Трикстер, или оборотная сторона медали
(Мифы и магия индоевропейцев, вып 4., -М.: Менеджер, 1997)
Несколько лет назад с одним из моих знакомых пpоизошла стpанная истоpия.
Мой знакомый - пpекpасный художник - давно собиpался написать каpтину на сюжет о Талесине, великолепном и удивительном кельтском баpде VI века. Несколько pаз он бpался за дело, показывал мне набpоски. Они были неплохи, но чего-то самого главного - живой души, вдохновения, pвущегося из-за гpани бумаги, - чего-то главного не хватало. Он чувствовал это и сам, и каждый pаз бpосал pаботу после недели твоpческих мук.
И вот однажды, заглянув в гости, я снова застал его за pаботой над этой каpтиной. Он закpыл двеpь в чулан, служивший ему мастеpской, пpямо пеpедо мной, не показав мне даже каpандашного набpоска композиции. Он был охвачен азаpтом pаботы, и со счастливой улыбкой на лице говоpил мне, что пишет шедевp. Настоящий шедевp, может быть, даже лучшую свою вещь.
Я позволил себе пpедположить, что все кончится, как обычно, - гpудой эскизов.
- Я не делаю эскизов, - сказал он. - Я пишу сpазу.
Я удивился, и тогда он пояснил:
- Я гадал об этой каpтине. На pунах. И когда увидел ответ, сpазу понял, что и как я сделаю.
Я спpосил его, какая выпала pуна.
- Ансуз, - ответил он. - Руна Богов.
Он закончил каpтину необыкновенно быстpо, и позвонил мне, усталый, счастливый и гоpдый собой.
Я пpиехал к нему на следующий день. Это действительно был шедевp.
Вскоpе он собpался на студию к кому-то из дpузей - нужно было сделать с каpтины слайды и фотокопии. Вечеpом пеpед тем мы говоpили с ним по телефону.
- Я снова гадал на pунах о своей каpтине, - сказал он. - Веpнее, я хотел узнать ее судьбу. Знаешь, что выпало?
- Что? - спpосил я.
- Руна Богов. Ансуз.
На следующий день в метpо у него укpали сумку с его шедевpом. Когда я пpиехал к нему, он с гоpькой усмешкой говоpил мне, что чувствует себя так, будто над ним зло посмеялись.
И тогда я сказал магическое слово.
Тpикстеp.
Пеpесмешник
Я тот, кто вечно хочет зла,
и вечно совеpшает благо...
Гете
Пожалуй, в скандинавской мифологии нет обpаза более загадочного и более непонятного исследователям, чем обpаз бога Локи - бога-шутника, пеpиодически ставящего миp на гpань Рагнаpока, Сумеpек Богов. Множество исследований посвящено этому богу, и лишь очень немногие из их автоpов смогли, на наш взгляд, пpиблизиться не только к pешению, но даже просто к веpному видению связанной с Локи пpоблемы. [1]
Мифологические сведения о Локи (в основном, из Стаpшей Эдды Сэмунда и Младшей Эдды Сноppи Стуpлуссона) неpедко внутpенне пpотивоpечивы. Впеpвые Локи появляется на мифологической аpене немедленно после сотвоpения миpа, вместе с двумя дpугими стаpшими богами-асами [2] одухотвоpяющий дpевесных пpедков людей. Немного позже он уже именуется асом лишь наполовину, и отцом его становится уже не начальный Демиуpг Земли, а всего лишь некий великан. Но несмотpя на это, уже в XIII веке Сноppи Стуpлуссон снова называет Локи бpатом Бюлейста, т.е. - Одина. Уже одна эта неодноpодность пpедставлений о пpоисхождении Локи может навести на мысль о том, что сpедневековый его обpаз объединил в себе два или несколько гоpаздо более дpевних. И как мы увидим далее, это может оказаться не так уж далеко от истины.
Втоpое по мифологической хpонологии деяние (после создания людей), в котоpом пpоявляет себя Локи, мы видим в известном сказании о постpойке Асгаpда, Гоpода Богов. Согласно повествованию Сноppи Стуpлуссона, явился однажды к богам некий мастеp из pода великанов, и взялся за тpи полугодия возвести кpепость, стены котоpой были бы столь высоки и пpочны, что никакой вpаг не смог бы одолеть их. В помощь себе пpосил он лишь коня Свадильфаpи, а в нагpаду - богиню Фpейю, Солнце и Луну. Слишком тяжелой показалась асам эта цена, но Локи, “виновник всяческих бед”, убедил их, что великан не успеет закончить стpоительство в сpок, и тогда достанется асам почти готовая кpепость, и пpи том - бесплатно. Асы повеpили Локи, заключили сделку с мастеpом-великаном и, pазумеется, пpосчитались.
Когда до окончания сpока оставалось еще тpи дня, кpепость была почти готова, дело было лишь за воpотами. Тогда забеспокоились асы, ибо стpашились потеpять Солнце, Луну и богиню любви, и вспомнили, кто их надоумил. Пpизвав Локи, они велели ему помешать мастеpу выполнить условия сделки, обещая в пpотивном случае лютую смеpть.
И Локи пpевpащается в пpекpасную кобылу, и выходит навстpечу мастеpу и его коню, когда те отпpавляются за камнями для воpот. И едва конь Свадильфаpи замечает кобылу, как pвет удила и пускается за ней, а Локи уходит в лес, где и деpжит подле себя жеpебца до окончания сpока сделки. Так боги получают великолепную кpепость, котоpая станет их гоpодом, а Один - еще и волшебного восьминогого коня, pожденного Локи после тpех дней, пpоведенных в лесу с жеpебцом Свадильфаpи.
Дpугой известный мифологический эпизод, в котоpом, как пpинято считать, pаскpывается самая сущность обpаза Локи - это его “Пеpебpанка” на пиpу у Читать далее...

ТРАДИЦИОННЫЕ ПОСВЯЩЕНИЯ: БЕССМЕРТИЕ И СВОБОДА
Антон ПЛАТОВ (Москва)
Эта небольшая статья, открывающая новую рубрику альманаха, отнюдь не претендует на характер научного исследования; напротив, - это, скорее, попытка в кратком, тезисном виде представить читателю наше понимание того, что есть посвящение (инициация) в европейской сакральной Традиции, каковы его функции и значение.
Общее определение
С точки зрения стороннего наблюдателя, не погруженного в Традицию, посвящение есть религиозно-магический акт перехода человека из состояния с одним сакральным и социальным статусом в состояние другим таковым статусом. Вероятно, такая формулировка может стать самым общим определением понятия "посвящение", хотя она и отражает лишь "событийную" сторону феномена, не затрагивая самой сущности того, что происходит в ходе традиционных инициатических обрядов. Так или иначе, этому определению удовлетворяют два основных типа посвящения, известные в любом традиционном сообществе:
1) возрастные инициации, связанные с переходом человека из одной возрастной категории в другую, и
2) специализированные (кастовые) инициации, определяющие вхождение человека в то или иное объединение сакрального характера (каста, "тайный союз" и т.д.) и/или получение им доступа к того или иного рода магическим силам и сакральным ценностям (например, обретение "шаманского зрения").
Как показывает опыт изучения традиционной культуры, посвящения обоих типов строятся по одним и тем же принципам и законам, проходя нередко по одним и тем же обрядовым схемам. Что более важно, любое традиционное посвящение - будь то инициация мальчика, становящегося мужчиной и обретающего права и обязанности взрослого человека, или магическая инициация шамана - любое традиционное посвящение подразумевает одну и ту же внутреннюю суть, хотя и реализуемую, разумеется, на разных уровнях. Поэтому прежде, чем перейти к обсуждению целей и сути двух названных типов посвящений, рассмотрим самое значение инициации в сакральной Традиции.
Значение посвящения в Традиции
Одна из важнейших черт индоевропейской сакральной Традиции, ветвями которой являются частные дохристианские Традиции славян, германцев, кельтов и других индоевропейских народов, - ее изначально инициатический характер.
Это, прежде всего, означает, что различия между обособленными традиционными категориями индивидуумов являются сущностными и, говоря вообще, магическими. Ребенок и взрослый, землепашец, воин и маг, раб и свободный - все эти и другие категории лиц различаются не только - не столько! - своим социальным статусом, сколько внутренним качеством, своей внутренней природой и внутренней же сутью.
Соответственно, и границы между этими категориями или группами людей имеют характер сущностный, магический, - они непреодолимы обыденным, не-магическим путем. Инициация в Традиции и является тем доступным человеку инструментом - магическим инструментом! - который позволяет ему умереть по одну сторону от границы и возродиться по другую - в другом качестве, в другой категории лиц.
Другого пути нет - мы видим это на примере того, во что превратилась Западная цивилизация, отвергнув древнюю - инициатическую - Традицию. Раб может убить своего хозяина, завладеть его имуществом и даже социальным статусом, но, не будучи инициирован в свободные люди, сущностно он останется рабом. Не пройдя должной инициации, человек, взявший в руки автомат, может стать солдатом, но не Воином; человек, овладевший навыками "биоэнергетики", станет экстрасенсом, но не Магом, а человек, победивший на демократических выборах, - президентом, но не Истинным Королем...
И потому, с точки зрения сакральной Традиции, современное свободное и демократическое общество является сообществом рабов и нелюдей.
Ибо тот, кто приходит на землю из Иного Мира через материнское чрево, становится Свободным и Человеком, только пройдя через цепь возрастных и кастовых посвящений.
Цели посвящения: возрастные инициации
Действительно, согласно традиционным представлениям, только что родившийся ребенок не только не имеет пола, статуса и других признаков человека, но и вообще не является таковым. Так же, как и роженица, он сохраняет связь с Иным Миром, откуда только что явился. Как и роженица, он "нечист", подобно тому, как остается "нечистым" до завершения должных обрядов человек, совершивший убийство, т.е. "отправивший" кого-то обратно в Иной Мир. Эта связь родившегося с Иным Миром рвётся первым возрастным посвящением, совершаемым, как правило, в первые же дни жизни - наречением детского имени.
Значение первого, следующего сразу за рождением, имянаречения в Традиции огромно. Во-первых, как только что было сказано, наречение имени очищает родившегося, разрывает его связь с Миром Мертвых, где всё безымянно. А во-вторых, имянаречение символизирует: пришедший в Мир Живых будет человеком, ибо звери тоже умеют рожать детенышей, но не умеют давать им имена.
Вместе с детским именем родившийся получает и свой первый статус в сообществе людей - в мире - он становится дитём. Читать далее...

Ритуальные напитки древнего севера.
Данная работа представляет собой небольшой обзор ритуальных напитков, традиционно приготовляемых в северной половине Европы. Большинство из них относится к одной из двух больших групп - это меды и пиво, каждая из которых имеет собственную богатейшую историю и восходит ко временам необозримой древности.
Так, считается, что предшественница современных пива и кваса - хлебная брага - была открыта еще в те далекие времена, когда под словом хлеб подразумевалась еще не выпечка, а жидкая кашица из воды и смолотого зерна хлебных злаков. Эту кашу хлебали, и потому сама она и называлась хлебово или хлеб. К великому счастью потомков, некая неизвестная нам незадачливая хозяйка, вероятно, позабыла на время о припрятанном горшке с хлебом, а когда вспомнила - обнаружила в горшке нечто странное, что при разбавлении водой и дображивании стало первой брагой. Вероятно, примерно таким же случайным образом человек познакомился и с медовой брагой, образовавшейся в результате брожения дикого меда в покинутых пчелами дуплах лиственных деревьев. Отметим, к слову, что русское слово мед (как обозначение напитка) древнее аналогичных терминов других северноевропейских языков, поскольку именно в русском сохранилось архаичное совпадение названий продукта жизнедеятельности диких пчел (англ. honey ) и получаемого из него напитка (англ. , восходящее к той же древней основе).
Разумеется, знакомство с двумя этими напитками и дальнейшее искусство их приготовления требовало определенных климатических условий. Так, на самом крайнем севере Европы пиво появилось довольно поздно, поскольку природные условия там крайне затрудняют возделывание зерновых культур. Напротив, на крайнем европейском юге практически невозможно было изготовление медов, во-первых, потому что для этого требуются огромные лесные массивы, где живут дикие пчелы, а во-вторых, потому что жаркий климат препятствует правильному брожению медового сусла. В отсутствие холодильника в Италии или Испании, например, из самого доброго меда можно приготовить в лучшем случае хорошую медовую брагу, но никак не мед (разница между медом и медовой брагой примерно такая же, как между пивом и брагой хлебной).
В широкой же полосе европейских смешанных и лиственных лесов, протянувшейся от Британии на западе до Руси на востоке, природные условия равно подходят для приготовления как пива, так и медов. Вероятно, мы можем с полной уверенность утверждать, что наши предки употребляли эти напитки (или их прообразы - медовую и хлебную браги) как минимум несколько тысячелетий. Период наиболее интенсивного развития европейского искусства пиво- и медоварения приходится на начало II тыс. от Р.Х., когда и были разработаны основные принципы приготовления добротных сортов этих напитков, используемые по настоящее время.
За тысячелетия знакомства с пивом и медом центральные и северные европейцы выработали целые системы верований и ритуалов, связанных с этими напитками и уходящие корнями в верования и ритуалы времен индоевропейской общности народов. Хотя это и не зафиксировано никакими специальными мифами, мы все же склонны полагать, что мед и пиво образовывали в традиционном представлении наших предков своеобразную пару, параллельную паре мужского и женского начала, или - паре Небо (Дух) - Земля (Материя).
Действительно, практически у всех народов, владевших приготовлением медов, мед связывался с богами, с поэтическим даром и с даром провидения. Скандинавский Одрерир, принадлежащий Одину напиток скальдов (досл. “Приводящий-Дух-в-Движение”), был именно медом. Приготовленный из вещества, приносимого пчелами и собираемого ими в дуплах деревьев, мед (как напиток) мало ассоциировался с земным плодородием, скорее - именно с Небом и небесными богами. Напротив, пиво, как и хлеб, наследует запасенную злаками плодородную силу Земли. Поэтому не мед, но именно пиво (хотя и сдобренное медом и имбирем) очень широко почиталось в той же Скандинавии как священный напиток светлого Фрейра, бога плодородия.
За сим мы и перейдем к поочередному рассмотрению названных групп ритуальных напитков древнего Севера.
Пиво и квасы
Ныне под пивом или квасом мы понимаем едва ли не все слабоалкогольные пенящиеся напитки, имеющие дрожжевой или хлебный привкус. Так, например, сейчас известны так называемые светлые сахарные сорта “пива”, приготовляемые сбраживанием сахарных сиропов, - такого рода напитки, разумеется, не имеют никакого отношения к пиву традиционному. Как уже было сказано, настоящие пиво и квас представляют собой продукты переработки зерна, что и определяет их сакральное значение.
Думается, в древнейщие времена квас и пиво не были обособленными напитками, а самые эти слова просто отражали разные черты хлебных напитков вообще. Так, слово пиво происходит, очевидно, от глагола пить, и означает, соответственно, напиток, питье вообще; квас же, несомненно, восходит к глаголу квасить (т.е. “сбраживать”) и означает, соответственно, просто напиток, приготовленный путем сбраживания. Любопытно, что этот Читать далее...

ПУТЬ И ТРИ СТУПЕНИ ПОСВЯЩЕНИЯ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ ТРАДИЦИИ
Антон ПЛАТОВ (Москва)
Введение
Необходимость данной работы продиктована не столько стремле¬нием поделиться результатами работы, совершаемой нами и нашими коллегами, сколько желанием расставить, наконец, точки над i, обозначить наше место в современном традиционалистском возрождении в России и наше отношение к прочим течениям и движениям. Таким образом, данная публикация носит программный характер и является своего рода манифестом нашего отношения к Традиции.
Мы считаем необходимым отметить, что мы отнюдь не претендуем на единственность нашего пути и, напротив, полагаем естественным и необхо¬димым существование многих путей в рамках одной Традиции. Однако мы надеемся, что в данной работе нам удалось отразить представления, свойственные не одному лишь нашему пути, но всем ревнителям истинного возрождения Традиции в России и в северо-западном мире в целом. Мы полагаем единой древнюю нордическую (северо-западную) Традицию, ветви которой оформились некогда как язычество славян, скандинавов, балтов, кельтов, и надеемся выразить общие концепции этой исходной Традиции, иллюстрируя их понятиями и символами нашего конкретного пути.
Огромное значение в этом отношении имеет методология возрождения Традиции, являющаяся камнем преткновения для различных направлений современного нам традиционализма. Мы абсолютно согласны с мнением многих исследователей XX века о необходимости использования опыта восточных Традиций (прежде всего индуистской, как наиболее близкой к славянской) и вместе с тем отрицаем позицию школы Рене Генона о
В статье использованы рисунки Ж. Кузнецовой.

невозможности реставрации «западной традиции» или о невозможности тако¬вой вне христианства. Более того, признавая огромные заслуги Генона в деле традиционализма, мы полагаем, что сам он, высказывая такую мысль, опуска¬ется до профанического (пользуясь его собственной терминологией) уровня, о чем будет сказано несколько слов далее.
Большинство традиционалистов сходится в мнении, что в настоящий момент мы переживаем «Сумерки Богов» или находимся непосредственно на их пороге. Скандинавская Старшая Эдда так характеризует это время:
Братья начнут
биться друг с другом,
родичи близкие
в распрях погибнут;
тягостно в мире,
великий блуд,
век мечей и секир...
(Прорицание вёльвы, 45)
Однако именно в «век мечей и секир», во время «Сумерек Богов», должна произойти реставрация Традиции, возвращение к тому, что школа Генона называет «Золотым Веком»:
Заколосятся хлеба без посева, зло станет благом...
(Прорицание вёльвы, 62)
Эти три строки Старшей Эдды мы должны, вероятно, считать наиболее важным пророчеством древних северных текстов. Зло станет благом — отрицание Традиции дойдет до абсурда и, уничтожив себя самое, освободит место для истинного Возрождения. Заколосятся хлеба без посева — подобно Фениксу северо-западная языческая Традиция возродится из собственного пепла, в котором Генон и его школа отчаялись увидеть что-либо обнадеживающее.

Именно здесь мы сталкиваемся с принципиальным вопросом, становя¬щимся основным предметом разногласий между разными школами: как может быть реставрирована древняя Традиция? Сам Рене Генон ввел понятия профанического и традиционного мировоззрений, отличитель¬ной чертой последнего из которых является признание существенной роли магической интуиции и прямого знания. И сам же Генон занимает чисто профаническую позицию, постулируя невозможность реставрации западной Традиции и игнорируя роль собственно магических технологий1.
Мы, напротив, полагаем таковую реставрацию не только возможной, но и неизбежной, и видим путь реконструирования нордической Тради¬ции в совокупном использовании трех взаимодополняющих компонент:
1) древние тексты; исторический, археологический и этнографический материал, который, вопреки распространенному обывательскому мнению,
огромен;
2) концепции и опыт индуизма как одной из очень немногих ветвей изначальной Традиции, сохранившихся до сих пор в непрерывной передаче из поколения в поколение;
У) магическая интуиция и магические технологии прямого знания, составлявшие некогда — и продолжающие составлять ныне — сердце тела Традиции.
Мы полностью отдаем себе отчет в том, что многие исследователи, считающие себя традиционалистами, предъявят нам обвинения едва ли не в «ревизионизме», в отступлении от догм и канонов Традиции. На это мы ответим, что Традиция не есть мертвая буква догмы, но живой Дух, предвечный и неуничтожимый. Мы ответим, что истинное Знание не может ни погибнуть, ни быть утраченным; утраченным может оказаться лишь знание и понимание Традиции человеком. И — напротив — мнение о том, что исследование и восстановление традиционного Учения должно вестись только строго научными методами, является, по терминологии самого Генона, профаническим и профанирует самую Традицию.
И, переходя к основной части данной работы, мы добавим к сказанному выше, что северо-западная Традиция была и остается инициатической. Следовательно, Читать далее...

А. Платов
Котел смерти или несколько слов о месте рождения
Платов Антон Валерьевич (Иггволод)


Предисловие:

Святой Грааль

По завеpшении мною издания многоpазличных истоpий, как pассудительного свойства,
так и дpугих [...], многие благоpодные джентельмены [...] обpащались ко мне и
вопpошали снова и многожды, отчего не позабочусь я о составлении и напечатании
благоpодной истоpии о Святом Гpаале...

Уильям Кэкстон, издатель
Англия, 1485 год
(Из Пpедисловия к пеpвому изданию книги
сэpа Томаса Мэлоpи "Смеpть Аpтуpа")


Каpл Густав Юнг неоднокpатно называл миф о Святом Гpаале величайшим мифом
Сpедневековья.
Это спpаведливо - по многим пpичинам. Одна из них - возможно, важнейшая, - то
огpомное влияние, котоpое оказали сказания цикла Гpааля и посвященная им
литеpатуpа на культуpу Сpедних Веков. "Эта книга изгоняет из покоев госудаpей
Библию!" - с негодованием писал в 1568 году секpетаpь коpолевы Елизаветы I о
"Смеpти Аpтуpа" - одной из книг этого кpуга...

Появившись в Западной Европе оpиентиpовочно в XII веке, литеpатуpа о Святом
Гpаале pазpасталась лавинообpазно; уже столетие спустя были созданы десятки поэм
и pыцаpских pоманов о Гpаале; в конце XV века была опубликована знаменитейшая
"Смеpть Аpтуpа" сэpа Томаса Мэлоpи... Влияние тpадиции Гpааля и Аpтуpа не
огpаничилось Сpедневековьем: в Новое Вpемя появились новые pоманы, поэмы,
пpекpасная музыка Вагнеpа. В XIX веке началось и буpное pазвитие исследований о
Святом Гpаале и коpоле Аpтуpе; литеpатуpа эта множилась, пожалуй, еще быстpее,
чем коpпус художественных пpоизведений...

В конце пpошлого - начале этого столетий немало исследований на эту тему было
пpоведено и в России (см., напp., pаботы акад. А.В.Веселовского), однако после
pеволюции тема Святого Гpааля оказалась, веpоятно, не слишком в чести, и
публикаций о нем почти не было. Даже знаменитейшая "Смеpть Аpтуpа" впеpвые
увидела свет на pусском языке лишь в 1974 году. Это эссе пpизвано хотя бы в
некотоpой степени ликвидиpовать существующий пpобел; однако, подчеpкну сpазу,
автоp подходит к многогpанной и сложной теме Святого Гpааля не столько как
филолог или историк, сколько - как исследователь евpопейской сакpальной
Тpадиции. И в этой связи необходимы некотоpые уточнения.

Веpоятно, все исследования темы Святого Гpааля можно pазделить на две большие
гpуппы. Во-пеpвых, это исследования сугубо научные, ставящие целью выяснение
филологических и истоpических условий фоpмиpования "Гpаалиады". Во-втоpых, это
pаботы автоpов, стpемящихся раскрыть сакpальное содеpжание темы. Данное эссе
пpинадлежит, несомненно, ко втоpой гpуппе.

Чем же нас интеpесуют сказания о Святом Гpаале, пpопитанные, казалось бы,
хpистианским духом, хpистианскими символами и хpистианской же мифологией?
Действительно, принято полагать, что Гpааль - это чаша, в котоpую была собpана
кpовь pаспятого Хpиста, об этом сообщают нам сохpанившиеся сpедневековые тексты.
Большинство современных исследователей-тpадиционалистов pезко отделяют
хpистианство от дpевней сакpальной, pелигиозно-магической, Тpадиции Евpопы. Так
почему же многие из них pано или поздно отдают дань теме Святого Гpааля?
Я не могу, pазумеется, говоpить за всех, и потому отвечу на этот вопpос,
попытавшись сфоpмулиpовать то, что заставляет именно меня pаботать над
исследованиями "Гpаалиады" и "Аpтуpианы". Итак, тому тpи пpичины.

Сказания, затpагивающие тему Гpааля, коpоля Аpтуpа и его pыцаpей, пpедставляют
собой смешение тpех компонент: чистой фантастики, легенд о pеальных истоpических
событиях и дpевней кельтской мифологии. Именно дpевние мифологические обpазы и
сюжеты, сокрытые здесь, и есть пеpвая пpичина, по котоpой мы обpащаем свое
внимание к сказаниям об Аpтуpе и Гpаале. Так, пpистально всмотpевшись, мы можем
за обpазом копья, котоpым был пpонзен pаспятый Хpистос, увидеть дpугое Копье -
Копье, котоpое стpаше этого на несколько тысячелетий. Это - копье
индоевpопейского бога света и мудpости: священное копье Гунгниp, пpинадлежащее
скандинавскому Одину, копье Ассал кельтского Луга, Тpишула индуистского Шивы...

Втоpое. Истоpическая подоснова этих сказаний соотносится с Бpитанскими остpовами
сеpедины I тысячелетия от Р.Х., т.е. со вpеменем, когда еще только начинался
совpеменный этап дегpадации сакpальной Тpадиции Евpопы, - со вpеменем, когда на
земле еще появлялись Истинные Коpоли, когда еще жили маги уpовня Меpлина или
Аполлония Тианского. Записаны сказания этого кpуга были в основном в XII-XIV
веках ("Смеpть Аpтуpа" - в сеpедине XV века), т.е. во вpемена, когда характерный
для pаннего Сpедневековью дух волшебства и истинного pыцаpства не был еще забыт
и окончательно утpачен. Таким обpазом, сколь бы ни были эти сказания насыщены
хpистианскими обpазами и символами, сам дух их, некие глубинные слои их смысла и
содеpжания должны сохpанять многие чеpты истинной Тpадиции...

И действительно, в сказаниях этого кpуга, пусть даже Читать далее...

Бой на Калиновом мосту или прогулка тропою мёртвых
(Мифы и магия индоевропейцев, вып 5., -М.: Менеджер, 1997)
Вот пришел Иван Быкович да под Калиновый Мост через реку Смородину. Вдруг воды на реке взволновались, орлы на дубах раскричались, - выезжает чудо-юдо Змей шестиглавый; под ним конь споткнулся, черный ворон на плече встрепенулся, пес борзой позади ощетинился...
Стал Иван Быкович биться со Змеем и победил его. На другу ночь побил он Змея девятиглавого, а на третью - Змея о двенадцати головах...
Только старуху старую, матушку змееву, не одолел Иван. Привела она его в подземелье - к старцу, отцу Змеев. Позвал старик двенадцать воев и говорит им: “Возьмите вилы железные, поднимите мне веки черные, ужо погляжу я, кто сыновей моих погубил”.
И подняли ему веки черные, веки тяжкие...
Известная сказка, традиционный сюжет. Анализом ее занимались многие исследователи; большинство из них соглашаются с тем, что сказка глубоко мифологична и представляет собой пересказ одного из древнейших славянских мифов. Действительно, довольно очевидно, что река Смородина, разделяющая противников, - это река между нашим и Иным мирами, известная всем индоевропейцам; недаром и самое имя ее содержит сразу две древние основы: mor (*mri) - “смерть”, и rod - “рождение”. [1] Неоспоримо и то, что по ненашу сторону реки стоят Владыки мира мертвых: Змеи и их отец - достаточно обратить внимание на обилие эпитетов “черный”, или на спутников Змея - волка (пса) да ворона, или на то, что логовище их находится под землей...
Казалось бы, что может быть проще: раз по одну сторону - черное, значит, по другую - белое. Значит, перед нами - битва добра со злом. Можно даже сделать вывод, что перед нами - Центральный Миф Индоевропейцев - поединок верховного бога-громовержца с чудовищем. Только...
Только стоит ли воспринимать миф просто как текст, как посвященное историям о богах литературное произведение? Дешевые романы, содержащие один только голый текст, живут несколько лет; века переживают книги, наполненные чем-то большим. Индоевропейские мифы пережили тысячелетия. Так, может быть, не стоит спешить с выводами, не стоит развешивать привычные, удобные ярлыки, исходя лишь из анализа голого текста?
Сама концепция мифа как явления сакрального, само его существование теряет смысл, как только мы начинаем воспринимать миф как текст, пусть даже текст культовый. Так превратилась в абсурд, в “мыльную оперу” античная мифология, когда сюжет, фабула и, в конечном итоге, текст вышли на первый план, заслонив собой роль мифа в Учении. Мы рискуем отправить туда же и мифологию славянскую, анализируя, сопоставляя и компилируя тексты, создавая пространные “жизнеописания” богов и богинь, рисуя их бесконечные генеалогические древа...
По сути, по предназначению своему миф неразрывно связан с Учением; он умирает, когда эта связь рвется. А Учение - истинное Учение - всегда практично. Поэтому за каждым мифом всегда стоит путь - путь, предлагаемый Учением, в рамках которого этот миф сформировался. Так делали боги, так теперь поступают люди... (Taittiriya Brahmana, I.5, 9, 4 [2]) Увидим ли мы этот, предлагаемый нам богами, путь, попросту проанализировав текст и сюжет мифа и развесив на героях ярлыки “плохой” и “хороший”?
Приведенная цитата из индийского трактата прекрасно характеризует один из базисов языческого Учения. Люди следуют путям богов, и отражение этих путей - в мифологии. Правда, их нужно еще увидеть, эти пути...
Поединок на грани
На этих страницах автор отнюдь не планирует опровергать или поправлять предыдущих исследователей сказки о бое на Калиновом Мосту. Более того, существующие представления о значении используемой в сказке символики представляются автору вполне верными. Другое дело, что ни один из исследователей не ставил цели раскрыть внутренний, магический смысл исходного по отношению к сказке мифа - попытке сделать это и посвящена данная статья.
Разумеется, один-единственный славянский текст - тем более, текст, уже пересекший границу между мифом и сказкой, - не сможет стать достаточным для такого исследования материалом. Нам придется задействовать все, что сохранилось до наших дней с тех древнейших времен индоевропейского единства, когда интересующий нас миф был еще живым, как было живым соответствующее Учение.
Поиски мифологических аналогов - занятие сложное и даже рискованное: всегда есть опасность перейти некую грань достоверности, за которой начнут размываться лики богов и героев. Допущение здесь, допущение там, и - глядишь - от всего разнообразия индоевропейской мифологии уже осталось что-нибудь одно (например, - “Центральный Миф Индоевропейцев”), а все остальное превратилось в аналоги.
Однако, в данном случае мы обладаем образом, спутать который с чем-либо другим вряд ли возможно. “Позвал старик двенадцать воев и говорит им: “Возьмите вилы железные, поднимите мне веки черные...”” Этот безымянный Некто, обладающий взглядом невероятной силы и веками, столь тяжелыми, что поднять их можно лишь вилами, справедливо считается Читать далее...

Антон Платов
Бог Вечного Возвращения
Было у матери две дочки: одна родная, другая падчерица. Родную она очень любила, а падчерицу терпеть не могла... И вот однажды — а было это вскоре после Нового года, в трескучий мороз — захотелось родной дочке фиалок понюхать. Она и говорит:
— Ступай, Марушка (это так падчерицу звали), в лес, набери мне фиалок.
— Ах, Боже мой! Милая сестрица, что это тебе в голову пришло? Слыханое ли дело, чтобы под снегом фиалки росли? — ответила бедная Марушка.
— Ах ты гадкая грязнуха! Kак ты смеешь разговаривать, когда я тебе приказываю? — закричала на нее мачехина дочка. — Ступай сейчас же вон! И коли не принесешь фиалок, я тебя убью!
А мачеха выгнала Марушку из дома, дверь за ней захлопнула да на ключ заперла.
Заливаясь слезами, пошла девушка в лес. Снегу там — целые сугробы, и нигде ни следа ноги человеческой. Долго по лесу бродила Марушка. Голод ее мучил, мороз до костей пробирал. Наконец, заплакала она еще горше и стала просить господа-бога, чтобы он лучше ее к себе на тот свет взял... Вдруг видит вдали огонек. Пошла она на тот огонек и пришла на вершину горы. Там горел большой костер, а вокруг костра лежало двенадцать камней, и на тех камнях сидели двенадцать человек: трое из них с белыми седыми бородами, трое помоложе, трое еще моложе и трое совсем молодых...
Это были двенадцать Месяцев...
Я попрошу читателя внимательно всмотреться в картину, нарисованную прекрасной словацкой сказкой: зима, ночь, костер, двенадцать месяцев сидят вокруг огня... Нечто должно привлечь ваше внимание — то, ради чего и была сложена эта сказка древним магом или жрецом...
Месяцы имеют разный возраст. Это выглядит таким привычным; мы даже на новогодних открытках изображаем, как Старый Год за руку ведет Молодого. А почему? Может быть, потому что год рождается и умирает, а значит — и растет, и стареет? Но как “год”, период обращения Земли вокруг Солнца, абстрактное, придуманное человеком понятие, может рождаться и умирать, т.е. — жить? Да и месяцы в нашей сказке ничуть не менее загадочны при всей внешней привычности. Эта сказка почти наверняка родилась раньше, чем славяне познакомились с понятием месяца как двенадцатой части года. Еще в раннем средневековье славяне пользовались для счета времени не месяцами, а периодами от одного новолуния до другого. Что же мы имеем в виду, когда говорим о смерти и рождении года, и кто фигурировал в исходном, древнем варианте сказки о двенадцати Месяцах?
Первый вопрос — о смерти и рождении года — проще. Давно известно, что связанные с этим представления современного человека восходят к культу умирающего и воскресающего бога, к тем временам, когда годовой цикл природы понимался как цикл жизни бога — от рождения до смерти. Отсюда же происходит и сюжет сказки о Месяцах, правда, есть здесь маленькая интересная деталь...
Вернемся к сказке. “И коли не принесешь фиалок, я тебя убью!” — говорит мачехина дочь Марушке, посылая ее в и без того смертельно опасный зимний лес с невыполнимым заданием. Мотив посвящения (испытания) налицо. Смотрим дальше: “...и нигде ни следа ноги человеческой... И пришла на вершину горы...” Целая энциклопедия магических архетипов: занесенный снегом зимний лес, где не ступала человеческая нога — серая пустыня на дороге Ямы, на дороге в Иной Мир; Гора — символ Мирового Древа. На вершине Горы — читай: у корней Древа — сидят вокруг огня Месяцы... У корней священного Ясеня, там, где сходятся все миры, собираются боги. Здесь нет времени; здесь могут встретиться лицом к лицу двенадцать ипостасей умирающего и воскресающего бога — от малого ребенка до старика на грани смерти...
Впрочем, почему двенадцать? Мы уже помянули, что двенадцатичастное деление года появилось у славян позднее возникновения сказки, и двенадцать месяцев вошли в сказку в относительно позднее время, сменив некое более древнее представление о делении года. Kакое?
Восьмичастный год
Все подобно всему; малое — в большом, и большое — в малом. Древний магический закон, сформулированный еще Гермесом Триждывеликим. Все, что развивается циклически, должно следовать одному и тому же пути. Одной и той же мифологеме.
Так же, как и год, рождается, живет и умирает день, чтобы снова родиться и снова умереть. Законы развития года и дня (точнее — суток) должны быть одинаковы. А сутки имеют четыре очевидно выделяющиеся особые точки: это восход солнца, полдень, заход и полночь. И поскольку умирающий и воскресающий бог всегда ассоциировался именно с солнцем, тем больше у нас оснований ассоциировать сутки и год.
Итак, четыре основные точки цикла, связанные с положением солнца. Очевидным образом особые точки суточного цикла распространяются и на год: полдень — Летний Солнцеворот, момент максимальной активности дневного светила; полночь — Зимний Солнцеворот; восход солнца и его заход — соответственно Весеннее и Осеннее равноденствия, т.е. моменты, когда лето побеждает зиму и наоборот, — точно так же, как в момент восхода солнца день побеждает ночь, Читать далее...

А.Корсун, М.Стеблин-Каменский
"Старшая Эдда"

Речи Высокого

Прежде чем в дом
войдешь, все входы
ты осмотри,
ты огляди,-
ибо как знать,
в этом жилище
недругов нет ли.

2
Дающим привет!
Гость появился!
Где место найдет он?
Торопится тот,
кто хотел бы скорей
у огня отогреться.

3
Дорог огонь
тому, кто с дороги,
чьи застыли колени;
в еде и одежде
нуждается странник
в горных краях.

4
Гостю вода
нужна и ручник,
приглашенье учтивое,
надо приветливо
речь повести
и выслушать гостя.

5
Ум надобен тем,
кто далёко забрел,-
дома все тебе ведомо;
насмешливо будут
глядеть на невежду,
средь мудрых сидящего.

6
Умом пред людьми
похваляться не надо -
скрывать его стоит,
если мудрец
будет молчать -
не грозит ему горе,
ибо нет на земле
надежнее друга,
чем мудрость житейская.

7
Гость осторожный,
дом посетивший,
безмолвно внимает -
чутко слушать
и зорко смотреть
мудрый стремится.

8
Счастливы те,
кто заслужил
похвалу и приязнь;
труднее найти
добрый совет
в груди у других.

9
Счастливы те,
кто в жизни славны
разумом добрым;
неладный совет
часто найдешь
у другого в груди.

10
Нету в пути
драгоценней ноши,
чем мудрость житейская,
дороже сокровищ
она на чужбине -
то бедных богатство.

11
Нету в пути
драгоценней ноши,
чем мудрость житейская;
хуже нельзя
в путь запастись,
чем пивом опиться.

12
Меньше от пива
пользы бывает,
чем думают многие;
чем больше ты пьешь,
тем меньше покорен
твой разум тебе.

13
Цапля забвенья
вьется над миром,
рассудок крадет;
крылья той птицы
меня приковали
в доме у Гуннлёд.

14
Пьяным я был,
слишком напился
у мудрого Фьялара;
но лучшее в пиве -
что хмель от него
исчезает бесследно.

15
Осторожным быть должен
конунга отпрыск
и смелым в сраженье;
каждый да будет
весел и добр
до часа кончины.

16
Глупый надеется
смерти не встретить,
коль битв избегает;
но старость настанет -
никто от нее
не сыщет защиты.

17
Глазеет глупец,
приехавший в гости,
болтая иль молча;
а выпьет глоток -
и сразу покажет,
как мало в нем мудрости,

18
Знает лишь тот,
кто много земель
объездил и видел,-
коль сам он умен,-
что на уме
у каждого мужа.

19
Пей на пиру,
но меру блюди
и дельно беседуй;
не прослывешь
меж людей неучтивым,
коль спать рано ляжешь.

20
Без толку жадный
старается жрать
себе на погибель;
смеются порой
над утробой глупца
на пиршестве мудрых.

21
Знают стада,
что срок наступил
покинуть им пастбища;
а кто неумен,
меры не знает,
живот набивая.

22
Кто нравом тяжел,
тот всех осуждает,
смеется над всем;
ему невдомек,
а должен бы знать,
что сам он с изъяном.

23
Глупый не спит
всю ночь напролет
в думах докучных;
утро настанет -
где же усталому
мудро размыслить.

24
Муж неразумный
увидит приязнь
в улыбке другого;
с мудрыми сидя,
глупец не поймет
над собою насмешки.

25
Муж неразумный
увидит приязнь
в улыбке другого;
а после на тинге
едва ли отыщет
сторонников верных.

26
Муж неразумный
все знает на свете,
в углу своем сидя;
но не найдет он
достойных ответов
в дельной беседе.

27
Муж неразумный
на сборище людном
молчал бы уж лучше;
не распознать
в человеке невежду,
коль он не болтлив,
но невежда всегда
не видит того,
что болтлив он безмерно.

28
Мудрым слывет,
кто расспросит других
и расскажет разумно;
скрыть не умеют
люди в беседах,
что с ними случилось.

29
Кто молчать не умеет,
тот лишние речи
заводит нередко;
быстрый язык
накличет беду,
коль его не сдержать.

30
Насмешливых взглядов
не надо бросать
на гостей приглашенных
не спросишь иного -
он мнит, что разумен,
и мирно пирует.

31
Доволен глумливый,
коль, гостя обидев,
удрать ухитрился;
насмешник такой
не знает, что нажил
гневных врагов.

32
Люди друзьями
слывут, но порой
на пиру подерутся;
распри всегда
готовы возникнуть:
гость ссорится с гостем.

33
Рано поешь,
а в гости сбираясь,
есть надо плотно:
или голодным
будешь в гостях -
не сможешь беседовать.

34
Путь неблизок
к другу плохому,
хоть двор его рядом;
а к доброму другу
дорога пряма,
хоть далек его двор.

35
Гость не должен
назойливым быть
и сидеть бесконечно;
даже приятель
станет противен,
коль долго гостит он.

36
Пусть невелик
твой дом, но твой он,
и в нем ты владыка;
пусть крыша из прутьев
и две лишь козы,-
это лучше подачек.

37
Пусть невелик
твой дом, но твой он,
и в нем ты владыка;
кровью исходит
сердце у тех,
кто просит подачек.

38
Муж не должен
хотя бы на миг
отходить от оружья;
ибо как знать,
когда на пути
копье пригодится.

39
Не знаю радушных
и щедрых, что стали б
дары отвергать;
ни таких, что, в ответ
на подарок врученный,
подарка б не приняли.

40
Добра не жалей,
что нажито было,
не скорби о потере;
что другу обещано,
недруг возьмет -
выйдет хуже, чем
думалось.

41
Оружье друзьям
и одежду дари -
то тешит их взоры;
друзей одаряя,
ты дружбу крепишь,
коль судьба Читать далее...

Звуковая транскрипция - Перевод фразы
Ту эрт хава даместер - Ты самый большой брехун
Хвер эр тесси хундесемиис сонрин - Кто этот сукин сын?
Фар и бро хинн(ванди хундр) - Убирайся прочь(злая собака)
Эйи скаль ек тин хунд спара ат дрепа - Я не премину убить тебя,
собаку!
Дверг - Коротышка(Карлик)
Хельд виль эк дэйа эн бера нидингсорд фирир хинум верста манни
эр ту эрт - Лучше я умру, чем стану выслушивать оскорбления от
такого негодяя как ты!
Фейгум муни флейпрар ту - Трусливым ртом лепечешь ты!
Фейг - Трус!
Саль навни - От такого слышу
Хвар ерит пер ракка? Комир ут! - Где вы, собаки? Выходите сейчас
же!
Тролль таки юдр олл - Да будете вы добычей троллей

Á morgun segir sá lati.

Allir eldar brenna út um síðir.

Allt er gott sem endar vel. — Все хорошо, что хорошо кончается.

Allt er leyfilegt í ástum og stríði.

Allt orkar tvímælis þá sagt er.

Annarra herðum er byrðin létt.

Auðkenndur er asninn á eyrunum. — Осла узнаешь по ушам.

Barnið vex en brókin ekki. — Дитя растет, а штаны — нет.

Ber er hver að baki nema sér bróður eigi. — Гол тот, у кого сзади нет своего брата.

Bernska er bráðgeð. — Горяча юность.

Best um heilt að binda. — Всего легче перевязывать здорового.

Betri er einn fugl í hendi en tveir í skógi. — Лучше одна птица в руке чем две в лесу.

Betur sjá augu en auga. — Лучше смотреть [двумя] глазами, чем [одним] глазом. ≅ Одна голова хорошо, а две лучше.

Blessun vex með barni hverju.

Blindur er bóklaus maður. — Слеп человек без книги.

Digur rass þarf víða brók. — Толстому заду нужны широкие штаны.

Dramb er falli næst. — Гордыня до добра не доводит.

Dýrt er drottins orð. — Слово господина — закон.

Eigi leyna augu ef ann kona manni. — Глаза не могут скрыть любви.

Eigi má feigum forða. — Ничто не спасет обреченного.

Eigi má sköpunum renna. — От судьбы не уйдешь.

Eigi veldur sá, er varar annan. — Невиновен тот, кто предостерег.

Einn óréttur býður öðrum heim.

Eins dauði er annars brauð. — Что полезно одному, то вредно другому.

Eins og maðurinn sáir, svo skal hann og uppskera. — Что посеешь, то и пожнешь.

Ekki er allt gull, sem glóir. — Не все то золото, что блестит.

Ekki er allt vakurt þó riðið sé.

Ekki er fjandinn frændrækinn.

Ekki er sopið kálið þótt í ausuna sé komið. — Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

Ekki eru allar syndir Guði að kenna.

Ekki fretar mús eins og hestur þó rauf rifni.

Ekki má benda bogann um of.

Engin kona verður skækja af eins manns völdum.

Engin rós utan þyrna. — Нет роз без колючек.

Enginn eignast krónuna nema hann hirði eyrinn.

Enginn er hærri þó hann hreyki sér.

Enginn spegill er betri en gamall vinur. — Зеркало не лучше, чем старый друг.

Enginn verður óbarinn biskup. — Никто небитым не станет епископом. ≅ Пожалеешь розгу, испортишь ребенка.

Engum er lýti að því sem allir hafa.

Fátt er rammara en forneskjan. — Ничего нет сильнее, чем злые чары.

Fátt er svo með öllu illt, að ekki boði nokkuð gott. — Плох тот ветер, который никому не приносит добра.

Fátæks manns festi hefur marga hlekki.

Fátækur má ei fríða konu eiga né fagran hest.

Fer í geitarhús ullar að biðja. — Пошел у коз шерсти просить.

Fer það sem má.

Flas er ekki til fagnaðar. — Тише едешь, дальше будешь.

Flestir launa illu eða engu er lífið er gefið. — Большинство платит злом или ничем за спасение их жизни.

Forn synd gerir nýja skömm.

Fyrri er vondur en verstur sé.

Gjörn var hönd á venju. — Рука сама за свое берется.

Gleymt er þá gleypt er. — С глаз долой — из сердца вон.

Grípa gæsina meðan hún gefst. — Коси коса, пока роса.

Guð hjálpar þeim sem hjálpa sér sjálfir.

Gull hlær að heimskum. — Золото смеется над глупцом.

Hálfnað verk þá hafið er.

Hamra skal járn meðan heitt er. — Куй железо, пока горячо.

Hátíðir eru til heilla bestar. — Праздничные дни — самые счастливые.

Hátt bylur í tómri tunnu. — Много шума в пустом бочонке.

Hátt hreykir heimskur sér. — Глупый ставит себя высоко (т.е. хвастает).

Heimskt er heima alið barn. — Глупо дома дитя возросшее.

Hin sanna synd er sú sem drýgð er af illkvittni.

Hnífur þess freka er fyrstur í smjörið.

Hóf er best í hverjum hlut. — От добра добра не ищут.

Hvað skal flot við feitum sel.

Hver á vin með óvinum. — У всякого есть друг среди недругов.

Hver er blindur í sjálfs sín sök.

Hverjum þykir sinn fugl fagur, þó hann sé bæði ljótur og magur. — Любому своя птица кажется прекрасной, пусть и безобразная, и худая (тощая) она.

Hörð verða óyndisórræðin. — Тяжело решение, принятое в отчаянии.

Illt er að eiga þræl að einkavin. — Дружба раба не доведет до добра.

Illur Читать далее...

Магические свойства деревьев



Ясень

Ясень – дерево мировой оси, символизирует божественную природу человечества. Он помогает понять наше предназначение, иногда его энергия пробуждает способность к ясновидению, позволяет узнать будущее, но помогает только тем, кто искренен в своем желании познания. Ясень - это дерево возрождения и обновления, с которым эзотерическое учение связывает светлые и радостные руны Старшего Футарка - Гебо и Вуньо. Кроме того, ясень олицетворяет связь того, что вверху, с тем, что внизу, то есть связь мира богов и мира людей или мира духовного и мира материального, и потому это дерево соотносится с руной Одина Ансуз, а также руной путешествия меж мирами Эваз. Ясень - дерево, традиционное для всех видов волшебства и гадания. Именно из его древесины изготавливаются лучшие комплекты гадательных рун, именно ее предпочитали использовать мастера Северо-Запада для изготовления оружия и орудий,. особенно имевших магическое назначение. Так, например, в Скандинавии нередко считалось, чтокопье с ясеневым древком является волшебным уже просто в силу того, что использован ясень: такое копье уподоблялось священному копью Одина, Гунгниру, ибо оно сработано из древесины именно этого дерева. Помимо изготовления волшебных орудий и оружия, древесина ясеня очень широко применяется для изготовления защитных амулетов, обороняющих владельца почти от любых вредоносных воздействий, вплоть (как до сих пор верят кое-где в Европе) до укусов ядовитых змей. Кроме того, особая магия традиционно приписывается огню, разожженному на ясеневых дровах. Дым такого костра считается священным курением, а сила, исходящая от огня, - благотворной и целебной. Согласно Найджелу Пеннику, некогда существовала традиция первый раз обмывать новорожденного ребенка именно возле ясеневого костра.


Дуб

Дуб – это могучее дерево, символ огромной жизненной силы, долголетия, всеми северными европейцами почитаемое священным деревом бога-громовника (Тора, Перуна). Кельты, напротив, склонны почитать дуб деревом верховного божества, деревом мудрости и духовной силы. К слову, именно от кельтской основы, имеющей два значения - "дуб" и "мудрость", - происходит сам термин "друид" (та же основа dru/drw звучит в русском слове "древо"). По всему Северо-Западу с дубом (как и с громовником) связывается определенный день недели - четверг, который в северных языках так и именуется - Thursday, "День Тора". C дубом эзотерическое учение связывает целых шесть рун Старшего Футарка - Турисаз, Эваз, Райдо, Тейваз, Яро и Дагаз. Благодаря физическим свойства дуба, таким, как надежность и прочность его древесины, размеры и долголетие ствола, а также связи с верховными божествами в магической практике Севера, дуб вообще использовался в заклинаниях, направленных на защиту, увеличение физической силы, достижение стабильного успеха.

Дуб является энергетическим донором. При прямом контакте с ним человек получает максимально возможное количество жизненной энергии.
Не следует, однако, забывать, что это сильное, но суровое дерево. Его аура очень мощна, она хорошо воспринимает только здоровых людей. Человеку тяжелобольному и страдающему хроническими заболеваниями лучше не общаться с этим деревом.
Общение с дубом заряжает человека активирующей энергией, успокаивает душу. Давно замечено, что прогулки по дубраве нормализуют кровяное давление, благотворно сказываются на работе сердца и нервной системы.
Дуб всегда отдает предпочтение воинам, борцам, сильным и здоровым людям. Он врачует раны, полученные в бою, лечит души воинов, делится частичкой своего долголетия. Ветеранам, бывшим воинам, пожилым людям контакт с ним приносит большую пользу.



Береза

Береза – любимое дерево нашего народа, олицетворяющее русскую душу, дерево необыкновенной доброты. Ее еще называют деревом жизни.C березой эзотерическое учение деревьев связывает две руны Старшего Футарка - Беркана и Уруз. Cама береза с незапамятных времен ассоциируется с плодородием и исцеляющей магией, березовые ветви использовались, чтобы наделить плодородностью не только землю, но и скот и молодоженов. Из березового дерева (практическт во всех странах Европы!) делали колыбели для новорожденных. Cимволически и магически береза фигурирует в качестве защиты против всех несчастий, как физических, так и духовных. Береза чрезвычайно полезна и весьма благоприятна в исцеляющих заклятиях, заклятиях, направленных на упрочение урожая. Березовые ветви (особенно весенние, только что распустившиеся) справедливо считаются прекрасным талисманом, отгоняющим печали и хвори, оберегающим детей от болезней и многих других неприятностей). Береза нежна и сострадательна, обладает очень мягким, ласковым и в то же время сильным влиянием. В противоположность дубу к березе стоит обращаться больным, ослабленным, выздоравливающим людям. Она облегчит страдания, поможет вернуть утраченные силы, легче перенести болезнь, ускорит процесс выздоровления.
Общение с березой полезно людям с расстроенными Читать далее...

БОГИ СЛАВЯН



ПЕРВЫЕ, СТАРЕЙШИЕ БОГИ И БОГИНИ

Род - Сущий, Единый, прародитель богов и творец мира, "Вседержитель, иже единъ бесмертенъ и непогибающихъ творецъ, дуну бо человеку на лице духъ жизни, и бысть человекъ въ душю живу: то ти не Родъ, седя на вздусе, мечеть на землю груды - и въ томъ ражаются дети...", упомянут, например в поучениях против язычества "О вдохновении святаго духа", "Слове об Идолах", "Слово Исайи пророка", рукописи Четьи Минеи из древнерусского духовника. Возможно, как Стрибог, т.е. стрый (старый) бог-отец упомянут в "Слове о Полку Игореве" и русских летописях, а также как Бог в договоре русов Игоря с ромеями. Гельмольд сообщал: "Среди многообразных божеств, которым они посвящают поля, леса, горести и радости они (славяне) признают и единого бога, господствующего над ними в небесах, признают, что он всемогущий, заботится лишь о делах небесных, другие боги повинуются ему, выполняют возложенные на них обязанности, и что они от крови его происходят и каждый из них тем важнее, чем ближе он стоит к этому богу богов". Богом богов у западных славян именуют Свентовита, скорее всего это одна из главных ипостасей Рода. "Суда божия не минути" - Суд или суд - одна из ипостасей рода. Роду сопутствуют рожаницы (в "Вопросах Кирика", памятнике словесности XII века: "Аже се Роду и Рожанице крають хлебы и сиры и мед..."), как-то связаные с судьбой, вероятно, если Рода именуют Судом, то рожаниц - судиницами. Иногда упомянута только одна Рожаница: "Извыкоша елени класти требы Атремиду и Артемиде, рекше Роду и Роженице, тации же игуптяне. Також и до словен доиде се слов, и ти начаша требы класть Роду и Рожаницам,... а се егуптяне требы кладут Нилу и огневе, рекуще Нил плододавецъ и раститель класом".("Сл. Св.Григория о том, како первое погани суще языци кланялися идолом и требы им клали"). В светлой ипостаси Род сопоставлен с Аполлоном-Атремидом (Артемидом): "Артеми, юже нарицають Родъ" ("Мученiе св.Трифона изъ февральской Минеи четiи по списку XV века." Моск. дух. Акад.N584). Любопытно, что в качестве синонима к "родъ" Срезневский проводит слово "геена, огонь неугасимый". Род в ППЯ по Срезневскому противопоставляется христианскому Богу, т.е приравнивается к его противникам, Сатане, равным ему по "назначению": "То, иже служат Богу и волю его творят, а не Роду, ни Роженицам, кумиром суетным, а вы поете песнь бесовскую Родоу и Роженицам" (Сбор. Троиц, 16 век). Рожаницами многие полагают Ладу и Лелю, хотя ни разу в ППЯ их не именуют так. Яcно, что Рожаницы - девы жизни и судьбы которым "с робятъ первыя волосы стригутъ и бабы каши варяъ на собрание рожаницамъ"("Цветник"), и люди еще в 13 веке "готовающеи ражаницам трапезоу и исполняюще демонови чьрпания" ("Паремейник", 1271 г.) "А овце вернии людьи, иже работають Богу, а не рожаницам" (Изборник 13 века - "Книга нарицаемыя изборникъ и о многъ оць тълкованы") "Ставление трапезы рожаницам i прочая вся служенья дьавола" (Пиисiевскiй сборникъ конца XIV в.)

Белобог или Свентовит(Svantevit) - явий ("добрый") бог, бог плодородия согласно "Mater Verborum", и противостоящий Чернобогу, одна из сторон Рода. Свентовит, Святовит, Световик, Светич - бог Белого света, бог богов, верховный бог, бог-всадник, сражающийся с ночью. Упомянут в "Славянской хронике" Гельмольда, подробно описан у Саксона Грамматика в "Деянии данов", как главный бог, бог богов храма при Арконе, упомянут в "Mater Verborum". Именно он чаще всего подразумевается под именем Белобог у славян, соотносим с Аполлоном (Атремидом), а сопутствующая ему Рожаница - с Артемидой. Свентовит отождествлен с четырехликим изображением верхнего яруса Збручского кумира. Четырехликое изображение Свентовита стояло в знаменитейшем Храме в городе Аркона. Кумир истреблен епископом Абсалоном в 1168 г. Саксон пишет: "Город Аркона лежит на вершине высокой скалы; с севера, востока и юга огражден природною защитой... с западной стороны защищает его высокая насыпь в 50 локтей... Посреди города лежит открытая площадь, на которой возвышается деревянный храм, прекрасной работы, но почтенный не столько по великолепию зодчества, сколько по величию бога, которому здесь воздвигнут кумир. Вся внешняя сторона здания блистала искусно сделанными барельефами различных фигур, но безобразно и грубо раскрашенными. Только один вход был во внутренность храма, окруженного двойной оградою... В самом храме стоял большой, превосходящий рост человеческий, кумир, с четырьмя головами, на стольких же шеях, из которых две выходили из груди и две - к хребту, но так, что из обеих передних и обеих задних голов одна смотрела направо, а другая - налево. Волосы и борода были подстрижены коротко, и в этом, казалось, художник сообразовывался с обыкновением руян. В правой руке кумир держал рог из различных металлов, который каждый год обыкновенно наполнялся вином из рук жреца для гадания о плодородии следующего года; левая рука уподоблялась луку. Верхняя одежда спускалась до берцов, которые составлены были из различных сортов деревьев и так искусно были Читать далее...

Магия сейда

Фрейя Асвинн



Любой серьезный подход к нордической магии и руническому Искусству обязательно подразумевает наличие представления о двух основных формах древнескандинавской магической практики: galdr (гальд) и seidr (сейд).

Гальд (1) — это магия заговоров, смесь поэзии и чародейства. Люди — во всяком случае, в период язычества — терпимо относились к практикующим гальд, чего нельзя сказать о сеиде, который являлся практикой одновременно и вторичной, и вызывающей неприятие многих. Действительно, сейду свойственна некая “аура” антисоциальности и порочности, чему можно предложить множество объяснений.

Занятие сейдом ввергало того, кто его практиковал, в состояние временной слабости, что делало этот вид магии неприемлемым для воинов; и действительно, заниматься сейдом было предоставлено женщинам. Позднее, с течением времени и соответственно обычаям, сформировалось мнение, согласно которому практика сейда стала считаться недостойной мужей.

Сейд, недостойный мужей

В Саге об Инглингах Снорри Стурлуссона, содержащей описание возможностей Одина как мага, сообщается, что, помимо своих разнообразных подвигов на поприще гальда, Один был знаком также с практиками, связанными с самой могущественной из магий, и использовал их. Цели его при этом, в рамках современных наших представлений, были, скорее, темными: они включали предопределение судьбы человека, действия, несущие тому смерть, болезнь, несчастье или неудачу, вызывающие помутнение разума и упадок физической силы.

Следует задаться вопросом о причинах, порождавших слабость у тех, кто практиковал сейд. Сейд во многих отношениях сходен с шаманизмом, поскольку и тот, и другой подразумевают вхождение в состояние транса. С точки зрения воина, транс — состояние, малопригодное для мужчины, ибо делает его беззащитным перед лицом агрессии. Пророческие сновидения — дело другое: даже воины время от времени должны спать. Однако подвергать себя опасности ради занятий магией? Это должно было казаться воинам совершенно неприемлемым. Быть может, слабость, порождаемая практикой этого вида магического искусства, — не что иное, как результат отделения души практикующего сеид от его физического тела, когда он “путешествует”.

Как я уже говорила в моей работе “Листья Иггдрасиля” (Leaves оf Yggdrasil), слово seidr означает буквально “кипение”, с оттенком сильного возбуждения в состоянии транса или истощения по пробуждении. “Бить ключом”, “кипеть” может указывать также на употребление галлюциногенных веществ в целях, например, отравления — или расширения сознания. Слово seidr можно также связывать со словом siddhi, что означает “магические возможности”.

Выглядит противоречием тот факт, что сейд считался видом магии, недостойным зрелого мужчины, в то время как им занимался сам Один, первый из воинов нордического пантеона, но одновременно и верховный его маг. Альфаддир, “Всеотец”(2), не слаб и не женоподобен, и для его приверженцев игнорирование одной из присущих ему способностей подобно молчаливому поношению или скрытому оскорблению. Впрочем, не обязательно было исповедовать культ Одина, чтобы практиковать сейд, и, несмотря на то, что позднее сейд стал почти исключительно женским искусством, нет никаких оснований полагать, что дело было именно в этом. Ведь главной покровительницей сеида всегда была богиня Фрейя, которая и преподала это искусство Одину.

Умеешь окрашивать?

В “Речах Высокого” (там, где повествуется об открытии рун Одином, висящим на Древе Мира) содержатся указания, согласно которым, следует знать, каким образом окрашивать руны, когда их хотят использовать в магических целях.

Наиболее известен пример окрашивания рун из Саги об Эгиле Скаллагримсоне. На празднестве, которое этот скальд устроил на острове Атли в 934 году, Гуннхильд, дочь Горма, предлагает Эгилю рог с отравленным питьем. Почуяв опасность, тот вырезает руны по горловине рога, произносит заклинание и “раскрашивает” их, т.е. окрашивает руны, проткнув себе руку и пропитав знаки собственной кровью. Рог разлетается вдребезги, и отравленное питье выливается наземь, не причинив вреда.

Это типичный пример использования крови для окрашивания рун. Кровь нельзя добыть из тела человека иначе как нанеся ему ранение. Однако, кровь — не единственная жидкость тела, которую, предположительно, использовали для окрашивания; упоминание о других жидкостях покажет нам, почему сеид считался столь могущественным и грозным видом магии классической эпохи викингов.

В 1974 г. на симпозиуме “Миф в индоевропейской древности”, проведенном Калифорнийским Университетом, Жаннин Талли высказала мысль, что для окрашивания рун, наряду с кровью, могла быть использована мужская сперма. Талли установила наличие связи между рунами, мандрагорой и повешением — предпочтительным способом жертвоприношения Одину, — связи, которую трудно не принимать в расчет и которая заслуживает того, чтобы задержать на ней наше внимание.

Мандрагора не является исконным растением северных областей, предпочитая Читать далее...

[591x591]
Календарь
Названия месяцев
В древнеисландском календаре месяцы имели свои собственные названия. Наиболее общеупотребительными из них были þorri (приблизительно с третьей недели января), góa (с третьей недели февраля) и einmánuðr (с третьей недели марта). Другие месяцы имели различные имена.

vetr
зима gormánuðr (кровавый месяц — пора убоя скота) октябрь–ноябрь
frermánuðr (морозный месяц) eða ýlir (месяц йоля) ноябрь–декабрь
hrútmánuðr (бараний месяц — пора спаривания скота) eða mörsugr (мозгосос) декабрь–январь
þorri (торри) январь–февраль
gói (гои) февраль–март
einmánuðr (одиночный месяц) март–апрель
sumar
лето gaukmánuðr (кукушачий месяц[1]) ok sáðtíð (пора посева) eða harpa апрель–май
eggtíð (яйцеклад) ok stekktíð (выгон ягнят) eða skerpla май–июнь
sólmánuðr (солнечный месяц) ok selmánuðr (пора отгона скота на горные пастбища) июнь–июль
heyannir (сенокос) eða ormamánuðr (месяц червей)[2] июль–август
kornskurðarmánuðr (месяц жатвы) eða tvímánuðr (двойной месяц) август–сентябрь
haustmánuðr (осенний месяц) сентябрь–октябрь

[1] Кукушка — мигрирующая птица, остающаяся в Скандинавии только на короткое время. В Южную Норвегию она прибывает в течение первых недель мая, а снова покидает ее в августе, чтобы провести зиму в Африке (некоторые птица летят даже в Южную Африку). И несмотря на то, что кукушка считается теплолюбивой птицей, она встречается очень далеко к Северу, в Финляндии и даже за полярным кругом. Способствующей причиной может быть сочетание Гольфстрима и долгих летних ночей, что делает их вполне привлекательными. Тем не менее, лето приходит в Финляндию с запозданием, и кукушки иногда не долетают туда до июня (обычно они там во второй половине мая). Получается, что апрель–май немного ранние сроки для месяца, который называется gaukmánuðr. Простое объяснение может лежать в различии между юлианским и григорианским календарями, которое сдвигает срок прибытия кукушки в Южную Норвегию на конец апреля.

[2] И это также вполне подходяще, поскольку трава скашивается и сушится в течение этого месяца. Heyönn относится ко всей работе вплоть до помещения сена в амбар. Ormamánuðr — перевод из датского или немецкого XVI в.

Источник: книга Аурни Бьёрнссона “High Days and Holidays in Iceland / Saga Daganna” [HIGHDAYS]

МАГИЯ РУН
Сегодня мало кто работает с Рунами, пользуясь ими для создания амулетов. А ведь это практически их главная задача. Существуют люди, которые используют Руны наподобие карт Таро. Используя рунические практики именно в этом аспекте, они пытаются с их помощью изменить свою жизнь, а также воздействовать на определенные обстоятельства.
Конечно, Руны работают в любом варианте их эксплуатации. На первый взгляд, может показаться, что с Рунами работать так же легко, как и с картами Таро, но не следует забывать, что такой стиль работы несколько не свойствен Рунам. Ведь Таро — это древняя каббалистическая система, точнее — это один из разделов каббалистики. История же Рун уходит своими корнями в древние Германию и Скандинавию, и поэтому их этнические корни очень далеки от Каббалы. Да и вся система Рун строится несколько иначе.
В свое время Руны считались буквенными знаками, хотя некоторые исследователи полагают, что они обозначали цифры. Но цифровое происхождение Рун так и не было доказано, оставаясь просто одной из ничем не обоснованных гипотез. У народов, пользующихся или, точнее сказать, пользовавшихся Рунами, было несколько другое восприятие мира, нежели у южан и восточных народов. В суровых условиях скандинавского севера у людей рождались другое восприятие времени, другая мифология, и даже стихии воспринимались ими совершенно по-другому.
У каждого народа или региона, где жили родственные народности, складывалось свое представление о природных стихиях. Например, в мифологиях южных стран и на Ближнем Востоке стихий было четыре: Огонь, Вода, Земля и Воздух. На Дальнем Востоке, в Китае и Японии стихий уже пять: тот же Огонь, Земля, Вода, но также в виде стихий выступают Дерево и Металл.

На севере же к стандартным Огню, Воздуху, Воде и Земле прибавляется пятая стихия — isa [isa], что означает лед. Это одна из Рун.
По системе энергетического строения, Мировое Древо Иггдрасиль очень похоже и почти идентично системе Сефирот в каббалистике. В северной магии система строения человека очень похожа на южноамериканский аналог, описанный Карлосом Кастанедой со слов Дона Хуана, и представляет собой яйцеобразную форму. Но если сравнить эти формы, то оказывается, что северная более совершенна, она более развита по отделам. Там их не четыре, как у дона Хуана, а гораздо больше, причем северная магия точно указывает на то, какой отдел за что отвечает и какую роль играет в жизни человека.


Для любителей сатанизма особо отмечу, что скандинавская религия, или, как сейчас часто говорят, Одинизм (по имени верховного бога и мудреца Одина), является достаточно мощной языческой системой. Она очень сильно и во многих местах перекликается с русским, а точнее, славянским язычеством. Что касается христианства, то оно на Руси всего лишь тысячу лет, да и в самом начале было достаточно туговато принято простым населением. Скандинавию же и вовсе крестили огнем и мечом. Поэтому примерно до ХI-ХII веков в этих государствах процветало повальное двоеверие, то есть днем люди ходили в христианскую церковь, а придя домой окружали свои поля и жилища руническими дощечками. И по сей день в деревнях германоязычных и скандинавских стран пользуются рисунками, которые являются гальдрамюндами или агисхъяльмами. Эти рисунки являются более поздними разработками практиков, которые, подвергаясь всяческим гонениям, таким образом шифровали рунескрипты, запрещенные христианской церковью (рисунки будут приведены далее).
Тем, кто занимается северными и кельтскими системами магии, известно, что в магии вообще, а в северной тем более, имеют значение форма, цвет, материал, время года и часы магической работы. В других системах надо обязательно следовать достаточно сложным канонам изготовления магических предметов, причем зачастую необходимо использовать одни магические, специально изготовленные предметы для приготовления других.
Но ведь магия заключена не в предмете. Она кроется в душе, в личности, в психике, в мыслях человека. Любой предмет можно сделать магическим, наработав его в операциях и ритуалах. Совершенно необязательно изготовлять «магическую» чашу, «магический» нож, «магическую» одежду и другие «магические» предметы; достаточно купить новый предмет и использовать его только для магических целей. Что касается одежды и прочей атрибутики, то многие люди, насмотревшись зарубежных фильмов сомнительного содержания, начинают подражать им, создавая различные балахоны, свечи (конечно, черные); пытаются воссоздать страшные голоса; режут кошек, собак, кур, гусей и прочую живность у себя на «магической» кухне...
Могу с твердой уверенностью сказать, что все это чушь и идиотизм в прямом смысле этого слова. За всю истории кинематографа, может быть, существовали пара-тройка более или менее грамотно снятых фильмов, но и там церемонии показаны лишь обрывочно. Все же остальное настолько пересыпано спецэффектами, глюками и развратом, что реальная рабочая информация практически не видна. А если и видна, то достаточно опытному человеку, для Читать далее...

Антон Платов
Магия рун в немецкой традиции
(послесловие к русскому изданию “Das Geheimnis der Runen” под редакцией А.Платова)
История использования рун в Германии своеобразна и во многом не похожа на историю рун в других странах Европы. Причиной тому - и особые культурно-исторические условия, сложившиеся здесь в отношении развития рунической традиции, и специфическая культурная и политическая ситуация XIX-XX веков.
Руническая традиция на территории современной Германии формировалась в древности под влиянием сразу нескольких школ рунического искусства (понимаемого здесь в широком смысле слова "искусство"): готской, собственно скандинавской, а возможно - и западно-славянской, учитывая, что значительная часть нынешней Германии - исконно славянские земли. И, разумеется, все это влияние накладывалось на древнейшую традицию использования в магических и культовых целях пра-рунических знаков, появившихся в центральной Европе около десяти тысячелетий тому назад.
Таким образом, к Средневековью в германских районах Центральной Европы возникла обособленная школа рунического искусства. Одной из характерных ее черт стало то, что довольно быстро руны здесь потеряли значение средства письменности, будучи вытеснены латиницей. Даже попытка вестготского епископа Ульфилы (IV век) ввести специальный рунический алфавит для записи переводов Священного Писания не оказала значительного влияния на процесс превращения рун в набор магических символов.
Другой особенностью центральноевропейского рунического искусства, превратившегося позднее в немецкое, было введение довольно значительного количества дополнительных рун, большинство из которых почти никогда не использовались для письма. Подобные рунические знаки - точнее, те из них, которые известны нам сегодня, - часто называются ныне "немецкими" (т.е. германскими в узком значении слова). Об этих дополнительных рунах стоит сказать несколько слов.
Все они могут быть довольно условно разделены на две группы. Первая из них - это знаки, посвященные отдельным богам (богиням) германского язычества. Таковы, например, руны Вальда, Эрды и Зиу, посвященные, соответственно, богу зимы Вальду, континентальному аналогу скандинавского Улля, богине земли Эрде и богу Зиу (сканд. Тюр). Ко второй группе принадлежат неалфавитные, в большинстве своем, знаки, не связанные с конкретными божествами и либо восходящие к древнейшим европейским символам (свастика и др.), либо появившиеся уже в Средние Века.
Мы вернемся к неалфавитным рунам немецкой традиции немного позднее, когда речь пойдет об одном из самых могущественных мистических орденов XX века
***
В 1100 году был разрушен последний из Великих храмов языческой Веры германцев - Уппсала (Швеция). На полстолетия дольше продержались Великие храмы западных славян - например, Аркона на острове Рюген. Еще дольше выстояли литовские храмы. Но к середине текущего тысячелетия в Европе не осталось ни одного действующего Великого храма.
Зато остались народы - носители Традиции. Уже в середине XVIII века в Европе начинается пробуждение интереса к традиционной культуре. С приходом нового, XIX столетия начинается уже подлинное Возрождение Традиции. Пока еще являющееся областью работы отдельных интеллектуалов и людей искусства, германское Возрождение уже захватывает умы; Я.Адлербет, К.И.Л.Альмквист, Я. и В. Гримм - все больше известных людей того времени проникаются традиционными идеями.
Важнейшим, переломным моментом Возрождения стала середина бурного прошлого века. В это время появился первый фундаментальный труд по языческому наследию Германии - "Немецкая мифология" Якоба Гримма, вышедшая в свет в 1844 году; в это же время на сцене Возрождения появляется величественная фигура Рихарда Вагнера. С этого момента идеи традиционализма проникают в массы, и Возрождение обретает характер важнейшего культурного течения. По всей Европе - особенно в Германии и Австрии - возникают "фолькише" (народные) группы, лиги и ордена, стремящиеся возродить древнюю культурную и религиозно-магическую Традицию. Во второй половине прошлого столетия интерес такого рода организаций все более обращается к древним германским рунам, но подлинное, мощное возрождение рунической традиции приходится на начало XX века и связано с именем австрийца Гвидо фон Листа, творчество которого прекрасно отражает все те настроения, которые царили в традиционализме того времени.
Сейчас Гвидо фон Лист известен, в основном, благодаря изданной им в 1908 году книге "Тайна рун", ставшей, по сути дела, первым в Европе трудом по магии рунических знаков, до сих пор остающимся своего рода классикой в данной области. Между тем фон Лист был гораздо более широким специалистом, и вполне возможно, что издание "Тайны рун" - не самая важная из его заслуг.
По сути дела, фон Лист - как о том часто говорится - был одним из первых европейских неоязычников. Одним из первых он предложил и применил на деле (вероятно, еще не будучи знаком с работами Блаватской) метод восстановления утерянных древних оккультных знаний - метод, Читать далее...

Трехчастные рунические заклинания
Антон ПЛАТОВ
(Москва)
Всякое искусство (магическое в том числе), достигая определенной степени развития, вырабатывает приемы, общие для многих мастеров, и становящиеся со временем классическими. Руническое искусство - не исключение. В процессе его развития сложилась традиция применения нескольких фиксированных рунических заклинаний, получивших общее название рунических сакральных слов. 1
Таких устойчивых заклинательных формул можно насчитать около десятка - а если не ограничивать себя только памятниками классического для скандинавской магии периода (I - начало II тыс. от Р.Х.), то и значительно больше. Как правило, они представляют собой довольно короткую (3 - 6 знаков) комбинацию рун. Применение их не ограничивается определенными типами предметов (так, самое распространенное руническое сакральное слово - a l u - можно встретить как на амулетах, так и на предметах быта). Определить назначение заклинания, созданного древним эрилем, чрезвычайно сложно - мы видели это на многих примерах, приведенных выше. Еще сложнее определить самый принцип построения какого-либо конкретного класса древних заклинаний, если не сохранилось хотя бы косвенных свидетельств и указаний. В полной мере это относится и к трехчастным руническим сакральным словам (т.е. словам, состоящим из трех рун), лишь некоторые из которых получили к настоящему времени правдоподобную интерпретацию.
Ряд неудач в их интерпретации в первую очередь, на мой взгляд, можно объяснить отсутствием ситематичекого подхода: ни один из исследователей не пытался анализировать трехрунные сакральные слова как класс, относясь к каждому из них как к самостоятельному и не имеющему аналогов заклинанию. Между тем именно рассмотрение всей совокупности трехрунных заклинаний позволило автору установить некоторые закономерности в их структуре и предположительно (!) реконструировать общую концепцию их построения.
Не вдаваясь здесь в подробности анализа, приведем лишь конечный его результат. Реконструированная структура трехчастного рунического заклинания выглядит следующим образом:
Руна 1 Руна 2 Руна 3
направление действия заклинания Необходимая для действия база направление действия заклинания
Ниже мы рассмотрим ряд древних трехчастных заклинательных формул, но прежде проиллюстрируем принцип их построения на самом, вероятно, показательном примере - на примере рабочей комбинации рун камня Сигимара.2
На одной стороне камня этот эриль вырезал текст следующего, довольно стандартного содержания (часть его, к сожалению, стерта):
Я, Сигимар,
.............
воздвигнул я камень.
На второй стороне вырезана комбинация, состоящая из двух троек рун Кено и четырех рун Иса. Вспоминая о том, что руны, примененные как магические знаки, нередко удваивались, утраивались и даже учетверялись, мы увидим в рабочей рунической комбинации камня Сигимара все то же трехчастное заклинание: k i k.
С определенной долей вероятности мне удалось восстановить назначение камня. Говоря современным языком, это камень для медитаций или совершения магических операций. По принципу действия рабочая комбинация рун этого камня занимает среднее положение между магией отдельных рун и магией их заклинательных комбинаций. Действие обеих рун здесь практически таково же, как если бы они были употреблены отдельно, и, в то же время, именно взаимное их воздействие создает необходимый эффект.
Руна Иса здесь создает необходимую базу, замораживая, "останавливая" мир для человека, ищущего у этого камня помощи, способствуя должному очищению и успокоению его ментала (и астрала, вероятно, тоже). Руна Кено, руна воплощения, а на более психологически тонком уровне - руна раскрытия, является здесь действующей. Она способствует достижению цели, поставленной перед собой человеком, пришедшим к камню. Если человек молится, руна помогает ему раскрыться вовне - к Богу, если медитирует - раскрыться внутрь, заглянуть в глубины собственного существа. Если же человек творит магию, руна Кено способствует воплощению в реальность его замыслов.
Другой интересный пример - граффити на монете конца VIII - начала IX веков из Тимеревского клада (рис.2a).3 Вдоль края монеты острым орудием процарапаны три руны: g u d. (Отмечу, что монеты с выполненными на них руническими надписями самого разного рода нередко использовались в качестве амулетов.)
В качестве базы здесь выступает руна Уруз, руна мужской силы, нередко применявшаяся в качестве соответствующего рода защитного знака. В качестве указателей направления действия - руна Гебо - "Дар" и руна Дагаз - "День", "Процветание". Таким образом, заклинание в целом призвано сохранять мужскую силу владельца монеты и приносить ему (основываясь на этой базе) успехи и процветание на любовной почве.4
А вот трехчастные рунические заклинания, вырезанные на трех других приводимых на рис.2 монетах подобного рода, интерпретации не поддаются - прежде всего вследствие невозможности уверенного их прочтения. Но несмотря на это, можно, вероятно, говорить о Читать далее...

Руны на оружии.


Одна из самых важных тем — руны, сохранившиеся на предметах вооружения. Находки
рунических надписей на оружии демонстрируют нам, вероятно, наиболее мощную форму
воздействия человека наокружающий его мир. Руны являлись, несомненно, самым
действенным магическим инструментом, в то время как оружие выступало в качестве
самого авторитетного и непререкаемого аргумента в сфере материальной жизни. И то
и другое, с точки зрения человека архаической эпохи, наиболее эффективно
преобразовывало реальность, изменяя ее в требуемом направлении. Сочетание же
двух столь действенных орудий в единый комплекс, несомненно, должно было
существенно усиливать результативность предпринимаемых шагов. В этом контексте
любопытно подвергнуть исследованию те закономерности, которые можно различить
при анализе фонда рунических памятников, связанных с предметами вооружения.
Следует отметить, что количество надписей на оружии, известных к настоящему
времени, относительно невелико и в целом составляет сравнительно небольшой
процент от общего числа рунических памятников, причем бросается в глаза
совершенно непропорциональное распределение их по эпохам. Так, если от
интересующей нас эпохи старших рун и переходного периода до нас дошло не менее
26 надписей на предметах вооружения, то период младшерунической письменности
(примерно с 700 по 1300 г.) сохранил лишь около двух десятков объектов подобного
рода. Напомним, что старшерунических надписей известно немногим более 250, в то
время как количество эпиграфических памятников эпохи викингов и Средневековья
исчисляется почти в 6000 единиц. В результате мы получаем весьма показательные
цифры: старшерунические надписи на оружии составляют примерно 10 % от общего
числа находок, в то время как младшерунические — лишь около 0,0035 %.
При этом ни в коей мере нельзя списать такую разницу на какие-либо различия в
состоянии источникового фонда — мы располагаем, как известно, огромным
количеством находок предметов вооружения эпохи викингов, неизмеримо
превосходящим суммарное количество аналогичных артефактов времен Великого
переселения или иных эпох. То есть представленное соотношение получено на
основании анализа вполне корректной базы данных и отражает некую закономерность,
реально существовавшую и нашедшую отражение в источниках. Разумеется, фонд
надписей увеличивается, и с течением времени, как и в любой иной сфере
рунической эпиграфики, происходят определенные изменения статистического
порядка, однако столь колоссальный разрыв в цифрах, несомненно, уже не
подвергнется существенной корректировке.
Интересно соотношение находок внутри этой группы. 23 рунические надписи из 26
нанесены на предметы наступательного вооружения. Среди них 14 экземпляров мечей
и их конструктивных элементов — наверший, обкладок ножен и т.д., 8 наконечников
копий и Дротиков, 1 древко стрелы. При этом лишь три находки связаны с
предметами оборонительного вооружения — 2 умбона от щитов и шлем.
В своем исследовании, посвященном проблеме рунических надписей на оружии, К.
Дювель выделяет четыре группы находок, дифференцируемых им по хронологическому и
географическому признакам. Первую группу составляют находки, происходящие из
болот Южной Ютландии и Северной Германии. Второй блок образуют надписи на
наконечниках копий и дротиков, относимые к периоду III в.н.э. Третья группа
включает англосаксонские надписи на предметах вооружения, датируемые VI в.н.э.
Наконец, в четвертой группе представлены наиболее поздние надписи, относимые к
VII в. и обнаруженные за пределами Скандинавского полуострова, в континентальной
Европе. Подобная классификация не является идеальной, однако позволяет привлечь
внимание к определенным закономерностям, присутствующим в данном фонде находок.
Бросается в глаза, например, универсальный характер колющего и метательного
оружия — надписи на копьях и дротиках присутствуют во всех хронологических
подпериодах рассматриваемого отрезка времени. В то же время предметы
оборонительного вооружения относятся преимущественно к наиболее ранним эпохам
рунической письменности и не представлены среди поздних находок. Отметим также,
что, за редчайшим исключением (кроме надписи из Эвре Стабю), находки оружия
связаны с континентальной Европой, Британскими островами или Данией, но не со
Скандинавским полуостровом. Это подчеркивает достаточно подвижный характер того
образа жизни, который был присущ германцам на протяжении периода переселений да
и в эпоху ранних варварских королевств, хотя, разумеется, свидетельствует также
и о большей плотности населения в нескандинавских областях германского мира, а
также о широком распространении здесь рунической грамотности и активности
применения рун в воинском обиходе.


Итак, наиболее локальную и вместе с тем наиболее долго существующую группу
образуют надписи на предметах вооружения из болот пограничья Германии и Дании.
Обстоятельства их обнаружения Читать далее...

Технология вырезания рун
Материалы и техника изготовления рунических объектов — тот аспект рунического
учения, которым часто пренебрегают. Именно в этой области «экспериментальная
археология» может сослужить большую службу, что, в свою очередь, может привести
к более глубокому пониманию скрытых миров рун. Большая часть приведенных ниже
сведений относятся как к старшему, так и к младшему периодам.
О некоторых технических моментах нам известно из самих рунических надписей.
Например, помимо прямых материальных данных, из рунической терминологии
известно, что рунические знаки именно вырезались на поверхности различных
материалов. Наиболее общий термин, обозначающий этот процесс — древнегерманское
wrotu, «я вырезаю», из которого развилось древнеисландское: ristan «вырезать».
Эти термины родственны английскому write «писать», исходный смысл которого —
также «вырезать» или «высекать».
Инструменты, которыми вырезались руны, практически неизвестны, и нам остается
лишь строить предположения об их природе. Надпись на знаменитом Эггъюмском камне
сообщает нам, что «железный нож не оставил на нем следа» (ni sakse stAin
skorin). Отсюда нам известно о существовании запрета на употребление железа при
вырезании рун с определенными целями; однако нам известно и множество примеров,
когда рунические надписи на предметах могли быть вырезаны только железным ножом.
Здесь мы явно имеем дело с руническим учением об элементах. Знаменитые надписи
на рунических камнях
эпохи викингов были определенно выполнены при помощи молотка и долота после
обтесывания киркой и (или) топором. Некоторые надписи, возможно, даже делали
кайлом, продалбливая поверхность по линиям знаков. Подобным образом сделана
надпись на камне из Снольделев. Помимо вышеперечисленного, для создания
магических надписей использовали также ножи (см. «Сагу об Эгиле», гл. 44), и
иглообразные инструменты (которыми вырезан, например, амулет из Квиннебю).
Иногда эти иглы делались из отличных от железа металлов (бронза, медь и т.д.)
или из неметаллических веществ (кость, камень).
Памятники материальной культуры также предоставляют нам обильные сведения о
материалах, на которых вырезались руны. Более того, руническая терминология из
литературных и эпиграфических источников даже позволяет делать выводы о том,
насколько часто использовались те или иные материалы. Мастера рун прошлого
определенно предпочитали дерево. Вся руническая терминология вращается в
основном вокруг дерева, а не каких-либо других материалов. Очень часто слово
stave, буквально обозначающее «доска» или «посох», используется как синоним
слова руна. Английское слово stave происходит от формы множественного числа
слова staff, «посох» (мн.ч. staves; ср. др.- исл. stafr). Это указывает на то,
что исходно тайные знаки вырезались на небольших деревянных палочках
(используемых в магии и для гадания), а сдвиг значений палка> знак произошел
тогда, когда самый распространенный способ представления рун стал синонимом
самого понятия. Хотя связь этих понятий уходит корнями в эпоху возникновения
рун, древнейший пример замены слова «руна» словом stave относится примерно к
600г. н.э. — ныне утраченный камень из Гуммарпа, надпись на котором гласила:


Это можно перевести как «Хатувольф расставил три знака: феху, феху, феху».
Слово stave стало не только означать рунический знак, но постепенно взяло на
себя и часть значений самого слова «руна», так что в древнеисландском слово
stafr (чаще в множественном числе — stafir) означает не только «посох», «палка»,
«столб», но и — «знание», «тайное учение», «мудрость», «магический знак».
Руническая терминология так укрепилась в языке, что впоследствии во многих
диалектах термины, относящиеся к латинскому алфавиту, формировались под ее
влиянием. В древнеисландском языке знаки письменности называются stafir; и даже
в отношении сложных магических знаков (др.-исл. galdrastafir, «магические
знаки»), используется этот термин, хотя они зачастую писались пером и чернилами.
Другие примеры того же явления — древнеанглийское staef (буква, письмо) и
древневерхненемецкое stab (доска, буква). Обратите внимание также на современное
звучание слова «буква» в немецком языке — Buchstabe, при Stab = «палка, доска,
жезл».
Другой забытый, но, тем не менее, принципиальный момент в рунической
технологии, имеющий большое значение для современного рунического искусства, —
окрашивание знаков и предметов, на которых они вырезаны. И на этот раз сами
древнейшие надписи сообщают, что знаки действительно окрашивали — в них часто
встречается глагол fahido (я выкрасил, окрасил). Более поздняя древнеисландская
терминология сохранила прямое производное этой древнегерманской глагольной формы
— fa, с тем же значением. Более того, мы знаем, что чаще всего было принято
окрашивать руны в красный цвет (красной окисью свинца, свинцовым суриком, или,
чаще всего, охрой). Красная краска была Читать далее...