого благополучного предназначения женщины- вырасти, невеститься, выйти замуж, родить детей.
И потому женский костюм так сложен и каждый его элемент продуман и обыгран.
Детский костюм.
До шести-семи лет девочки и мальчики ходили в одних длинных рубашках с пояском. Они были «дети», «ляльки», существа неопределённого и неподчёркнутого костюмом пола .Ни порты, для мальчиков символизировавшие взросление и новую возрастную инициацию, ни понёва, для девочки, детям не полагалась. Только по исполнению шести лет девочке заплетали первую косу, прядь поверх пряди, и этим самым действием посвящали её в «подевье», новую половозрастную роль.
Девочка в отрочестве, от семи до одиннадцати- двенадцати лет, часто помогала матери с младшими детьми, она могла уже и не ходить в одной рубахе, а частенько одевалась в сарафан, где это было принято. Порою в музеях можно видеть очень короткие сарафаны, простые, пестрядинные. Это сарафаны девочек, которые их либо донашивали за старшими сёстрами, либо переставляли длину лямок, подрастая. И, самое главное, одежда детей была старой, ношенной, то есть своей, родной принадлежностью рода. И несла в себе силу времени, силу матери и отца, которые носили её, и наделяли этой охранительной функцией «своего». Но украшений в косе девочка носить не имела права, только простую ленту или кусок ткани был её украшением.
Обязательным был пояс, ибо пояс для всех возрастов и сословий считался главнейшим оберегом, охраняющим и отгоняющим враждебные силы от человека. Девочка, в качестве оберега, и помимо пояса, могла носить на теле первую выпряденную нить, которую ей доверяли выпрясть в шесть-семь лет. Или же, эту нить сжигали, и давали выпить девочке воды с золою, чтоб «тонко пряла».
При наступлении регул ( месячных очищений), девочка превращалась в девушку, в девку, а это уже довольно резко меняло её статус. Из малолетней няньки и родительской слуги, она становилась «девкой на выданье», хороводницей. Отныне её волновала собственная красота и возможность найти себе пару. Она одевала понёву - и становилась полноправным членом рода, который теперь работал на неё, только чтоб выдать её замуж, устроить её судьбу благополучно.
Во время первой менструации происходил обряд посвящения девочки в девушку, всё обставлялось торжественно и отмечался этот праздник женской половиной дома - матерью, сёстрами, родственницами, соседками. На рубахе, в которой девушка « носила первые кровя», плясали, пели «срамные песни» , собиралась весёлая посиделка с обрядовой пищей, с хмельными напитками, и мать , разостлав на полу понёву, предлагала дочке «прынуть» в неё. Иногда понёву надевали и так, знаменуя новую ступень возраста.
Девушка, достигшая пятнадцати лет, должна была приобрести «славутность», а в это определение укладывались многие свойства и умения. Становясь славницей, девушка должна была изо всех сил стараться нравиться парням, обладать добрым и покладистым нравом, уважать старших, приобретать и лелеять красоту и сексуальность, да и много чего ещё нужно было уметь для того, чтобы удачно устроиться.
К тому же необходимо было быть прилежной в рукоделии и домашней женской работе, впрочем, некоторая была табуирована для девиц.
Славницей называлась девушка от пятнадцати лет до замужества, и в каждой деревне, в каждом селе, к таким девушкам относились с огромным уважением, они были украшением своего общества, и всегда были на виду. Костюмы славниц всегда самые яркие, искусные. Тут и плетение косы, и девичье очелье, и гаман на поясе – всё имеет значение.
Завлекая парней внешней красотою, девушка должна была показать, что и внутри она трудолюбива, рукодельна, скора и аккуратна. Правда, славницей могла стать не каждая девушка, достигшая определённого возраста, а только та, которая хотела, умела Читать далее...

Возрастные инициации

Русская традиционная культура, издревле была насыщена древними представлениями о Природе, и всё, что создавалось в ней Живого и Настоящего, дышало этой природной красотой и буйностью, связывалось воедино с первозданностью мира, с его исконной правильностью и нерушимостью «старинного» уклада.
Основным Законом ведения быта, образа жизни, человеческих отношений, всегда был Обычай, сопровождаемый многочисленными обрядами, и, в красоте этих обрядов, русский человек приобретал те самые, свойственные только ему, черты, вместе с которыми и живое слово языка, и орнамент на одежде, и морально - этические установки, до сих пор доносят до нас голоса наших Предков.
Как известно, народ, не помнящий своего Прошлого, это мёртвый народ, да и европейская наднациональная культура, пришедшая в Россию при Петре Первом, во многом обезличила нас, снежным комом катясь с высоты благих намерений. Если бы не русская деревня, тяготеющая к патриархальному уставу и укладу жизни, с сознательной скурпулёзностью сохраняющая святость Обычая, сейчас русский человек, вероятно, потерял бы свои главные национальные признаки, и он их постепенно теряет, из – за того, что он насильно оторван от земли, от Природы, от исконного образа существования. Именно потому, что Россия, прежде всего, страна крестьянства, как было ещё в начале 20 века, доселе отголоски Прошлого так явно слышны нам, хотя они и приглушены наносным, популяризованным стилем, которого так стесняются многие современные русские.
Что же касается обрядов, связанных с возрастной инициацией, преодоления тех ступеней возраста, взросления, на которых держался сакральный смысл мироздания, осознания себя в обществе, своей роли в семье, в роду, эти обряды, важнейшие коммуникативные средства, сейчас нигде не соблюдаются. Они забыты, за ненадобностью, якобы, а на самом деле, забыты из - за того, что потерян их смысл, и исчезли сами носители того Знания, которые позволяло обряду жить.
Сейчас ещё детям, первый раз подстригают волосы в год, не зная о том, что существовал такой обычай, «постриги», и проводился он в три года, когда из младенца вырастал ребёнок, и вместе с первым волосом, он терял младенчество и переходил на более высокую социальную ступень. В три года происходило первое «сажение на коня », мальчиков, сопровождаемое постригами, когда род принимал в свою семью нового человека, ещё живущего, в древности, на женской половине дома, а позже, находящегося под присмотром матери, сестёр или бабок. Вплоть до 70-80-х годов 20 века, и в городах и сёлах первые волосы стригли детям в год, а иногда подстригали налысо, чтоб «волосы гуще росли»
Существовало множество обрядов, заключённых в различных действиях с волосами, как с частью человека, отделяемой частью, потому что они стригутся, вычёсываются, и, словом, уже не принадлежа нам, всё-таки несут психоэмоциональную нагрузку. Волосы в возрастных инициациях играли важную роль. Вместе с первым пострижением волос славянин получал новое имя, и новую судьбу. Девочке, впервые заплетали косу в шесть-семь лет, и с тех пор она становилась полноправным членом рода-семьи, выпрядала первую нить, и, переступив детство, вступала в отрочество, приобщаясь к женской домашней работе, к рукоделию, с первой выпряденной нити, начиная готовить себе приданое.
Мальчики, обычно, в шесть-семь лет, переходили из под материнской опеки под отцовскую руку. Они считались уже не детьми, а отроками, и в правящем сословии, такие отроки получали детское оружие, и воспитателя-дядьку, который обучал подрастающего воина. В простых же крестьянских семьях мальчики учились мужской работе у отца и у старших братьев, и не всегда были столько воинами и защитниками, сколько добрыми работниками и охотниками, добытчиками и рыболовами.
После отрочества наступала юность, когда вместе с порою получения знаний и умений приходила пора взросления и выбора пары. Обычно, в 11-13 лет девочки, в силу своего возраста постепенно становившиеся девушками, начинали выходить на гулянья и игрища, или в «хоровод», где могли познакомиться с парнями, чтобы посредством игры, подготовиться к новым социальным ролям.
Об обрядах юношеской инициации известно очень мало, и, в некоторых районах Центральной России они отличались от обрядов порубежья, где юноши были, прежде всего, защитниками, и должны были доказать своё взросление именно через эту функцию.
Известно, что в древности, мальчики, сопровождаемые воспитателями, уходили в лес на несколько недель, и обряды, проводившиеся в лесу, были таинством, посвящения в воины.
Что такое посвящение? Это - один из институтов, свойственных родовому строю.
Обряд этот совершался при наступлении половой зрелости. Этим обрядом юноша
вводился в родовое объединение, становился полноправным членом его и приобретал
право вступления в брак. Такова социальная функция этого обряда. Формы его
различны, и на них мы еще остановимся в связи с материалом сказки. Формы эти
определяются мыслительной основой обряда. Предполагалось, что мальчик Читать далее...

Во что играли славянские дети.

Познание мира начинается с игры. Мы, маленькие, ещё в неосознанном возрасте играем, чтобы познать мир. Поэтому то, во что играют дети, и то, как они играют – говорит , какие из них вырастут взрослые. А если придерживаться выражения “дети – это настоящие люди, а взрослые – то, что от них осталось”– играйте и тогда, когда станете взрослыми, и не останавливайтесь. Лучше, если вы будете играть всю жизнь. Это полезно, и, к тому же, делает нас лучше.
У славянских детей были свои игры. Все они передают архаику, глубоко традиционны и несущи. В них, словами и жестами, действиями и эмоциями, сохранено живое и вечное, что уже давно потеряно. Многие из девичьих игр пережили века, если не тысячелетия, и стали пропадать только в начале девяностых годов двадцатого века, собственно, когда пропало и ушло многое.
Они жили в пионерских лагерях, в школьных продлёнках, во дворах и дома. Некоторые всё ещё живы, хоть смысл их и непонятен современной молодёжи. И в этих играх, поразительно похожих на игры скандинавов и финно-угров, да уж если глубже взять – то и на игры греков, египтян и древних римлян, одни и те же персонажи, одинаковые источники.
Связывает ли их некая языческая общность? Скорее всего – да. И в основном – именно языческая. Ведь игр, появившихся в эпоху христианства, несущих его смысловую нагрузку, нет, и не было. Играть было запрещено вообще, это считалось грехом, как и любое развлечение. Потому, видимо, игры пережили тёмные века христианской ортодоксальности, что они были средоточением радости, красоты, буйства и самой жизни во всех её разумных и неразумных, бесшабашных и забавных проявлениях. Все они из далёкой древности. Они копируют архетипы анимизма и тотемизма, неистощимого многообразия мира, природного и человеческого единения.
Герои игр.
Героем детских игр теперь может быть кто угодно, ведь дети сегодня впитывают информацию из множества источников, но в старые времена, когда и горожане, и селяне жили примерно в одинаковых условиях, игры были похожи. Герои игр городских детей не отличались от героев игр детей деревенских. Это были, прежде всего, животные – кони, медведи, волки и лисы, барашки и козы, птицы (гуси, ласточки, жаворонки, перепёлки, воробьи, куры и петухи, утки, журавли) Всё, что окружало ребёнка, перекочёвывало в его игровой мир. Собственно, здесь есть сходство с вышивальными и ткацкими мотивами – там те же самые персонажи и образы.
Мать и дитя – любимейшая тема детской игры. Она и сейчас невероятно актуальна – да и разве может быть по-другому, когда всё завязано на этом. Девочки лет восьми-тринадцати всегда нянчили младших детей в семье, а иногда делали их непосредственными участниками своих забав. Они играли в живых детей точно так же, как современные дети в куклы (за отпавшей необходимостью следить за младшими). Но наши предки и жили сложнее, и не удосуживались переживать за воспитуемых – словом, игрой в дочки-матери прививались определённые навыки и умения, необходимые для взрослой жизни.
Интересны также старинные игры с предметами (“Лапта”, “ Бабки”, “Колечко”, “Чижик”). Они предполагали и состязательный момент, и испытание силы и ловкости.
Всего же существует несколько видов детских традиционных игр. Некоторые до сих пор пользуются популярностью у детей.
Пальчиковые игры - для самых маленьких (“Сорока-сорока”, “Киселёк”, “Коза рогатая”) - самые древние.
Хороводные игры для юношества произрастают из языческих корней, со времён, когда хоровод, танок, вьюн, считался непременным атрибутом весенне-летнего обряда. Это “Ручеёк”, “Лён”, “Лебедь”, “Костромушка”. Дети также играли в игры, похожие на элементы свадебного обряда и других обрядов вообще – умыкания невесты, хождения в рожь, в лён, вождение колоска, отпирание земли, закличек и прочих.
Популярны и любимы игры с похищением, воеванием, утаскиванием. Это “Гуси-лебеди”, “Волк и гуси”, “Крыночка” и множество других.
Орнаментальные игры чётко обрисовывали движение детей. Под песню или мелодию они должны были двигаться определённым образом. В самой игре было начало, кульминация и конец: своего рода маленький спектакль, но очень чёткий и сформированный, оторваться от обычая самой игры было нельзя, впрочем, как и сейчас. Правила – незыблемы, участники распределяются безоговорочно и исполняют только собственные роли. Таковы “Бояре”, “Заря-заряница”, “Застенком”.
Особо любимые мальчиками состязательные игры направлены, конечно, на силовой результат, выносливость, ловкость, смелость и внимательность. Здесь немаловажны поддержка друзей и взаимовыручка. Таковы сами эти игры: “Лапта”, “Городки”, “Чехарда”, “Слон” (“Лось“) и другие.
Что же осталось в наше время от древних игр наших маленьких предков? Пусть только для самых маленьких, но всё же любопытных современников остались “Салки-ловишки” всевозможных видов (“Салки-приседалки”, “Колдунчики”, “ Пристеночки”), “Прятки”, поистине бессмертная игра всех без исключения детей, “Казаки-разбойники” в десятках вариантов, Читать далее...

Учиться чтобы знать. Информация и прогресс.

Ещё каких-то двадцать лет назад мы учились в необыкновенной школе. Чем она была необыкновенна? Можно сказать, это было место, в котором мы обязаны были быть хорошими. Во всех отношениях. Мы должны были учиться, должны были слушаться старших, не подставлять одноклассников, поддерживать слабых, а сами - постепенно превращаться в такой высоконравственный элемент, чтобы за нас никому, никогда и нигде не было стыдно.Роль школы заключалась в том, чтобы сделать из незрелого, мятущегося ребёнка определившегося, основательно подготовленного к трудностям жизни взрослого.
Это слово, которое сейчас благополучно забыли – Стыд - оно из Прошлого. Оно - стержень нравственности и морали. Стыд держит на своих плечах всю систему воспитания.
- Как тебе не стыдно! - Говорят малышу и он должен непременно опустить глаза и покраснеть. Его считают плохим - а это- воззвание к природе. Каждый от Природы, от души хочет быть хорошим. Поэтому - стыдно! У кого нет этого качества- стремления к улучшению, тот не работает над собой, тот лениться, тот живёт зря. Вот как кратко, вот как всё ясно! Так было…
- Мне будет стыдно перед другими, если я сделаю что - то плохо…- Говорит ученик и старается…Старается, а значит - трудится, значит- живёт. Ведь труд - это жизнь! Этого понятия никто не отменял!
- Мне стыдно делать плохо, если я могу сделать хорошо!- Говорит взрослый - он вырос. Он постиг.
С чем теперь идут дети в школу? Они идут туда не постичь, не познать, не научиться. Они идут туда отмучиться, как на неизбежную каторгу. В основном, это касается старшеклассников, которым уже просто надоело учиться, и они думают, что уже всё знают.
Восьмой класс. Я провожу урок Обществознания. Раздаю маленькие бумажки и пишу вопросы на доске. Дело анонимное, чтобы знать, с каким контингентом придётся работать. Вопросы простые- кем хотите быть, кто для вас является предметом для подражания, недалёкие цели.
Девятый класс, десятый. Пора бы сориентироваться. Пора бы…
Ответы у всех респондентов асбсолютно идентичные. Мальчики : « Хочу стать гаишником. Хочу стать олигархом. Хочу стать миллиардером. Хочу работать там, где платят много»
- А вы знаете, что в нашем государстве там, где много платят, надо практически жить на работе, если, конечно, ты честно работаешь?- Спрашиваю я.
Пауза.
Жить на работе - значит, трудиться. Честно- вообще труднодоступное слово.Нет, тогда НЕЧЕСТНО!
Значит, обмануть достойней? Что это я лезу со своими допотопными понятиями!Честь, достоинтво…
Ну, а кто же у нас пример для подражания? Можно подумать…какой-нибудь богатый и знаменитый, скажем, актёр, певец, в худшем случае, политик…Пример для подражания- у всех прочерк.
У кого не прочерк- у того какой-нибудь одиозный тип, например, Кобейн или Варг Викирнес.
Сегодня все они напишут- Каддаффи или Брейвик.
Смысл в том, что дети собирают яркие стёклышки.Всегда так- мимо не пройдут. Информация мусолит имена, дети их подбирают. Что за ними - за именами- неважно. Была бы нформация.
Девочки…
« Хочу стать женой олигарха. Хочу стать певицей. Хочу работать в шоубизнесе. »
Тут, в принципе, не предполагается никаких трудностей к достижению целей. Цели, тоже, сходятся в одном. Это деньги. Не семья, не любовь, не уважение, не что-то подобное.Про любовь дети вообще говорят много и пошло, но они никогда не говорят ПРО Любовь…
Так их научили ( не научили) родители, живущие с ними в одном гнезде, как правило, неуютно устроенном, не для того, чтобы жить в нём, для того, чтобы выжить, вырастить и освободиться от вчерашних детей.
Вероятно, дети заблуждаются, потому что уверены, что мир крутится вокруг них, а все, кто старше, уже не должен командовать, и не должен даже участвовать…
Культура поведения молодёжи сейчас такова, что во главу угла поставлена молодость во всех её проявлениях. Это навязанное извне клише, жестоко извращающее тысячелетние нормы жизни. Если в недавнем прошлом молодёжь старалась походить на взрослых, выглядеть старше, копировать поведение более опытных и зрелых людей, то теперь взрослые люди откровенно « молодеют», причём, если не физически, то нелепо, некрасиво, извне. Взрослые смешно стараются зависнуть в юности, воспринимают её как ни с чем не сравнимую прелесть, как то, что вызывает к ним интерес – неважно чем этот интерес обусловлен. Опыт, знание - понятия ненужные и неважные. Незрелость ума, очарование глупости, инфантилизм и нездоровый наив - это всё разлагающее влияние субкультуры на современного человека, легко живущего, в основном, только пользующегося чем-либо.
Чему может научить учитель - источник знаний для ученика, если ученик не уважает опыт и знание, а уважает лишь самого себя? Старый, пожилой, поживший - это уже ничтожество, они не нужны, если у них нет чего-то, что ещё больше облегчит жизнь молодому поколению! Потому это, что Знание перестало быть необходимостью для жизни. Если прежде человек не мог обойтись без многолетнего опыта предков, не мог узнать больше ниоткуда то, что ему могли Читать далее...

Это цитата сообщения Иримед Оригинальное сообщение

Длинный жилет из квадратов крючком от Bostonproper

[показать]

[показать]

[показать]

Читать далее...

Марина Громыко. Мир русской деревни

Сибирские земли

Способность крестьянина приноровить свои знания и навыки, сложившиеся в определенных природных и социальных условиях, к новым обстоятельствам, особенно выразительно и бесспорно выявилась при земледельческом освоении Сибири. Посмотрим, как там решались вопросы сроков и агротехники пахоты, подготовки к севу и самого сева, обогащения почвы, чередования культур,— что знал в XVIII—XIX веках русский пахарь в этом и доныне не вполне освоенном краю.
На сибирском материале можно рассказать конкретнее и кое о каком общем для всей страны крестьянском опыте, ибо автор этих строк прожила в Сибири восемнадцать лет и специально занималась в местных архивах изучением старого земледелия.

Весенний цикл крестьянских работ начинался здесь в апреле подготовкой орудий для пахоты и зерна для посева. Прежде всего исправляли сохи и бороны. Деревянная соха с железным сошником была предметом забот как весною, так и повседневно. О ней так выразительно писали в челобитной крестьяне Иркутского уезда в 1699 году: «А пашем мы на лошадишках своих сохами, а сошники куем и те сошники точим на всякий день, потому что земли твердые». В это время закупали и точили ральники (лемехи, сошники), подправляли или заменяли деревянные части сохи. «Землю пашут сохами на лошадях»,— зафиксировано в Топографическом описании Тобольского наместничества в 1790 году относительно всех уездов Западной Сибири. «В деле пахания земли простая русская соха господствует по всей Сибири... потому что удовлетворяет вполне своему назначению»,— писал Н.С.Щукин в 1853 году. С его мнением перекликаются сведения, собранные Географическим обществом по анкете 1847 года и в «Статистическом обозрении» Ю. А. Гагемейстера 1854 года, в котором сведены все данные, поступавшие в Сибирский комитет.
Соха имела варианты, которые зависели от особенностей почвы, растительного покрова, ландшафта. В Южном Зауралье при вспашке нови с мощным дерновым покровом крестьяне применяли двуконную соху — «колесуху». В Шадринском уезде употреблялся термин «сабан», но, по-видимому, он относился тоже к пароконной колесной сохе. На юге Западной Сибири, на территории Алтайского горного округа, наряду с бесколесной сохой, которую крестьяне называли «рогалюхой», «косулей» и «староверкой», орудием пахоты служила соха с колесным передком - «колесуха». К 30-м годам XIX века в некоторых волостях она совсем вытеснила обыкновенную соху. Гагемейстер упоминает по материалам Томской губернии и небольшой двухколесный плуг, называемый аранкою. О сохах «колесянках» как основном орудии написал информатор из Шушенской волости, отвечая в 1847 году на анкету Русского географического общества. В южных частях Енисейской губернии и в Забайкалье местами употребляли «сабань» — под этим названием здесь фигурировала соха на одном колесе; ее считали более удобной для горных склонов. В некоторых местах за Байкалом был в ходу в XIX веке и плуг.
Колесные сохи, а местами и плуги распространялись преимущественно в южных, степных и лесостепных районах Сибири, где они больше подходили к природным условиям. Предпочтение, которое отдавали крестьяне обыкновенной русской сохе в земледелии таежной полосы, было вызвано обилием корней и спецификой почвы: здесь лучше справлялась легкая и поворотливая соха, чем тяжеловесный плуг, на который налипала суглинистая почва.
Обыкновенную соху запрягали в одну лошадь, колесную — в две. Но для сибирского крестьянина, как правило, упряжка в две лошади была доступна; выбор же сохи определялся чаще всего соотношением почвенно-климатических условий, так как колесное добавление к сохе не всегда было удобно.

Сибирские крестьяне достаточно хорошо разбирались в качествах почвы. Не только при первичном заселении края, но и при внутренних переселениях они часто стояли перед необходимостью выбрать место для жительства с наилучшими для хлебопашества условиями, и делали это обычно весьма успешно, если выбор действительно зависел от них. Если же место было выбрано начальством, оно нередко оказывалось неудачным, и при этом крестьяне умели сами довольно точно определить причины неурожаев. Ученый-путешественник П. С. Паллас писал в 1770 году о крестьянах деревни Болыперецкая Защита (недалеко от Усть-Каменогорской крепости — нынешнего Усть-Каменогорска), что они «добровольно сами с реки Иртыша сюда перешли; сию приятную и плодоносную землю весьма хорошо себе избрали». В этом же районе путешественник столкнулся с очень неудачным выбором места поселения, навязанным крестьянам сверху. «Но сия многочисленная деревня,— записал он о Старо-Алейской,— не токмо имеет недостаток в лесе, но также и в доброй пахотной земле. Ибо показанное им место весьма высоко, сухо и каменисто, и солнечный зной не дает взойти хлебу. Жители не имеют почти с самого первого времени их поселения ни одной доброй жатвы, и должны необходимо при всем своем рачении притти в худыя обстоятельства, есть ли показанная им столь бесплодная земля не будет переменена. Я видел своими глазами Читать далее...

Марина Громыко. Мир русской деревни

И на Севере хлеб родится

На севере Европейской России крестьянское хозяйство, естественно, отличалось некоторой спецификой, хотя в основе его лежала та же система земледелия, что и в средней полосе. Небольшие изменения в сроках, в составе культур, в их сортах, в распределении полей (структура полей) - все эти «детали», едва приметные для непосвященного человека оттенки ох как важны в сельском хозяйстве!

Освоение новин в Архангельской, например, губернии крестьяне вели в несколько этапов. Участок очищали сначала от леса — это называлось подсекой. Лес на будущем поле сжигали — зола шла на удобрение; это было так называемое «огнище», или «пожег». Затем в течение нескольких лет сеяли здесь хлеб. Когда же замечали, что земля начинает истощаться, переходили к трехпольной системе земледелия — делили поле на три части: озимая рожь, ячмень или другие яровые культуры и пар (то есть земля, оставленная на год для отдыха).
Примечательно, что сроки использования новины под пашню без отдыха земли различались не только по уездам одной губернии, но и по отдельным волостям этого северного края — в зависимости от качества почвы. А при применении пара сроки его тоже отличались на разных землях: на супеси и песке «парили» через два года, а на черноземе и суглинке — через три. В Холмогорском уезде местами применялось двухполье (рожь — пар, ячмень — пар). В некоторых волостях, где основной культурой был ячмень, целесообразным оказывалось четырехполье: эту культуру можно было сеять подряд два года, в отличие от ржи, которую «один за другим годом неможно сеять», как писали в документе конца XVIII века.
На севере крестьяне широко применяли удобрения — земли здесь, как известно, небогатые, поэтому удобряли даже новины. При трехполье удобряли как пашню, так и пар. Удобрения тоже были разными: нужно было учитывать качества почвы, особенности культур, источники самих удобрений. Использовали для этой цели мох (специфика севера), навоз и торф. В отдельных волостях к навозу добавляли солому.
Состояние скотоводства даже на севере позволяло постоянно использовать навоз для улучшения плодородия полей. Современным хозяйственникам, уповающим на «химизацию сельского хозяйства», полезно было бы знать, как поступали их предки, не испытывавшие административного нажима и увлечений сиюминутными, не проверенными всесторонне открытиями науки.

Раскрываем ответы, поступившие из Архангельской губернии в 1877—1880 годах в Вольное экономическое общество, проводившее обследование крестьянской общины. Вот как написал о своей Великониколаевской волости (Шенкурский уезд) писарь Андрей Боголепов по этому поводу: «Унавоживание и удобрение полей навозом и тундрою (торфом.— М.Г.) введено повсеместно. Навоз вывозится постоянно на одни и те же места (...) под посев ржи и ячменя, а овес посевается без удобрения. (...) Только на самые лучшие земли вывозка навозу производится через два года в третий». А из Вокнаволоцкой волости (Кемского уезда) писали: «Навоз вывозится на одни и те же поля каждый год, без навоза хлеб растет плохо».
О полеводстве в Ломоносовской волости Холмогорского уезда в этих ответах сообщили довольно подробно. Здесь сеяли озимую рожь и яровой ячмень, а также понемногу овса, льна и конопли. Поля удобряли навозом и торфом, который и здесь называли «тундрой». Унавоживали под посев ярового хлеба, а под озимое не удобряли. После снятия ярового ячменя сеяли рожь, после которой земля шла под пар. Представим себе это наглядно в таблице за четыре года. Четвертый год вводим для того, чтобы показать возобновление цикла.
Перед нами система земледелия, называемая правильным трехпольем, с регулярным применением навозного удобрения. При этом иные крестьяне этой волости умудрялись еще и продавать навоз — так много его давал скот. Торфом удобряли, помимо навоза, из-за плохого качества земли.

В Усть-Паденской волости Шенкурского уезда (той же Архангельской губернии) удобрения вводили не только под яровой ячмень, но и под озимую рожь. Вывозили на поля навоз из хлевов и торф с болот — всего вместе от 100 до 150 возов на одну десятину.
Любопытные детали прибавляет к общей картине северного земледелия сообщение из Кехотской волости Архангельского уезда. Пахотные поля здесь тоже были трех родов: яровое, засеянное поздней осенью житом, то есть ячменем; озимое, засеянное в конце июля или в начале августа рожью; паровое — «взорванное» (вспаханное) четыре раза (!), но не засеянное. В качестве удобрения многие применяли только навоз — 20 возов «на одну веревную сажень».
Однако на поле, где сеяли ячмень после ржи, навоз вывозили из своих хлевов и под тот, и под другой посев, то есть удобряли ежегодно; на другое поле, где рожь чередовалась с овсом, навоз вывозили только раз в три года — под рожь. Особенно хороший урожай был на полосах тех крестьян, которые к навозу добавляли «тундру».
Даже из очень неполной и беглой характеристики северного земледелия видно, как много знания и добросовестного отношения к Читать далее...

Марина Громыко. Мир русской деревни

Выбор

Какой хлеб выбрать, на какой земле посадить, как восстановить почву после истощения ее тою или иною культурою — ведь каждое растение использует землю по-разному, разбирая или добавляя в нее свой, особенный состав веществ, и это надо учесть при выборе нового злака,— все это важнейшие вопросы земледельческого хозяйства. Здесь запас крестьянских знаний был поистине необозрим, в каждой местности — свой. Мы рассмотрим в качестве примера лишь один из уездов — Зарайский, который в прошлом веке входил в Рязанскую губернию (ныне это территория Московской области). Земледелие здесь характерное для средней полосы России. Кроме того, оно подробно описано в 50-х годах XIX века Василием Васильевичем Селивановым — уроженцем этих мест, прожившим значительную часть жизни в деревне, занимаясь сельским хозяйством. Этот помещик был очень внимателен к крестьянскому хозяйству, высоко ценил народный опыт и описал его в своих очерках. К тому же у нас есть возможность проверить и восполнить его данные по другим источникам.
Сведения Селиванова относятся даже и не ко всему Зарайскому уезду, а к его юго-западной наиболее хлебородной половине, лежащей на правой стороне Оки. Другая же часть уезда, луговая и лесная, расположенная по левой стороне Оки, имела свою хозяйственную специфику. Итак, речь сейчас пойдет о юго-западной части Зарайского уезда.

Рожь здесь считалась самой надежной культурой — на нее почти всегда урожай, исключая лишь случаи необыкновенных стихийных явлений. Пшеница же — самый прихотливый хлеб, дававший или большой доход, или тяжелый убыток, и заметно истощавший землю. На пшеницу, по наблюдениям крестьян, сильнее, чем на рожь, действовали засухи. А от проливных дождей пшеница на плодородной земле росла так быстро, что не могла выстоять против ветра и дождя, валилась, зерно не наливалось. Если же не было ни засухи, ни сильных дождей, и зерно пшеничное хорошо родилось, то угроза возникала еще и при уборке: захваченное дождями во время жатвы, зерно пшеницы бледнело и при продаже резко падало в цене.
Чувствительная ко всем неприятным поворотам погоды, пшеница к тому же требовала особенно тщательной обработки почвы. Ее сеяли в унавоженную и самого лучшего качества землю, которую «двоили» еще с осени, а весной опять пахали и перепахивали с бороною, «чтобы земля была, как пух». Пшеницу, предназначенную для посева, крестьяне подвергали специальной обработке, чтобы предохранить от головни — болезни, поражающей этот злак. Дня за три до сева зерно замачивали в специальном известково-зольном растворе, называемом «квасы». Приготовлялся этот раствор из расчета четыре меры извести и одна мера золы на десять четвертей пшеницы. Намокшее и разбухшее в этом растворе зерно рассыпали накануне сева на веретьях (грубая ткань, дерюга) на открытом воздухе, чтобы просохло. Привлекала же пшеница высокими ценами на рынке. Осенью ее молотили первою и тут же продавали — это давало ранний доход, который иногда бывал и довольно значительным. Конъюнктура рынка, несомненно, влияла на выбор и очередность культур. Впрочем, наиболее дальновидные крестьяне учитывали, что за длительный срок (при расчете на десять лет, например) пшеница в здешнем климате приносит скорее убыток, чем доход, и предпочитали рожь.
Овес не требовал лучшей земли и не очень истощал почву. Однако в сырой низине он, хотя и бывал гуще и «кистистее», но мог пострадать от туманов и совсем не налиться. Солома от этого чернела, и скот ее не ел. При определенных обстоятельствах крестьяне предпочитали сеять ячмень, хотя он не считался выгодной культурой из-за большей, чем у овса, требовательности к земле, которую ячмень и истощал сильнее, чем овес. А главное, ячменя родилось с того же участка вполовину меньше, чем овса.

Многие считали выгодным сеять в качестве «первого» хлеба, то есть «по навозу»,— рожь, потом — овес; на третий год поле отдыхало под паром, землю слегка унавоживали и на следующую весну сеяли пшеницу. Особая последовательность применялась в отношении впервые поднимаемых, целинных земель — «новин». Отвлекаясь от Зарайского уезда, заметим, что крестьянская агротехника Нечерноземья в целом выработала такой порядок при подъеме целины: сначала снимали лишь верхний слой и оставляли до будущей весны без посева; знали, что на следующий год на таком «кислом паре» может быть хорошей только солома, а не зерно. Поэтому лишь зажиточные крестьяне засевали на следующую весну, а те, кто должен был экономить семена,— засевали лишь на третью весну. Первый посев по «кислому пару» делали овсом и пшеницей, а рожь шла лишь вторым посевом.
В чередовании культур существенную роль играла гречиха — было известно, «что от ней земля смягчается и так сдабривается, что после ее без вспашки рожь сеется...». Ценили гречиху за то, что ее можно было посеять и на худой земле, и сама она улучшала почву. Гречиха забивала сорную траву, а землю делала сочной и мягкой. Считалось, что «всякой хлеб после гречи обилен и чист родится».
Русские Читать далее...

Марина Громыко. Мир русской деревни

На всякое семя - свое время

Очень внимательно относились к срокам начала весенней пахоты. Считалось, что земля должна просохнуть так, чтобы не резалась пластами, а рассыпалась под сохою; но она не должна была еще успеть затвердеть настолько, чтобы соха не могла ее взять. Нужный момент — «спелость» земли — определяли так: взяв в горсть землю и крепко сжав ее в кулаке, выпускали. Если рассыплется при падении, значит, уже готова для пахоты; если упадет комком,— еще не поспела! При определении сроков пахоты, как и начала других работ, прислушивались к мнению односельчан, наиболее опытных и славившихся добрым чутьем в хозяйстве. Это были талантливые в своем деле люди, способности которых никогда не оставались незамеченными в деревне.
Если земледелец поторопится и начнет пахать очень сырую землю, он, как правило, получает плохой урожай. Дело в том, что от сырой обработки зарождается в большом количестве трава, которую крестьяне называли «метлинником» (за сходство с метлою). Об этой угрозе напоминала каждому земледельцу и широко бытовавшая пословица: «Посеяли хлеб, а жнем метлу да костру», имевшая, разумеется, и не только прямой смысл. Более того, крестьяне считали, что от преждевременной пахоты земля бывает испорчена надолго, иногда и двух лет бывает мало, чтобы исправить ее даже большими усилиями. Сырые пласты, высушенные весенним ветром, делались твердыми, как камень, даже дожди размачивали их не скоро. Почва в этих крупных комьях выветривалась и лишалась плодородности.

Но у каждой почвы были еще и свои особенности, которые надо учитывать, обрабатывая землю. Глинистые почвы поднимали после дождей, дав им лишь немного просохнуть (в засушливую пору могут образоваться крупные пласты); осенью вспахивали с таким расчетом, чтобы зимние морозы разорвали глыбы, а весенние воды потом размочили; пласты на плотных глинах делали узкими. Песчаные поля пахали в сырую погоду, отвалы делали широкими; если поле имело наклон, пахали поперек косогора, чтобы пласты держали воду, и т.д.
Существовали два основных вида пахоты. Первый — когда пахали косулей * или сохой «в свалку» (иначе это называлось «поле во гряды пашут»), то есть получались довольно частые и глубокие борозды с одинаковым наклоном двух сторон. Так пахали, стараясь делать борозды как можно прямее, в сырых местах, где был необходим сток воды по бороздам. Другой вид — «развал», когда косулей или сохой рассекали каждый уже отваленный пласт. Этот способ применяли обычно на более ровных массивах пахоты. Одновременно особенности обработки почвы соотносили с характером культур, которые предполагалось высевать на этом поле.
Советский историк Л. В. Милов, знаток земледелия XVIII века, выявил по источникам этого времени поразительное многообразие в применении количества и характера вспашек по разным районам и различным культурам нечерноземной части Европейской России. По его наблюдениям, широко была распространена двукратная вспашка — «двоение». Простейший ее случай, когда сначала в июне запахивали в землю вывезенный на паровое поле навоз, бороновали и оставляли преть почву с навозом; а второй раз пахали и бороновали во второй половине лета уже под сев озимых (то есть тех хлебов, семена которых зимуют в почве).

Но применялась и двойная вспашка яровых (то есть тех культур, которые сеяли весной и убирали в конце лета). Делать первую пахоту под яровые надо было рано и вскоре повторять ее. О крестьянах Переславль-Залесского края писали в 60-х годах XVIII века: «В апреле месяце по сошествии снега сперва землю вспашут и заборонят, и так оная под паром бывает не более 2 недель. Потом сию землю вторично вспашут и тот яровой хлеб, а также льняное и конопляное семя сеют и заборанивают». Такую двукратную вспашку делали здесь не для всех яровых: под овес пахали один раз и бороновали.
Во Владимирской губернии под яровые «двоили» лишь там, где почвы были песчаными. В Кашинском уезде Тверской губернии двукратно пахали под яровую пшеницу, ячмень, овес, гречу, лен. В Каширском уезде (Тульская губерния) «двоили» под те же культуры (кроме овса), а «под рожь по большей части однажды только пашут и боронят». В Курской губернии дважды пахали под яровую пшеницу, мак, просо, коноплю, лен.
* Косуля — тяжелая соха, переходная форма к плугу, с одним лемехом, с отрезом и отвалом (полицею). Был разработан и облегченный тип косули, с которым могла справиться женщина. По мере развития отходничества мужчин на промыслы этот тип косули получил распространение в Костромской, Ярославской, Московской, Владимирской и других губерниях.
** Здесь и далее в скобках даются указания на источники — архивные материалы и публикации документов, на основе которых написан предшествующий текст, а также на исследования специалистов. Разные работы одного автора различаются датой выхода книги. Идущие вслед за этим цифры означают номер тома (если есть) и страницы издания. Развернутые данные к этим ссылкам — в конце каждого раздела, в алфавитном порядке.
Понятие Читать далее...

Фото России 1896 года

Интересная серия фотографий царской России, сделанная профессиональным чешским фотографом Франтишеком Кратки весной 1896 г. Он приехал в Россию, чтобы запечатлеть коронацию Николая II. Он посетил Москву, Санкт-Петербург и Нижний Новгород.

1.
[700x612]

2.
[700x633]

3.
[700x629]

4.
[700x591]

5.
[700x624]

6.
[700x639]

7.
[700x618]

8.
[700x616]

9.
[700x641]

10.
[700x621]

11.
[700x571]

12.
[700x610]

13.
[700x615]

14.
[700x685]

15.
[700x615]

16.
[700x646]Читать далее...

М. М. Громыко
Община в процессе переселения "панцирных бояр" Себежского уезда в Сибирь

<...>
В Государственном архиве Омской области, в фонде Главного управления Западной Сибири, нам довелось обнаружить дело, целиком посвященное переселенцам из Себежского уезда (Невельского округа, Витебской губернии). Завели его "по представлению Тобольского гражданского губернатора о назначении места водворения панцырным боярам, ходатайствующим о переселении в Тобольскую губернию". Дело начато 27 февраля 1857 года, но включает ряд фактов, относящихся к более раннему периоду.
<...>
Термин "панцирные бояре" звучит для середины XIX века архаизмом, однако он постоянно употребляется в рассматриваемом деле. В XVI - XVIII веках так называли одну из категорий служилых людей в Великом княжестве Литовском, а затем - в Речи Посполитой; они несли службу на коне в тяжелом вооружении и занимали промежуточное положение между тяглыми крестьянами и шляхтой. В конце XVIII века в составе Российской империи панцирные бояре близки по сословному положению к казакам и однодворцам.
<...>
Когда было учреждено Министерство государственных имуществ под руководством П. Д. Киселева, панцирные бояре Себежского уезда оказались в ведении Витебской палаты государственных имуществ.
<...>
В 1849 году 20 семейств панцирных бояр (59 мужчин и 68 женщин) просили разрешить им переситься в Тобольскую губернию, что и было министерством дозволено. 14 июля 1853 года П. Д. Киселев предписал оказывать всевозможное содействие панцирным боярам, переселявшимся в Сибирь.
<...>
В нашем распоряжении мало сведений о переселении первой группы. Но известно, что какие-то панцирные бояре Витебской губернии были водворены в 1854 году в деревне Шестаковой Утчанской волости Ишимского округа... Их приселили к старой деревне, имевшей соответственно давно сложившуюся общину, которая и призвана была решить вопрос о наделении пришельцев землею. Трудности, естественно возникающие при решении такого сложного вопроса, власти перекладывали на общину, и в 1859 году Совет Главного управления Западной Сибири констатировал, что панцирные бояре, водворенные в Ишимском округе, "и по настоящее время жалуются на неудобство и малочисленность данных им старожилами земель".
<...>
...в мае 1857 года Витебсск сообщил Главному управлению Западной Сибири, что получено разрешение на переселение в Тобольскую губернию 72 семей панцирных бояр Непоротовского общества (Невельский округ, Себежский уезд). Это была для сибирских властей задача посерьезнее прежней: новая группа западных переселенцев насчитывала 206 душ муж. и 216 жен. пола.
<...>
Летом 1857 года пришли известия о намерении девяти семейств государственных крестьян Себежского и Городокского уездов и еще 25 семейств государственных крестьян Витебщины поселиться в Тобольской губернии. Их было решено разместить на Большереченском участке той же Бергаматской волости.
<...>
Возможно, непоротовские панцирные бояре решили тронуться с места всей сельской общиной.
<...>
Представляет интерес сопоставление фамилий переселенцев. В одном из доккументов, связанных с водворением непоротовских панцирных бояр, перечислены главы 64 семейств. Многие семьи составляют фамильные гнезда: семь семей с фамилией Полукевич (вариант написания в этом деле - Полукеев), семь семей с фамилией Дроздецкие (Дрозецкие), четыре семьи Борода, четыре семьи Пундус (Пунтус, Пунтас - в других документах этого же дела), три семьи Голубовых (Голубевых), три семьи Никоновых. По две семьи Масловых, Фроловых, Лупа, Гавриловых, Желота, Федотовых.
<...>
1 октября 1858 года 57 семей панцирных бояр прибыли в Тюмень... Из Тюмени их тут же (3 октября) отправили через Ялуторовск в Ишим. Узнав, что их собираются разместить в Бергаматской волости Тарской округи, переселенцы направили 24 января 1859 года председателю Совета Главного управления Западной Сибири фон Фридрихсу прошение о поселении их в Утчанской волости Ишимской округи, так как там уже живут их родственники. В прошении указывалось, что просители только потому и решились переселяться в Сибирь, что там ранее устроились их родственники. Прошение подали "панцирские бояре Ефим Стапанов Пунтас, Михаил Алексеев Голубов и Николай Федотов Полукевич" от имени 57 семей.
<...>
Переселенцы разместились по деревням на отведенных им квартирах и осмотрелись. Земли, указанные властями, не удовлетворили их.
<...>
Крестьяне жаловались на тяжелое положение, в котором оказалась их община... и просили отвести им место, "...той же волости между деревнями Большой Красноярской и Малой Красноярской между речками Ботканкой и Лебяжьим озером..."
<...>
Накал сопротивления достиг апогея, и в официальных донесениях речь пошла уже о зачинщиках: "Главными подстрекателями из них: Фадей Анисимов, Иван Козмин, Никифор Фролов Дроздов, Григорий Яковлев Мазурин и Иван Дорофеев Яковлев"... Дроздецкий здесь превращен в Дроздова, Мазура - в Мазурина, а у остальных отчества фигурируют в качестве Читать далее...

Это цитата сообщения Helam Оригинальное сообщение

Кардиган "Георгин" с медальоном на спине!

[300x450] [300x450]
Кардиган "Георгин" с медальоном на спине!
Дизайнер - Heather Zoppetti ,был опубликован в Interweave Knits.
Журнал только недавно появился,а кардиган уже связан - масса воплощений!
Читать далее...