[показать]

Жесткие принципы «Коза Ностра»

Даже руководитель не должен бояться запачкать руки.
Никогда не заставляйте ваших подчиненных делать, то в чем вы не разбираетесь или то, что вы не хотите делать. Время от времени capo (крестный отец), лично поручал мне задания, которые я потом должен был передать моей команде. Это говорит о том, что если ты лидер,  то показывай, как надо действовать на своем примере. Кто после этого сможет тебя упрекнуть?  

ДАЛЕЕ
[показать]

— О, Мордред, — шепнул Гарри, когда очередная ветка хлёстко ударила его по лицу.
Они шли уже несколько часов сами не зная куда, только лес становился всё гуще и гуще. После продолжительного спора, в какую сторону им идти, Драко подбросил монетку и проиграл своему извечному врагу… Куда идти, выбирал Гарри, и они оба очень надеялись, что их спутница пошла в ту же сторону, что и они.
— Потти, мы заходим только дальше в лес, — прокомментировал Драко, когда Гарри споткнулся на ровном месте. Не смотря на то, что их окружали камни, поваленные деревья и заросли всевозможных трав и кустарников, Поттер всё же споткнулся там, где ни один нормальный человек не споткнётся – на ровном месте.
— Я вижу, Малфой, но я узнаю эти места. Я здесь уже бывал раньше, и через несколько миль должна быть заброшенная хижина. 
— Когда это ты успел побрататься с кентаврами? – изобразил удивление блондин. 
— Нарцисса тоже здесь была, — тихо проговорил Гарри, наконец решив рассказать слизеринцу, хоть и неприятную для него, но всё же правду.
Драко остановился, мгновение осознавая, что ему только что сказал Поттер, его заклятый враг ещё с первого курса.
-Что? – Драко понадеялся, что глупый гриффиндорец пойдёт на попятную, но забыл, что такого понятия, как тактическое отступление, в гриффиндорском словаре не существует.
— Что-что?! Был здесь с Нарциссой несколько месяцев назад. В нашей последней дуэли ты действительно тяжело меня ранил, Малфой, и меня тогда выхаживала твоя мама, — пояснил Гарри, внимательно наблюдая за руками врага, который мог в любой момент потянуться за палочкой, чтобы, использовав непростительное, или по меньшей мере оставить не самые приятные впечатления об этом неожиданном приключении.
— Значит, тогда она не была во Франции, — Малфой усмехнулся и прошёл мимо гриффиндорца, оставшегося стоять в недоумении. – Чего отстал, Потти, или испугался, что здесь водятся корнуолские Пикси? – благо, что даже в самых критических и отвратительных ситуациях чувство юмора Драко не изменяло.
Такой реакции Гарри точно не ожидал. 
Он ждал криков, оскорблений и даже дуэли, но точно не такого спокойствия и безразличия, которые проявил Малфой.
*Он знал, что Нарцисса выхаживала меня здесь, или ему всё равно?*
*Поттер никогда не отличался умом, а тем более хитростью, но такой глупости я от него не ожидал! Этот идиот решил умереть в этом лесу от моей палочки, или он повредился умом во время последнего сражения с Тёмным Лордом?*
Теперь оба волшебника шли молча, лишь изредка обмениваясь косыми взглядами. Никто не решался продолжить разговор: каждый из них желал, чтобы говорить начал другой. Драко не мог переступить через свою чистокровную гордость, которую родители впихивали в него всеми возможными способами с самого детства. Гарри не желал задевать слизеринца за живое и тревожить ещё не затянувшиеся раны, которые нанесли тому смерть родителей и «Пророк», щедро поливший их грязью.
Некоторое время они шли молча, но, как только стемнело совсем, волшебники были вынуждены использовать Люмос, чтобы элементарно не потерять друг друга. Меньше всего на свете заклятым врагам хотелось находиться в этом уединенном месте в подобной компании, но ещё меньше им хотелось оказаться в этом лесу в полном одиночестве.
Люмос осветил им не только дорогу, то есть направление, в котором они шли уже несколько часов, но и тех, кто любил темноту и мясо, свежее тёплое мясо. 

***

Уже почти стемнело, сотовый взорвался у девушки в руках и обжёг ладонь, когда она решила использовать его как фонарик, потому что её фонарик не желал работать. Поэтому теперь она шла исключительно наощупь, от одного дерева к другому, дрожа от страха и холода и шмыгая носом.
Сагитта уже не следила за временем и не надеялась найти своих спутников, потому что они уже наверняка куда-то шли и не факт, что в её направлении. 
*А может, они трансгрессировали, хоть это и сложно, но как Драко сказал, возможно. Может, они уже вызвали помощь*, — снова шмыгнула носом Сагитта и остановилась. На мгновение ей показалось, что она слышит шум воды, но, остановившись, услышала только своё бешено колотящееся сердце. Разные непонятные звуки, что доносились даже через гулкие стуки сердца девушки, заставили её снова двигаться вперёд не останавливаясь.
*Промедли – состаришься, остановись – умрёшь*, — Сагитта не помнила, где прочитала или услышала это выражение, но сейчас и промедленье, и остановка могли стоить ей жизни. Она не умела сражаться с монстрами, что населяли этот лес и сейчас

Драко и Сагитта шли на платформу 9 и 3/4 из магловского Лондона, предварительно посетив магловский банк, как настояла Сагитта, точнее, она заявила, что пойдёт в магловский банк, а лорду Малфою не оставалось ничего, кроме как отправиться с ней.
Магловский банк разительно отличался от Гринготтс и после длительного ожидания в общем зале и наблюдения за работой маглов совершенно не понравился лорду Малфою.
Также на платформу 9 и 3/4 подошло семейство Уизли и Гарри с Александром и Гермионой.
— Что ты делал в магловском Лондоне, Малфой? – словесно напал Рон, как только увидел слизеринца.
— Маглов убивал, — как ни в чём не бывало ответил Драко.
Гарри заметил, что назревает драка, и встал между Роном и Малфоем.
Тем временем Гермиона увидела свою подругу, болтающую по сотовому, и, оставив парней с миссис Уизли, зная, что драки эта похожая на наседку женщина не допустит, подошла к Сагитте.
Сагитта потёрла висок и коротко ответила: 
— Делай все, что считаешь нужным. Мне нужен только результат, — с этими словами девушка отключила сотовый и убрала его в футляр, который покоился на дне её маленькой сумочки.
— Сагитта, привет, что ты здесь делаешь? – удивилась Гермиона.
— О, Миона, — Сагитта улыбнулась. – Я еду в школу, как это ни прискорбно признавать, — сделала расстроенное лицо Сагитта.
— Ты сказала, что ты из Италии, — пояснила своё любопытство Гермиона.
— Так и есть, я из Италии, но учиться буду в Хогвартсе. Ты ведь тоже отправляешься в Хогвартс?
— Да, на какой факультет ты хочешь попасть? – Гермионе было очень интересно, она надеялась, что Сагитта попадёт на Гриффиндор, так же как и она когда-то. 
Сагитта ей нравилась, и ещё бы! Девушка любила книги, как и сама Гермиона, была умная и простая – идеальная Гриффиндорка!
— Надеюсь попасть на Слизерин.
— Слизерин!? – от удивления голос Гермионы прозвучал несколько громче, чем следовало, и все оглянулись на них.
Сагитта легко и снисходительно улыбнулась, как она делала в неловких ситуациях. Она вспомнила, что Гермиона всегда слишком эмоциональна, точнее, эмоциональна она в самый раз, но по сравнению с Гермионой сама Сагитта просто ледышка. Однако девушка не считала это своим недостатком.
Девушки познакомились почти месяц назад, когда Гермиона совершала очередной налёт на книжные полки, а лорд Малфой и леди Блек посещали банк Гринготтс.
Сагитта засмотрелась на витрину, где было множество разных штучек, назначения которых она не знала, и отстала от лорда Малфоя, но если честно, то она просто потерялась — с ней такое часто случалось. Теперь она шла по улице и искала блондина с более тёплым оттенком волос, чем у неё. Впереди на углу Сагитта увидела невероятно яркое здание, которое вырывалось из ряда невзрачных серых лавочек и магазинчиков, а около входа суетились её ровесники, рассматривая что-то невероятно интересное. Ей стало так любопытно, что она не сдержалась и вошла туда.
Это оказался достаточно большой магазин, похожий на магловский ювелирный салон, но очень пёстрый, кроме того, в ювелирных салонах бывает столько народу только при ограблении века, и то все посетители – журналисты, жадные до сенсационных подробностей. Со всех сторон слышались звонкий смех и влюблённые вздохи. Товары были по меньшей мере необычными: лупа для подсматривания через весь класс, палочка-обманка, которая все заклинания отправляет не в противника, а в пользователя, и, конечно, масса любовных зелий и не только. Девушка с интересом рассматривала полки и слушала чужие разговоры, благо слух у неё был превосходный. Заглянув на второй этаж, где народу было ничтожно мало, Сагитта обнаружила книжную полку во всю длинную и высокую стену. Сначала названия были однотипными и не могли заинтересовать девушку, которая прочитала слишком много книг за свою жизнь, но вот одна книга привлекла её внимание.
— “Мифы и легенды эльфийского народа”. Эльфийского? М-м, любопытно, — тихо проговорила она и, взяв книгу, открыла её. Но в книге не было ни единой строчки, тогда Сагитта “перезагрузила” книгу, как это делают с компьютерами, закрыв и открыв снова, но строчки так и не появились.
— Книга зачарована, — пояснил рыжий парень, который неслышно подкрался к девушке сзади, напугав её так, что та подпрыгнула от неожиданности.
— Зачарована? И как её читать?
— Очень просто, смотри, — парень достал волшебную палочку и, дотронувшись до книги, произнёс слова названия в обратном порядке: — Народа эльфийского легенды и мифы.
В

Он снова сидел на скале и смотрел на Адриатическое море. Прошло уже почти три месяца, но всё, что он о себе знал, — это имя. Его имя, которое ничего ему не говорило. Он отлично готовил и рисовал, знал несколько языков, в том числе и мёртвые языки! Но он не мог вспомнить самого главного – себя.
*А стоит ли вспоминать?* — думал он иногда. Может, то, что он забыл, и есть благо?
Сегодня была на удивление ветреная погода, собирался шторм, наверное, такой же сильный, как и тот, что принёс его сюда, на этот пляж, где его нашла невероятной красоты и самоуверенности девушка. 
Когда он пришёл в себя, то лежал в постели в полутёмной комнате. Через плотные портьеры от потолка до пола пробивалась полоска света. Постель была белая и шёлковая, как ни странно, толстое одеяло закапывало его с головой. Найдя край одеяла и приподняв его, он понял, что одежды на нём нет.
*Кто меня раздел?* — вопрос всплыл сам по себе. 
Он попытался встать, но как только он оторвался от постели, то полетел обратно на неё. Ноги были словно ватные и не желали повиноваться. После нескольких неудачных попыток он, наконец, сумел не только встать, но и, укутавшись в одеяло, дойти до двери. Он толкнул дверь, и та распахнулась, заставляя его зажмуриться от боли, которую причинял глазам дневной свет. Было так светло, что тошнило, а может, тошнило и не из-за света вовсе. Как выяснилось, спальня находилась на втором этаже. Лестница хоть и была широкой, но оказалось, не так просто спускаться и поддерживать равновесие в то время, когда кто-то пытается проткнуть тебя катаной.
Он не знал, как увернулся от первого удара, может, это была удача, а может, рефлекс, выработанный в течение жизни, которой он не помнил. Но вот второй удар катаной был направлен в голову, он видел, как оружие устремляется к нему, потому что оно должно было пронзить его лоб и выбраться наружу в затылке. Последних мыслей не было, да и вся жизнь перед глазами не промелькнула, потому что у него не было жизни, а только несколько минут, что он был в сознании.
Но клинку было не суждено испробовать его крови.
— Исаки , — мелодичный голос заставил замереть клинок в нескольких сантиметрах от его лица. – Он слишком полумёртвый, чтобы угрожать моей безопасности.
Обладательница этого мелодичного голоса подошла к лестнице и посмотрела на свою горничную, которая быстро спрятала катану в зонтик и поклонилась госпоже.
— Прошу простить мою дерзость, Бьянко-сама.
— Отправляйся в город и купи джинсы и майки для нашего гостя, и про бельё не забудь.
Приказ был отдан, и хоть Исаки не нравилось, что её госпожа останется с ЭТИМ, она не смела перечить.
Единственное, что он смог рассмотреть в нападавшем, — это зонтик и форму горничной. Стоя на лестнице, он прижался к стене, чтобы элементарно не упасть. 
— Не стоило вставать, — мелодичный голос на поверку оказался холодным и надменным. Он принадлежал девушке лет 15-16 с тонкими чертами лица, точеной фигурой и маленькой грудью. Её длинные волосы были седыми, а глаза серебрились. Насмешливый взгляд, лёгкая улыбка и...
*Легкий аромат моря*, — подумал он и понял, что ему хочется ползать перед ней на коленях, только бы она перестала так смотреть на него. Этот взгляд заставил его дрожать от страха, теперь она не казалась ему такой уж загадочной и красивой. — *Если есть сирена, что тащит на дно морское своих жертв, то это она*, — снова подумал он и внезапно осознал, что лестница становится ближе к его лицу, а может наоборот.
Но его лицо так и не долетело до ступеней лестницы, а остановилось, уткнувшись в белые, словно морская пена, волосы, которые и пахли морской пеной. Девушка стояла на пару ступеней ниже и держала его за плечи.
*Как такая хрупкая девушка может меня удержать?*
Несмотря на весь холод, которым веяло от девушки, она была тёплой — словно тёплая вода согревала его плечи.
— Пойдём на террасу, Северус, — с этими словами она помогла встать ему на ноги и зашагать за ней. 
Терраса оказалась просторной и солнечной, с видом на Адриатическое море. Два плетённых кресла стояли посреди террасы, а между ними возвышался столик, также плетённый.
Он сел в кресло и снова посмотрел на девушку.
Она тоже посмотрела на него, бледного, худого, но с черными, словно смоль, волосами, а потом почему-то удалилась обратно в дом.
*Северус*, — проговорил он про себя, но это имя ему ничего не говорило, и только теперь он понял, что не помнит, даже как его зовут!
Девушка вернулась через пару минут и подала ему открытую холодную пластиковую бутылку с водой. Он даже не заметил, как

Эти игры ему никогда не доставляли удовольствия, только излишне трепали нервы. Наверное, он был сделан не из такого теста, как авроры, что хранили спокойствие британского магического общества....
И действительно, кровь у него и всех остальных авроров была совершенно разная и отличалась чистотой и названием. В нём текла голубая кровь чистокровных волшебников, но этот факт приходилось скрывать от всех, даже от любимого.
Аврор скинул плащ и тяжёлые сапоги и, вздохнув, опустился в кресло. Камин разжигать не было никакого желания, как и разговаривать со своим напарником, который тихо дышал на кровати.
Квартира была небольшая и находилась на чердаке дома времён второй мировой войны прямо на границе магического Лондона. С одной стороны окна выходили на неприметную и малолюдную улицу волшебного Лондона, с другой стороны — на магловскую улицу в Бренте . Это была довольно просторная комната, вмещавшая кровать, камин, два скрипучих кресла, которые стремились сломаться под своими хозяевами, а также некое подобие кухни. Стенным шкафом и хранилищем мётел служил тёмный чулан, что находился за ванной.
После тяжёлого дня и половины ночи, потому что через пару часов уже осенний рассвет, Рик не хотел не только ни с кем разговаривать, но и никого видеть, даже своего любимого. Он не желал посвящать его во все подробности того дела, которое привлекло его внимание ещё в начале лета. Он и раньше замечал нестыковки в делах осуждённых и отправленных в Азкабан волшебников, но закрывал глаза на это обстоятельство в виду того, что все они были Пожирателями Смерти. Но это дело было явно шито белыми нитками, к тому же так неумело.
В “Ежедневном Пророке” напечатали известие о смерти Люциуса Малфоя, да ещё обвинили его в смерти жены, Нарциссы Малфой, в то время как он уже несколько дней находился в Министерстве магии, а обвинение и приговор ещё не были вынесены. Предполагалось, что об этом небольшом недоразумении никто не узнает, а даже если узнают, то определённо будут молчать, ведь лорд Малфой — Пожиратель Смерти.
Но Люциуса Малфоя Рик знал лично. И не только. Рик был посвящён в обстоятельства некоторого старого дела, о котором не догадывались даже в Министерстве магии. Ещё бы, если бы об обстоятельствах, при которых они познакомились , узнали непосвящённые, то лорда Малфоя могли объявить новым Тёмным Лордом, да и не только его одного. 
Рик закрыл глаза и прислушался, услышав размеренное дыхание любовника, расслабился.
В ходе своего самостоятельного и далеко не законного расследования аврор выяснил, что не только дело лорда Малфоя шито такими заметными нитками в тёмном архиве Министерства. Кроме того, всё говорило о том, что это всё проделывает некто извне, а не министерские клерки и даже не министр магии. 
Рик всё лето убил на поиски этого некто, но результата не было совершенно никакого, пока “Ежедневный Пророк” не прокричал на всю магическую Британию, что сильнейший светлый маг жив, точнее, каким-то чудом выжил во время войны с Тем-кого-нельзя-называть.
Аврор не был уверен, что герой войны с Грин-де-Вальдом связан с тем, кто и отдает приказы, поэтому в голову приходила всего одна бредовая мысль, которая просто не могла, не имела права быть правдой.
Весь день и большую часть ночи Рик следил за своим непосредственным начальником, Аластором Грюмом. Этот выдающийся аврор побывал в Хогвартсе в преддверии нового учебного года и разговаривал именно с директором. Конечно, могла быть масса причин и одна правдоподобнее другой, но визит был неофициальный. Затем аврор отправился в Хогсмит, но с кем встречался Грюм там, Рику выяснить не удалось. После Рик потерял из вида своего непосредственного начальника и был вынужден вернуться в Министерство, где и узнал, что в Хогсмите найден труп неизвестного , которого пытали, а затем убили Авадой. Предположений появилось много, одно хуже другого.
Рик не заметил, как в комнате стало светло, а его по-прежнему так и не клонило в сон. Он просто не мог уснуть с осознанием того, что никогда не сможет собрать доказательства своей теории заговора, если это, конечно, не результат его усталости.
— Доброе утро, милый, — прошептал тихий сонный голос и нежно поцеловал Рика в губы. Только теперь напряжение покинуло аврора, и он почувствовал себя сонным и усталым. 
— Ты уже проснулся? – удивился аврор, ведь он не слышал, как Рин встал.
— Уже рассвело, — Рин указал на окно, в которое проникало осеннее, всё ещё тёплое, солнце. – С днём рожденья, Рик, — в руке Рина будто по волшебству появился бардовый тюльпан, любимый цветок его супруга.
— Ты прелесть, — прошептал Рик и теперь сам впился в губы

Гарри и, теперь уже официально, Александр Эванс вышли из банка и наткнулись на Гермиону и Луну Лавгуд, которые ходили по магазинам в поисках подарков к 30 июля, дню рождения Гарри Поттера.
— Гарри! Что ты здесь делаешь? — воскликнула Гермиона, от удивления забывшая поздороваться: несколько минут назад она как раз приобрела для Гарри подарок.
— Привет, Герми, Луна, — Гарри улыбнулся и пропустил вопрос подруги.
— Привет, Гарри, — улыбнулась Луна. Девушке было приятно снова встретить своего друга.
Она выглядела, как всегда, счастливой и готовой помочь любому, кто попросит, иногда её доброта переходила все границы, впрочем, как и фантазия. Длинные белые волосы лежали на плечах, улыбка такая нежная, что не может не пленить, голос воистину по-вейловски манящий. И ещё бы, ведь у девушки на самом деле в роду были вейлы. Порой она была похожа на призрак, но только когда о чём-то упорно размышляла. И хотя сама Луна не гриффиндорка, но её лучшая, если не единственная, подруга — это Гермиона.
— Вы по магазинам? – Гарри посмотрел на пару пакетов в руках девушек.
*Явно фолианты*, — юноша хорошо знал, что зелья и старинные фолианты — это единственное, что нельзя уменьшать. Хотя некоторые волшебники их уменьшают, а потом удивляются, почему зелье дало не тот эффект, а с фолиантов спала слабая защитная магия.
— Да, мы выбираем подарки, — пояснила Луна и сразу предложила: – Хочешь пойти с нами?
— Гермиона, ты уже придумала, что мне подарить? – Гарри улыбнулся тому, как девушка надула губки и сердито посмотрела на Гарри.
*Только не книгу*, — подумал юный волшебник.
— Нет, Гарри, в этом году ты останешься без подарков, — обиженно заявила Гермиона, будто прочитав его мысли.
— О, Луна, если вы выбираете подарки, то нам лучше не ходить с вами, — заключил Гарри и добавил: – А то я все подарки заранее увижу, и сюрприза не получится.
— Гермиона Грейнджер, — Гермиона протянула руку парню, который, похоже, прятался за Гарри, словно за щитом, который мог защитить его от кого угодно.
— Это мой кузен Александр Эванс, вы, кажется, не знакомы, Герми? – Гарри всё же представил кузена, поскольку уже обдумывал, как попросить гриффиндорскую всезнайку всего за месяц подготовить Александра к экзаменам четвёртого курса.
— Нет, не знакомы, — Гермиона убрала руку, которую Александр так и не пожал. – Но разве твой кузен не магл? Гарри, нам нельзя приводить маглов на Диагон-аллею и тем более в Гринготтс. 
— Гоблины беспощадны к маглам, которые забредают в их земли или штольни, а вы были в Гринготтсе, но этот магл всё ещё жив, и это странно, — пояснила со всей своей невозмутимостью Луна. 
— Нет, нет, вчера выяснилось, что Александр – латент, — поспешил объясниться Гарри.
— Латент! – Гермиона была так удивлена, что переспросила в полный голос. Некоторые прохожие оглянулись на них, но не более того. – Прости, что так громко, но ты уверен, Гарри?
— Мы уже были в Министерстве магии, и министр Скримджир сам проверил и сделал те же выводы, что и я прошлым вечером, — пояснил юный волшебник.
— Гарри, последний латент был обнаружен на территории Англии пятьдесят два года назад.
— Пятьдесят два года назад!? – Гермиона удивилась словам Луны. 
— Не знал, что это такая редкость, — Гарри действительно был удивлён, хотя когда об этом его осведомил министр, то он не придал его словам никакого значения.
— Профессор Биннс на истории магии рассказывал про латентов, но я, наверное, пропустила!
— Гермиона, странно, что ты этого не знаешь, ведь ты единственная, кто не засыпает на истории магии, — Гарри действительно было странно слышать, что самая умная ученица в Хогвартсе чего-то не знает.
— Гарри, история магии будет на СОВ. Если ты хочешь стать аврором, то тебе нужно сдать СОВ на «Превосходно», — напомнила Луна своим завораживающем голосом.
— Гарри, ты всё ещё хочешь стать аврором? – Гермиона была немного удивлена, что друг хочет стать аврором после всего, что произошло, но она отлично знала, насколько тот бывает упрям.
— Да, я стану аврором, — подтвердил Гарри. Гермиона хотела ещё что-то спросить, но юноша опередил её: – Я стал магическим опекуном Александра, только что.
Девушка, открывшая рот, поспешила закрыть его и переварить то, что только что сообщил ей лучший друг.
— О, как это благородно с твоей стороны,

Гарри и Дэ подошли к красной телефонной будке. Волшебник посмотрел по сторонам: люди сновали по улицам, а некоторые бежали по своим делам так, будто непростительно опаздывали. 
Гарри вошёл в телефонную будку и потянул за собой Дэ. Он хорошо помнил, как входить в Министерство магии именно из этой телефонной будки, ещё с прошлого года. Он набрал номер, и будка, дернувшись, поехала вниз, словно обычный лифт. Когда они остановились, то оказались в холле Министерства.
Гарри вышел и снова потянул кузена за собой.
Дэ озирался по сторонам. Для него всё было ново и необычно, но, что более важно, интересно и страшно одновременно. Вокруг куда-то торопились люди в странных одеждах, летали листы бумаги, свёрнутые в самолётики, и вдоль обеих стен холла виднелось множество каминов и лифтов, которые непрерывно использовались. А в центре возвышался круглый фонтан с гаргульей, что внимательно посмотрела на мальчика и тут же отвернулась.
— Дэ, нам сюда, — Гарри взял кузена за руку и направился к лифту у противоположной стены.
Дэ послушно последовал за ним, но постарался, чтобы его никто не заметил, хотя это и было сложно: он был маглом и шёл рядом с самим Гарри Поттером.
— Мистер Поттер, здравствуйте, — Амелия Боунс зашла в тот же лифт, что Гарри и Дэ. На ней была зелёная мантия, подчёркивающая её зрелую красоту, а в руках она держала коричневый портфель с бумагами. 
— Добрый день, мадам Боунс, рад видеть вас снова в Министерстве.
Дэ заметил, как кузен мгновенно изменился. Это был не тот Гарри, всегда улыбающийся и добрый. На лице юного волшебника появилась маска сдержанных эмоций, спина была прямой, а плечи — расправленными. Он стал немного растягивать слова, словно смакуя каждое из них. Только сейчас Дэ заметил, что кузен не в старых джинсах и бесформенной футболке, а в дорогом костюме-тройке, красной рубашке и при галстуке, а свою палочку мальчик спрятал в ножны на левой руке.
— Кто этот молодой человек? – мадам Боунс посмотрела на Дэ.
— Мой кузен Александр, мадам Боунс, — несмотря на то, что Гарри ответил на вопрос мадам, он не посчитал нужным представлять Дэ официально, а мадам Боунс не настаивала.
— Ах, да, магл, для которого вы сделали новые документы?
— Именно так, мадам Боунс.
— Что вы думаете о неожиданном воскрешении директора Дамблдора? – мадам Боунс неспроста интересовалась мнением Мальчика-который-выжил.
— Боюсь, у меня не достаточно информации, чтобы составить своё мнение, так как я не читал «Ежедневный Пророк» всё лето. Однако то, что профессор Дамблдор жив, — это прекрасно, лучшего директора для Хогвартса не придумать, — Гарри старался не занимать какую-либо определенную позицию, пока не встретится с директором лично и не уточнит некоторые нюансы. Несмотря на то, что мальчик был искренне счастлив фактом воскрешения Дамблдора, его что-то настораживало. Мысли приходили разные, одна ужасней другой, а оборотное и многосущное зелья были самыми безобидными из них.
— О, вы не читали газеты всё лето! Значит, вы не знаете, что Люциус Малфой скончался в Азкабане, а Нарциссу Малфой убили в Косом переулке, на глазах у толпы? – поинтересовалась мадам Боунс со злорадством. Впрочем, унижать и оскорблять чистокровных волшебников в последнее время вошло в моду. «Министерство не против такого положения дел, значит, одобряет», — именно так полагало общество.
Гарри был слегка ошарашен такими новостями. Он никому не желал пережить то, что когда-то пережил сам, но Драко не повезло, так же как когда-то и ему.
— Прискорбно, я обязательно должен выразить свои соболезнования лорду Малфою, — коротко ответил Гарри и вышел из лифта на первом этаже.
Мадам Боунс пошла в противоположную сторону, а Гарри и Дэ направились к кабинету министра Скримджира.
Министр Скримджир был уже в возрасте, с копной непонятного цвета то ли рыжих, то ли каштановых волос и в тёмно-синей мантии. Раньше он возглавлял Аврорат, но после скоропостижной гибели министра Фаджа занял кресло министра магии.
Скримджир был несказанно рад, когда секретарь сообщила ему о прибытии Гарри Поттера, ведь Министерству магии как никогда нужна была поддержка, а Гарри Поттер был выгодной партией по всем параметрам. Вот только подчиняться приказам этот молодой человек не умел, и, по мнению министра, им было крайне сложно манипулировать.
— Мистер Поттер! – министр подошёл к Гарри и заключил протянутую руку в крепкое рукопожатие. – Гарри, как я рад, что ты зашёл перед отправлением в Хогвартс.
— Добрый день, министр Скримджир, — Гарри

Сагитта снова сидела в библиотеке и рассматривала книгу с картинками. Больше всего ей нравились книги о необычных животных, которых оказалось в библиотеке более чем достаточно.
Перед Сагиттой возник домовик, который встретил её в первый день. Фиделис был всё таким же слегка высокомерным и статным домовым эльфом. Он низко поклонился госпоже.
— Что-то случилось?
— Прошу простить меня, хозяйка, но лорд Малфой потребовал третью бутылку огневиски, — сообщил ей домовик. – Фиделис должен отнести лорду Малфою огневиски?
*Что он делает!? Ведь он просто губит свою юность и вообще свою жизнь, свою репутацию и своё здоровье!*
— Фиделис, добавь в огневиски лорда Малфоя снотворное или успокоительное – то, от чего он уснёт, — приказала Сагитта. – Затем возвращайся ко мне.
— Да, хозяйка. Фиделис всё сделает, хозяйка.
Когда домовик щёлкнул пальцами и исчез, у Сагитты появился шанс подумать, что же ей всё-таки делать с лордом Малфоем.
*Он пьёт как алкоголик со стажем, но, несмотря на это, утром у него нет похмелья и даже следа от выпитого огневиски. Значит, он принимает какое-то зелье, которое мы ещё не проходили, либо это зелье не входило в программу обучения*.
Фиделис возник перед Сагиттой так же неожиданно, как и исчез.
— Что желаете, хозяйка? Фидели исполнит всё.
— Фиделис, обыщи покои лорда Малфоя и все его вещи. Найди зелье, которое он принимает по утрам, и принеси его мне.
— Фиделис не может этого сделать, хозяйка.
— Почему?
— Домовой эльф не должен обыскивать хозяев, — пояснил Фиделис.
— Лорд Малфой здесь не хозяин, Фиделис. Я здесь единственная хозяйка, и ты будешь выполнять мои приказы, нравится тебе это или нет, — Сагитта отчеканила каждое слово, а её тон не терпел возражений.
— Фиделис повинуется, хозяйка, — с этими словами Фиделис щёлкнул пальцами и исчез.
Когда приказы не исполняются, оспариваются или комментируются, значит, властитель теряет свою власть и уважение. То, что завоёвывается и доказывается умом и силой, теряется из-за одной паршивой овцы, которая не может подчиняться.
Тот, кто требует железный аргумент для выполнения приказа хозяина, не признаёт абсолютности его слова. Это сравни мятежу в крепости или бунту на корабле.
Через некоторое время Фиделис вернулся и принёс склянку с какой-то дурно пахнущей жидкостью.
*Похоже, это именно то, что нужно*.
Сагитта была несказанно рада тому, что не ошиблась.
— Хозяйка желает ещё чего-нибудь? – спросил Фиделис с явным притворством.
— Да, у меня есть вопросы, но сперва расставим все точки по местам. — Сагитта решила сразу выяснить всё, чтобы потом не оставалось недосказанностей. – Я здесь единственная хозяйка, и все подчиняются только мне. Лорд Малфой здесь только гость, не более того. 
— Фиделис просит простить его неповиновение. Фиделис понесёт любое наказание от хозяйки, — домовик склонился перед Сагиттой.
— Лучше скажи мне, как делают такие портреты, — Сагитта указала на стену с портретом, на котором был изображён старец с огромным количеством книг. Он безумолку болтал, пока Сагитта не пригрозила, что закрасит его чёрной краской.
— В Англии такие портреты делает единственный мастер: колдопортреты — древнее искусство со сложнейшими ритуалами. Мастер живет в Фишгарде, 
— Вот как. В Дракосерпенс-менор нет ни одного портрета моего отца, я права?
— Да, хозяйка права.
— Я хочу заказать портрет Регулуса Блэка.
— Это невозможно, хозяйка, не сохранилось никакой частицы от хозяина Блэка.
— Волоса будет достаточно? – осведомилась Сагитта.
— Да, хозяйка.
— Тогда завтра утром я хочу отправиться к мастеру и заказать портрет. А теперь подавай обед в столовую. 
Несколько дней назад, когда Сагитта копалась в апартаментах покойного хозяина Дракосерпенс-менора, она обнаружила небольшой сундучок. Как оказалось, он не был защищён ничем сложным, и “Алохомора“ легко его открыло. Внутри были разные, не стоящие внимания постороннего, вещи. В том числе там было два локона волос. Иссиня-черные, вероятно, принадлежащие Регулусу Блэку, и светлые, почти бесцветные, наверное, его жены.

***

Гарри не сразу решил вернуться назад в отель, а пошёл в парк, чтобы прогуляться. Юноша шёл по парку: на клумбах цвели петуньи, георгины и виолы, деревянные лавочки на кованых ножках, как и фонарные столбы, мелькали довольно часто, большой круглый фонтан располагался

Блейз сидел на кровати и снова смотрел в стену, как он обычно делал после неудачного выхода в магловский Лондон. Больше никуда смотреть и не хотелось. 
Сегодня снова была неудача, как и прошлые 258 поездок к маглам. Да, 259 вояж не оказался исключением: все девушки, как на подбор, были его ровесницами, с карими глазами и каштановыми волосами, но ни на одну из них не отреагировало зелье. Совершенно не было настроения что-либо делать и даже просто вставать с кровати, юноша сидел и смотрел на пустую стену, словно там сейчас появится объект его поисков.
Его отец, Метью Забини, был чистокровным волшебником, несмотря на то, что также был чистокровным вампиром, впрочем, как и его мать, Кристин Забини. Хотя Метью являлся третьим мужем девушки, но самым любимым. Именно от него у Кристин появились сын и дочь — близнецы, и именно Метью отдал жизнь за свою семью. 
Когда Тёмный Лорд пополнял ряды своих приспешников, семья Забини была в начале его списка кандидатур в Пожиратели Смерти, как и все чистокровные и богатые семьи. В тот год в семье Забини родились близнецы — мальчик и девочка. Чтобы Тёмный Лорд не мог шантажировать их, как он шантажировал многих чистокровных волшебников, чета Забини решила спрятать детей среди маглов. Метью Забини отвёз девочку в Испанию, к знакомым сквибам, что жили среди маглов. Они пообещали сменить фамилию и скрыть ребёнка от Тёмного Лорда.
Когда он вернулся назад в родовое гнездо, то было уже слишком поздно: у его жены на предплечье красовалась чёрная метка Тёмного Лорда.
Спрятать мальчика они не успели. На следующий день Мётью Забини был убит Волан-де-Мортом за свою лояльность по отношению к маглам.
Он так и не успел рассказать жене, кому отдал девочку и как её будут звать, но иногда женщина думала, что муж не сказал ей этого лишь потому, что боялся за безопасность своей семьи и сохранность воспоминаний жены.
Род чистокровных волшебников Забини никогда не отличался особой жестокостью по отношению к маглам, однако, несмотря на это, в их роду не было грязнокровок, а только чистокровные волшебники и ламии.
Эту историю Блейз слышал очень много раз в детстве и всегда помогал матери в поисках своей сестры. Вот на днях он снова встречался со своей ровесницей, уже 259 претенденткой в его сёстры, и выяснял, родственница ли она ему, но оказалось, что его поиски снова не принесли никаких плодов. 
Солнце уже стояло высоко, когда юноша, наконец, решил встать и почтить своим присутствием мать.
Он надел, как всегда, белую рубашку и чёрную мантию, что так ему шли. Он знал свои достоинства и, несмотря на столь юный возраст (а в сентябре волшебнику исполнится шестнадцать лет), легко манипулировал женщинами. Блейз оказался таким же любвеобильным, как и его мать, и ничего с этим поделать не мог. Иссиня-черный волос, чуть ниже плеч, туго стянут белой лентой, а челка была достаточно длинной, чтобы скрывать первые морщинки на лбу и придавать загадочности образу, но при этом не лезть в глаза 
Внешностью Блейз пошёл в мать: темная шевелюра, смуглая кожа — Кристин была родом из Испании — и карие глаза.
— У тебя глаза твоего отца, — всегда говорила Кристин, хотя у неё самой также были карие глаза, словно у коршуна, что нашёл свою добычу и не желал с ней расставаться даже под угрозой смерти. Все представители рода Забини имели карие глаза, наверное, поэтому на их гербе изображён коршун.
Блейз спустился в холл и прошёл в гостиную, обитую красным дерево и обставленную белой мебелью с позолотой, но там матери не было. Тогда он отправился в кабинет и в этот раз оказался прав: Кристин сидела за массивным столом из чёрного дерева с резными ножками в виде сфинксов. Она снова выписывала чеки для взяток в Министерство магии, которое с каждым днём становилось всё алчнее. Волшебница была несказанно рада, что Блейз, её драгоценный сын, не успел принять метку Тёмного Лорда. По крайней мере, она была в этом уверена.
— Мама, — Блейз, как обычно, зашёл без стука и присел в кресло напротив Кристин.
Несмотря на то, что мать воспитала сына в строгости традиций, она позволяла ему некоторые вольности, но только дома и только наедине. Тёплые отношения в чистокровных семьях были редкостью, особенно браки по любви, сохранялись в тайне и никогда не демонстрировались на публике.
— Блейз, — всегда строгая, требовательная и жёсткая женщина просто таяла, когда рядом находился сын. Только ему она позволяла увидеть себя настоящую, и только она видела своего отпрыска таким, каким он и был на самом деле.
Женщина расплылась в усталой улыбке, и такой же улыбкой ответил ей сын.
— Вчера ты снова был в Лондоне? – осведомилась мисс Забини.
— Да, но это тоже была ложная ниточка, — тихо проговорил Блейз, тяжело вздыхая. – Почему мы не можем совершить

Гарри сидел в кресле у камина, Нарти свесила голову с плеча хозяина и задремала. Пламя дико танцевало на поленьях, жадно их поглощая и гипнотизируя юношу, что так часто ими любовался, будто нет на свете ничего прекраснее этих жадных языков. У юного волшебника уже вошло в привычку каждый вечер разжигать камин, и заворожено любоваться пламенем, игнорируя летний зной. Но сегодня Гарри захватил с собой книгу “Теория и практика защитных заклинаний”. Ему просто необходимо было что-то почитать, как то отвлечься, а то он действительно сойдёт с ума.
Несмотря на то, что Волан-де-Морт был побеждён, Гарри почему-то было неспокойно: будто он что-то упустил, про кого-то забыл.
В школу Гарри предстояло вернуться только через два с лишним месяца, а пока он не знал, чем себя занять. Юноша вообще не знал, что делать, потому что никогда не был свободен и не был в безопасности. Но сейчас все изменилось: полная безопасность и абсолютная свобода – почти счастье. Перелистывая страницу за страницей, Гарри не заметил, как за окном начало светлеть и наступило солнечное утро. 
Тётя Петунья встала чуть пораньше, она всегда так делала — вставала раньше всех, и спустилась в гостиную. Гарри по-прежнему сидел и читал, так же, как и вчера, вечером, когда она уходила спать. Он не заметил, как тётя спустилась, и не заметил, что она готовит завтрак. Гарри также не обратил внимания на дядю Вернона, который спустился в гостиную и что-то пробурчал по поводу камина посреди лета и змеи, которая всё ещё спала на груди хозяина. Дадли хотел было подойти к кузену и напугать его, как он это обычно делал с самого детства, но увидев маленькую Нарти, которая начала просыпаться, он передумал. 
— Дадли, позови Гарри, — попросила тётя Петунья, когда завтрак был уже на столе.
Дадли нехотя встал и поплёлся к кузену. Ему совершенно не хотелось подходить к животному, что снова пригрелось на груди у Гарри. Змея всегда на него шипела и чуть ли не бросалась. 
Нарти терпеть не могла маглов. Это было несколько комично, если учесть то, что она была хранителем в доме, в котором как раз и жили маглы.
Дадли дотронулся до плеча Гарри, и тот буквально подпрыгнул от неожиданности.
— Да что с тобой?!
Гарри оглянулся: как ни странно, Дадли по-прежнему стоял в шаге от него. Нарти тоже проснулась и с угрожающим шипением уставилась на того, кто посмел потревожить её хозяина.
— Уже утро? – Гарри взглянул в окно, там уже было светло.
— Мама сказала позвать тебя завтракать, — ответил Дадли, и в это же время с кухни донесся звон бьющейся посуды.
Гарри встал, оставив книгу на кресле, и поплёлся в столовую. На нём всё ещё была вчерашняя одежда, которая за ночь, проведённую не в кровати, значительно помялась. Когда юноша вошёл в столовую, то обнаружил, что разбились чашки с чаем, а тётя и дядя смотрели куда-то и не могли отвести глаз и вымолвить ни слова. Гарри тоже опустил глаза и увидел домового эльфа, что стоял у стола.
— Привет, — поприветствовал гостя юный волшебник и улыбнулся. – Я Гарри....
— Гарри Поттер, мой хозяин, — закончил за него домой эльф.
— Что это, Гарри? — тихо спросил Дэ.
— Домовой эльф, — ответил юноша и повернулся к домовику. – Но у меня нет домового эльфа.
— Домовой эльф — подарок для Гарри Поттера, — домовик протянул новоиспечённому хозяину письмо.
Гарри быстро его распечатал и прочитал:

С благодарностью за жизнь моего дорогого человека 

Больше ничего не было: ни подписи, ни герба, ни печати. Только слова благодарности красивым ровным почерком, который Гарри не узнавал.
— Кто бы это мог быть? – пробормотал он себе под нос. – Как выглядел человек, который тебя купил? — начал допрос Гарри, присев на корточки.
— Гарри Поттер, хозяин. Хозяин должен дать имя домовому эльфу.
— Значит, ты ничего не скажешь, пока я не дам тебе имя, — сделал вывод Гарри.
Эльф кивнул.
— Хорошо, тебя будут звать, — Поттер мгновение подумал, — Олли , теперь тебя зовут Олли.
— Олли, — повторил домовик.
-Теперь скажи, Олли, кто тебя мне подарил?
— Олли не знает, Олли не видел.
— Что это такое? – медленно, разделяя каждое слово, проговорил дядя Вернон, пришедший, наконец, в себя.
— Домовой эльф, — коротко ответил Гарри и снова обратился к Олли: – Как узнать, кто тебя мне подарил?
— Спросить у мистера Кроссохрона , владельца магазина-аукционна “Магазин Муресс Тейле”. 
— Гарри, объясни, — тихо, будто боясь спугнуть бабочку своим голосом, попросила тётя Петунья.

Гарри снова упал в обморок, на этот раз вместе с тостами, тарелка с которыми разлетелась на мелкие осколки по полу.
— Гарри? – тётя Петунья оглянулась и обнаружила племянника на полу еле дышащего. Вокруг него ползала змея , тыкаясь в лицо хозяина своим холодным носиком.
В прошлом году Гарри обнаружил в хранилище купчую на дом в мире маглов, куда и уговорил перебраться семейство Дурслей , и не зря — через два дня дом на Тисовой улице взорвался, как сказали в сводках, из-за утечки газа. Впрочем, семейство Дурслей и их племянник Гарри сочтены мёртвыми и благополучно похоронены, точнее, кремированы за счёт города, потому что никто не изъявил желания придать их тела земле. Дом — в пригороде Лондона, южная сторона Гадэн Сэбебв Хэмпстед . Пять спален, две ванных, кухня, огромный, по сравнению с Тисовой улицей, подвал, веранда, ведущая на задний двор, к тому же, позволяющая любоваться гортензиями и лилиями — как обнаружилось, лилии были редких элитных сортов — в большом саду. Просторный пыльный чердак вмещал в себя насест и кормушку для сов и лабораторию Гарри, где он подтягивал свои знания зельеварения и тренировался в невербальных заклинаниях. Однажды Большой Дэ поднялся на чердак из любопытства и очень-очень испугался волшебного чучела, на котором кузен отрабатывал ЗОТИ. Словом, довольно неплохой дом в мире маглов оставили для Гарри родители, по крайней мере он так думал. 
Гарри снял маглоотталкивающие чары Abigerus (Muggle Reprlling Charms), которые сами по себе были хорошей защитой от непрошеных гостей. Однако когда он ступил на порог дома, то в него сразу полетели проклятия, хоть и не смертельные, но кожа юного волшебника на некоторое время стала зелёной. Тонкс наложила защитные чары, чтобы никто из недоброжелателей не мог проникнуть в дом или проклясть живущих в нём людей, а также магия Гарри теперь не была видна никому, в том числе Министерству магии. Поттер подозревал, что даже запретное трио, произнесённое в этом доме, никто не заметит. Кроме того, в новом жилище Гарри обнаружил каминную змею, большую часть времени она в виде статуэтки змеи обрамляла каминную полку, но когда дома был хозяин, она всюду его сопровождала. Эта змея, Нарти , была около двух метров в длину и любила пригреться на груди у любимого хозяина, который часто баловал её живыми мышами, потому как в этом доме, да и во всем квартале, не было грызунов уже очень давно.
Гарри пролежал без сознания до самого вечера. Он был настолько холодный, что казалось, он уже покинул мир живых, и лишь только тяжёлое дыхание не давало счесть его мёртвым. Это был уже не первый его обморок на этой неделе, но тётя Петунья не вызвала скорую помощь, впрочем, как и в прошлый раз. 
Отношения Гарри и Дурслей “наладились” на исходе войны, которая, однако, и на маглах оставила свой отпечаток. Дядя Вернон потерял работу, но, не без помощи, смог найти другую. У тёти Петуньи появились седые пряди, которых раньше не было, несмотря на все переживания. А кузен Дадли, или, как его называли друзья и Гарри, Большой Дэ, сменил школу и встречается с девушкой, между прочим волшебницей , но он об этом ещё не знает.
Сначала Гарри было нелегко жить в этом доме, в доме, который посетил лорд Волан-де-Морт в поисках его и его родителей. Его мучили ночные кошмары, и он уже давно перестал спать, но потом начались ЭТИ кошмары, и теперь он спит — если, конечно, состояние “без сознания” можно назвать сном — больше, чем бодрствует.
Гарри пришёл в себя только к ужину. Он попытался встать, но упал, не удержав равновесие. Его тошнило, а голова по-прежнему кружилась. Сев на пол и облокотившись на кровать, он старался не думать о еде, чтобы тошнота наконец отпустила.
Гарри снился странный сон...
Он сидел в удобном кресле и читал книгу на непонятном ему языке. Потом он куда-то пошёл, кажется, это было кладбище, и разговаривал на порсилтанге со статуей змеи, затем было что-то яркое, что и разбудило его.
С первого этажа послышался вскрик тёти Петуньи, затем выражения дяди Вернона. Гарри понял, что прилетела сова или пришло письмо из Министерства Магии. Он встал и, секунду помедлив, шагнул к двери. Несмотря на головокружение, Гарри спустился вниз и увидел крылатого почтальона. Вообще сова должна была прилететь и остаться на чердаке, где для неё предусмотрена кормушка и насест.
Птица сидела на спинке кресла и игнорировала дядю Вернона, который кричал на неё и махал руками.
Гарри подошёл ближе и узнал старую, уставшую Стрелку, сову семейства Уизли, та протянула ему посылку и поспешила “перепорхнуть” в руки друга семьи.
Как только свёрток дотронулся до рук адресата, так сам начал разворачиваться. В посылке оказались заказанные Гарри несколько дней назад зелья и письмо от миссис Уизли. Которое само себя решило прочитать, впрочем, это была не редкость. Когда

Вокруг так много людей, все суетятся, все пытаются угодить, но я по-прежнему чувствую себя одиноко, так одиноко, словно никого, кроме меня, в этой вселенной нет. Иногда мне кажется, что для меня нет места в этом мире, будто я лишний и не стоит мне жить.
Но я такой не один...
Мой враг так же чувствует себя....
И это не оттого, что мы здесь лишние и нежеланные, а оттого, что кто-то играет с нами, словно марионетками. Кидает нас в пекло и темноту, в ад одиночества и заставляет ожесточиться на весь мир, но... Но мы его найдём, и он сам узрит, кого он создал...

***

Хогвартс по-прежнему величественно возвышался среди скал и грозно нависал над чёрным озером. Запретный лес был затянут туманом и щедро издавал непонятные звуки. На платформе уже суетились ученики, которым не хотелось опаздывать на пир по поводу начала нового учебного года.
Закончившаяся в прошлом учебном году война оставила свои отпечатки и на волшебниках, и на окружавшем их мире.
За лето много чего произошло.... 
Драко Малфой — теперь уже лорд Малфой, потерял обоих родителей, которые теперь покоились в семейном склепе. Но, несмотря на это, он был аристократически невозмутим и спокоен.
Гермиона Грейнджер — порвала свои отношения с Виктором Крамом, но так и не побывала у родителей. Она общалась с ними только на бумаге уже более года. Однако всё же была вынуждена на лето приехать домой.
Гарри Поттер — узнал много интересного о своей матери от тёти Петуньи и наконец нашёл общий язык со своим кузеном Дадли. Дадли даже обещал писать ему в Хогвартс.
Рональд Уизли — всё лето тренировался в качестве вратаря в национальной юношеской команде по квидичу.
Новым директором школы стала профессор МакГонагалл, которую перед своей смертью одобрил глава попечительного совета Хогвартса – Люциус Малфой. Это было последнее, что он сделал, перед тем как его отправили в Азкабан, где он и скончался через несколько дней после своего прибытия.
Из-за войны прошлый учебный год был признан недействительным, и все студенты были вынуждены снова проходить прошлогоднюю программу.

***

Это был самый обычный день в самой обычной жизни, хотя, не будет лукавством, если назвать эту жизнь достаточно счастливой. 
Несмотря на свой юный возраст, 15 лет, он уже был обладателем достаточно внушительного состояния, и необходимость в старости беспокоиться о пенсии отпадала.
Несколько лет назад была зарегистрирована корпорация, занимающаяся разработкой программного обеспечения и новыми технологиями. Никто не знал, где находится головной офис и кто хозяин корпорации, обладатель полного пакета акций. Все, что было известно о владельце корпорации “Аквария”, это то, что он юный гений. Даже ходили слухи, что хозяин корпорации дошколёнок! 
Порой жёлтая пресса так веселила хозяина корпорации, что он даже не пытался опровергнуть весь бред, который о нём придумывали.
На самом деле, на момент основания корпорации хозяину было 11 лет, и он действительно был гением. Собрав все свои сбережения и продав всё ценное, что было, будущий владелец многомиллиардной корпорации основал “Аквария” и занялся тем, что любил больше всего. Наняв программистов и техников, он изложил на бумаге то, что покоилось в его гениальной голове, и в ответ на “Невозможно”, “Не реально”, “Фантастика будущего” он брал их на слабо и огромные премиальные.
Благодаря фирме, завоевавшей рынок менее чем за год, наука и технологии продвинулись вперёд лет на 20. Сейчас у многих людей были лёгкие маленькие сотовые телефоны, читалки и портативные ПК. За четыре года мир сделал огромный скачок в сфере высоких технологий. 
Сейчас хозяин всего состояния, которое приносила фирма, находился в своём пляжном доме на побережье Адриатического моря. До ближайшего города было не менее 15 миль, и такое удаление от людей и спокойствие, которое приносило море, вполне устраивало его: можно было спокойно работать над новым проектом и не отвлекаться