Автор: Михаил ДЕЛЯГИН
- Михаил Геннадьевич, вот с месяц назад мы отметили 20 лет годовщины "демократической революции", но не кажется ли вам по прошествии этих лет, что "в царство свободы дорога" сильно затягивается? - Расставание с рабством - более долгое и мучительное дело, чем кажется всем нам. Страх - явление генетическое; на смену ужасу перед КГБ пришли едва ли не более сильный страх бандитов - как властных, так и обычных, нищеты, болезней, этнических группировок. Но в политике, в отличие от обычной жизни, чувство рабства перед всеми перечисленными хозяевами «нового времени» намного слабее этого чувства, связанного с КГБ: чувства, которое уходит в историю просто в силу демографических причин.
Чехов как врач лучше знал человеческую природу, когда говорил о выдавливании раба «по капле». Галич же с его «по капле - это на Капри, а нам подавай ведро, а нам подставляй корыто, и встанем во всей красе», с одной стороны, извращенно хвастался (мол, вот как в нас много рабства! - это популярно среди интеллигенции, несколько поколений сладострастно повторявшей «Бывали хуже времена, но не было подлей», а с другой - проявлял чрезмерный с нашей точки зрения, но органичный его эпохе энтузиазм.
Как ни расслабляйся, встать «во всей красе» сможет только следующее, «непоротое» поколение.
- Опять "здравствуй племя младое, незнакомое"?
- Да, и это поколение выходит в жизнь именно сейчас, когда над страной нависла дюжина лет позднебрежневски откровенного и по-бандитски криминального застоя. Стыдные факты истории - что семьи, что страны - не принято вспоминать вслух. Поэтому они забываются (от чего предостерегает пословица «Кто старое помянет - тому глаз вон, а кто забудет - тому оба») и уже через короткий срок оказываются большой и неприятной неожиданностью даже для, казалось бы, причастных к процессу.
- Что вы имеете в виду?
- Очевидная для начала 90-х годов порожденность абсолютного большинства тогдашних политических лидеров (особенно «самодеятельных» и «неформальных») Пятым управлением КГБ сейчас, похоже, может сойти за сенсацию (особенно среди «детей Фурсенко» и прочих жертв ЕГЭ). Но факты - упрямая вещь. В конце 80-х Пятое управление составило весь спектр всех мыслимых политических идей и «выстрелило» ими в общество: это был первый опыт «управляемой демократии». Разумеется, помимо тривиальных агентов, были и энтузиасты, которых находили и которым просто оказывали помощь, потому что они в силу своих личностных особенностей делали именно то и так, что от них требовалось, - но и они очень хорошо понимали, чью помощь они принимают и что с ними будет в случае неподчинения.
- Вы хотите сказать, что чувство свободы было целиком искусственным?
- Нет, всё было натуральным, но чувство освобождения начала 90-х во многом было усилено эмоциями этих агентов: крах КГБ означал для них свободу. Но раб - это не тот, кто в кандалах. Это тот, кто без кандалов чувствует себя не вполне одетым.
И вся наша политика, пока ей заправляло поколение, вышедшее из теплых рук Пятого управления, была рабской политикой - именно в силу личных особенностей критически значимой части ее творцов и участников, нуждавшихся в «поводке» (неважно, чьем) просто для психологического комфорта.
Психика агента, если он работает не «за идею», как правило, сломана, - и свобода действий лишь обнажает и проявляет, но отнюдь не исправляет этот ущерб.
- Но ведь 20 лет прошло...
- За два десятилетия к этому привыкли, как к неотъемлемой части российской политики, как к данности, - но системы меняются не тогда, когда вызывают протест, а когда к ним привыкают. В политику уже вошли люди следующего, «непоротого» поколения. Они отличаются энергией, инициативой, эффективностью и адекватностью. Они не тратят жизнь на бессмысленные споры об идеологемах и тем более на создание безнадежных в своей громоздкой затратности структур вроде обреченных на нерегистрацию политических партий или формальных «движений». Они чувствуют, что политика становится неформальной, а информационные технологии требуют минимума структур при максимуме действия и огласки.
Таковы, при всей несхожести, Ройзман и Навальный. Нащупавшие порознь две главные болевые точки России - коррупцию и наркотики и вместе - третью: дискриминацию русских по культурному признаку (позвольте уж перевести пресловутый «национальный вопрос» на содержательный язык). И нащупавшие, что патриотизм в России всегда носит латентный характер: он правдив, пока подразумевается, но непроизвольно превращается в ложь, как только становится главной темой.
Все силы правящей бюрократии брошены сейчас на то, чтобы не дать появиться новым подобным лидерам. Но они появятся.
- Ну да, ведь есть целых 12 лет теперь.
- Политическая система кажется незыблемой на следующие двенадцать лет? - еще раз: система рушится не тогда, когда давит людей, а когда надоедает даже себе самой, когда превращается в постылую привычку, когда из новости вырождается в рутину, вселяющую отвращение даже в собственных
Читать далее...