Объяснение
Для создания боке был использован поливочный шланг с эффектом душа, вода искрится в воздухе и создаёт эффект парящих овалов на фоне.
Не с кем оставить кота, огород и рыбок. Секрет долголетия вовсе не в элексирах. Вот и шагает баб-Надя в кроссовках «Reebok». И дело десятое в том, что она из вампиров. Ни капельки крови уже, почитай три века. Ночь. Улица. Фонари. И, как встарь, аптека. Но это детали, на деле же от старушки угрозы ноль целых ноль сколько-то человекам - и пьяному дядьке и девушке-хохотушке.
Бабушка Надя в мирУ прослыла чудачкой. С весны до осени поздней живёт на даче. Вяжет носки смешные на всех соседей - с зайцами, птицами, козами и медведями. Ростом она метр в кепке, толста в обхвате. Легко цитирует песню о Гайавате, Толстого и Пушкина, Шиллера и Бодлера. Вечерами себе не отказывает в эклерах, не прожаренных стейках, смородиновом улуне. Баба Надя почти никогда не спит в полнолуние. Ходит на берег реки по щурковые души. Как цветут череда и рогоз с длинной трубкою слушает. Вьётся тонкий табачный дымок с нотой кедра и цитруса. Баба Надя всегда курит трубку с особенным цимусом. И летучие мыши, почуяв родню далёкую, к вампирше слетаются с присвистом, шелестом, клекотом. Она гладит их чёрные спинки, что тёплы да плюшевы. Ив листва сероватая кажется сказочным кружевом.
Тяготит ли бессмертье? Бесспорно, кому-то и тяжко. Но Надя всегда была деятельной и отважной. Эта жизнь хороша - снова сделав из трубки затяжку, перегладив мышей, наловив остромордых рыбешек, баба Надя шагает до дома знакомой дорожкой. Дачный домик ей рад - и скрипучим крыльцом, и оконцем. Кот в гостинец мыша в первом свете встающего солнца в дар хозяйке припёр – и щурком угощён, и похвален.
Хмель ползет на забор, будто рвётся в дозор за окошками спальни. Сколько лет утекло – ни за что не упомнить, не счесть. Но июнь, и пионы цветут, и от их красоты где-то в самом нутре распускаются тоже сады, и опять от ворот бабы Нади торопится Смерть, и уходит, травинок не смяв, посидеть у воды…
Елена Холодова
2 июня 2026 г.
Рисунок: Лиса Аисато
Рене Лалик начинал свой путь как ювелир-визионер эпохи ар-нуво, превращая образы природы, женщин, насекомых и фантазий в произведения носимого искусства — изящные, поэтичные и для своего времени поистине революционные. Его творения порывали с традициями роскошного ювелирного дела, ставя художественное мастерство выше самоценности одних лишь драгоценных камней. Он сочетал эмаль, рог, опал, стекло и золото так, как никто не делал этого прежде. Каждое изделие воспринималось как миниатюрная греза, вдохновленная мифологией, женственностью и миром природы.
Одним из самых горячих почитателей таланта Лалика был Галуст Гюльбенкян — выходец из армянской семьи, проживавшей в Османской империи. Страстный коллекционер и меценат, Гюльбенкян поддерживал Лалика с самых первых шагов его творческого пути, зачастую приобретая его работы по баснословным ценам. Сегодня многие шедевры Лалика хранятся во всемирно известном Музее Галуста Гюльбенкяна в Лиссабоне.
Актриса снялась вместе с Грегори Пеком, сыгравшим Дэвида Поллока, профессора иероглифики из Оксфорда, которому поручено расшифровать зашифрованное сообщение. Попав в глобальный заговор с участием чиновников ближневосточного государства, он получает помощь от Лорен, сыгравшей Ясмин Азир, подругу злого магната, стремящегося захватить мировые запасы нефти, и влюбляется в неё. Фильм, описываемый как «хичкоковский», был снят Стэнли Доненом и имел схожие темы с «Шарадой» («1963»), его предыдущим хитом с Одри Хепберн и Кэри Грантом в главных ролях. Последний должен был сыграть главную роль, но отказался из-за опасений, что в его возрасте ему не подойдёт роль романтического героя, поэтому он порекомендовал Пека и Лорен на главные роли.
С помощью запутанного сценария, основанного на довольно скучном романе Алекса Гордона «Шифр», Донен стремился сделать фильм максимально визуально привлекательным. Наряду с запоминающейся музыкой Генри Манчини, сценарист Питер Стоун обогатил диалоги живыми шутками, а Донен использовал «необычные ракурсы камеры и фотографировал своих героев через окна, столбы забора, аквариумы и от любых мыслимых объектов, способных отражать свет, от солнцезащитных очков до телевизоров и линз микроскопа. Он также использовал экстремальные крупные планы лиц, рук и других частей тела». Декорации передавали очарование «свингующего Лондона» и английской сельской местности, где «даже дождь играет романтическую роль, размывая мягкие, роскошные цвета на прекрасных холмах и долинах».
Большинство подводных фотографов используют стальные клетки, когда снимают акул или косаток. Но Амос Нахум (Amos Nachum) считает, что клетка - это барьер, который мешает животному понять человека. Он погружается к самым опасным хищникам планеты абсолютно без защиты, один на один.
Автор фото: Амос Нахум
Небольшое сервировочное блюдо от одной из лучших немецких мануфактур Weimar.
Безупречный фарфор, рельеф, изысканная позолота
Выполнено английской мануфактурой William Hadson в период с 1936 по 1941 год.
Фарфор.
Англия, известная мануфактура Minton.
Паттерн "Amherst Japan".
Выполнено ориентировочно во второй половине 19-го века
Художник Яна Кольцова. Летом на даче.
«Тихий вечер»
7,6х8,2 дюйма
Как-то Георгию Вицину предложили сняться в эпизоде, где его герой мчится на водных лыжах по Днепру. Вицин отказался.
Тогда режиссер пошел на хитрость и «состряпал» письмо следующего содержания:
«Уважаемый товарищ Вицин! Вы мой идеал, я мечтаю познакомиться с Вами! Слышала, завтра Вы снимаетесь на акваплане? Какой Вы смелый! Я обязательно посмотрю и после съемок подойду к Вам. Поверьте, Вы не разочаруетесь. Клава»
На следующий день Георгий отважно носился по водной глади, падал в воду (получился один из самых смешных эпизодов), но после съемок сказал режиссеру:
— А имя девушке могли бы придумать и покрасивее.
Сова нанимает змею для уборки в гнезде
В гнезде хищной птицы обычно царит полная антисанитария. Остатки недоеденных мышей, куски гниющего мяса, погадки и помёт скапливаются на дне дупла. В этой питательной среде мгновенно заводятся личинки мух и паразиты, которые нападают на птенцов и могут легко их погубить.
Убираться птицы не умеют. Но североамериканская малая сова нашла выход, который тянет на полноценный аутсорсинг.
Охотясь ночью, сова ловит не только грызунов. Иногда она приносит в клюве живую, извивающуюся узкоротую змею — крошечную, слепую рептилию, похожую на крупного дождевого червя.
Сова бросает змею в гнездо к своим птенцам. Совята её не едят, хотя обычно глотают всё, что шевелится. Змея зарывается в гниющий мусор на дне дупла и начинает работать.
Она питается личинками мух, муравьями и мелкими паразитами, спасая гнездо от заражения. Это идеальный клининг-сервис. Сова поставляет бесплатное жильё и бесконечный шведский стол из насекомых, а змея поддерживает гигиену в птичьем доме.
Биологи из Техаса решили измерить эффективность этого союза. Они сравнивали гнёзда сов с «домашними» змеями и без них. Результат оказался впечатляющим: птенцы, выросшие по соседству с ползучим уборщиком, развивались быстрее и болели на 30 процентов реже.
Иногда союз двух видов возникает не от большой любви, а из чистой прагматики. Слепая змейка получает тёплый безопасный бункер, куда никогда не доберутся её враги, потому что вход охраняет опасный ночной хищник. А хищник сохраняет жизнь своим детям, просто не съедая одного маленького червяка.
Единственный вопрос, который не даёт мне покоя: как вообще в ходе эволюции хищная сова сообразила, что вот эту конкретную добычу нужно принести домой живой и не давать её на съедение детям? Ошибка, которая случайно стала выгодной стратегией, закрепилась и теперь работает как часы.
В Тегеране есть магазин, где можно зайти за обычным красным карандашом - и выйти через сорок минут с кризисом личности, потому что красных там, кажется, больше, чем моих настроений за неделю.
Это маленькая лавка Мохаммада Рафи. Но «лавка» звучит слишком скромно. На деле это почти цветной лабиринт: стены, полки, ящики - всё забито карандашами от пола до потолка. Не просто «синий, зелёный, жёлтый», а тысяча оттенков, среди которых нормальный человек моментально теряется и начинает подозревать, что «пыльная лаванда» и «уставший фиолетовый» - это уже не цвета, а диагноз.
А Рафи не теряется. Он знает, где лежит каждый карандаш.
Вот это меня и добило. У меня дома одна чёрная ручка исчезает так, будто у неё есть паспорт и личные планы. А человек десятилетиями живёт среди тысяч почти одинаковых карандашей и спокойно находит нужный оттенок без паники, поиска в телефоне и фразы «я точно видел его вчера».
Представляю, как покупатель просит: «Мне бы зелёный, но не слишком зелёный». В любом другом магазине продавец бы уже внутренне уволился. А Рафи, скорее всего, молча развернётся к нужной полке и достанет тот самый зелёный, который выглядит как лист после дождя, но до обеда.
И всё. Пока мы спорим, как назвать цвет в палитре телефона, в Тегеране человек просто помнит, в каком ящике лежит оттенок, который обычный глаз назвал бы «ну этот… почти голубой».
Родился в Житомире, в 1929–1933 годах учился в Киевском художественном техникуме. Затем переехал в Сталино (Донецк), где работал художником в клубе, а с 1936 года преподавал живопись во Дворце пионеров. В 1939–1941 годах был главным художником Донецкого ТЮЗа.
С 1941 участвовал в Великой Отечественной войне — начал рядовым, а закончил командиром огневого взвода истребительного артиллерийского полка. После войны учился в Харьковском художественном институте, преподавал в Харьковском художественном училище, а в 1950 году был принят в Союз художников СССР.
В бывшей Юзовке. Молодой Донбасс
Ингредиенты:
Минтай (брикеты)
Листы нори
Соевый соус
Имбирь
Чеснок
Рисовый уксус
Кунжутное масло
Сливочное масло
Приготовление:
Минтай нарезаем брусочками и заворачиваем в нори. Обжариваем на сливочном масле на слабом огне до готовности.
Для соуса смешиваем соевый соус, тёртый имбирь, чеснок, рисовый уксус и кунжутное масло.
Подаём рыбку с соусом.