наоборот сознание
навыворот кофту
высокое под тобой
тихонько завывает
рвёт сосуды,
выплескивая кровь
будь собой,
милая

вот оно утро, злая обыденность и обыкновенность, идёшь такой по улице, спешишь, уже не радуешься, потому что скука разъедает сознание, дела наваливаются маленьким комом, постепенно растущим, к тому же с убеждающей в опасности скоростью. всегда найдётся кучка людей с плохим настроением, стремящихся испортить его и тебе, несколько неожиданных обстоятельств, несущих за собой разрушение, печальные новости, серые лица и очередные жалобы на эту ужасно сложную жизнь. неадекватное счастье действительно непостоянно, в чём и заключается его особенность. рассуждать можно о многом, но важно лишь ухватить суть, ведь дальше хватит уже себя самого, никто для этого не нужен.

ты идёшь вся такая красивая, переливаешься в лучах искрящегося счастья и улыбаешься, как не улыбалась, кажется, действительно очень давно. день прошёл и ты закончился, но мне не грустно, мне хорошо и так тепло. отсутствуют посторонние мысли, мир существует паралельно, начинаешь любить всех вокруг. знаете, даже не верится, что день пройдёт, может два, может больше, но это ощущение, оно уйдёт, нагнетение отрицательного вернётся и я совсем забуду, что сегодня казалось, что плохого в этом мире нет, просто не существует. а ведь я всё ещё в это верю, вдруг получится

и, конечно, потом я услышу что-то в оправдание и уже даже не важно от кого, но день безнадёжно испорчен и даже сильная воля самоубеждения не помогла ничего изменить, ослабить злость, тоску и слёзы, не спасает ни музыка, ни алкоголь, который по сути должен расслаблять, а не напрягать меня. а мне всё так внапряг. я удивлена. получилось даже хуже, чем я думала

я ещё не знаю кем я буду по професии, но почему-то с лёгкостью могу представить себя алкоголичкой или наркоманкой ;*

тупое самоубеждение, меня всю колотит

я тащусь от тебя, одиночество, без ироний, свечи, ништяковый коктейльчик, такой особенно вкусный, дома никого, подобранный, позитивный плэйлист и моя вечная писанина. какая же ты пьянь, моя милая, бесконечная голова и ничего в этом мире уже неважно. в умиротворяющей тишине пройдёт этот бесконечно милый вечер, я назову его лучшим одиноким днём моей жизни, потому что у меня есть драгоценная я и мне одиноко не так, как остальным одиночкам этого мира. сижу и бестолково улыбаюсь, главное, чтобы мой интим никто сейчас не испортил, а голова потихоньку тяжелеет и становится невесомой.
люди все такие неблагодарные

он умер. он умер и больше не встанет его солнце, больше не будет его особенного чая в определённых пропорциях, больше не улыбнётся своей ласковой, нежной, больше не откроет глаза навстречу этому миру радостно самым ранним утром, больше не услышит смеха своих дочурок, заливистого и громкого, больше никогда не посмотрит в зеркало и не состроит очередую гримасу, больше не будет тех сладких радостей, о которых мечтают женщины этого света, больше не будет его песен, сопровождённых гитарой, ни больше, ни меньше, ничего больше не будет, что когда-либо связывало их в этом мире, а что там дальше? а дальше тёмное и необъятное, громоздкое и пугающее, неизвестное и угнетающее, тоскливое и слезливое будущее, волочение остатков жизни. тело приходит и уходит, оставляя над чем подумать, оставляя тебя, окрашенного в мёртво-синий, покрытого изморозью, забытого временем, убивайся как хочешь или поднимись, ты опять один в предверии нового шага.

наслаждаясь раскалённым солнцем, забывать о нетающем, хрустящем снеге, который сопровождает тебя где бы ты не был. внутри давно всё сгорело, поэтому не видно снежных гор, загромождающих душу. раскалённое, раскалённое обжигает пятки и жарит твои блестящие скулы. ты такая красивая в предверии этого сумашедшего огня, на улице 300 градусов и сгорит всё, что прикоснётся. я люблю тебя, огонь, только оставь от меня что-нибудь этому новому, восходщему солнцу на заре моей уходящей юности. это неважно, какая сила владеет мной и тобой, мне необходим моросящий по волосам дождь, перерастающий в ливень, который остудит и даст мне новую страсть, заразит меня, ты моё разнообразие, не оставь меня иссыхать в мёртвой пустыне испорченных чувств, я калека, нуждающаяся в сером небе и чёрном, чёрном восстанавливающем дожде. я люблю тебя, вода, только не утопи меня в своих эмоциях, полных разрушающей силы, заставь меня быть здесь, заставь меня наслаждаться холодом окружающих и видеть в их глазах что-нибудь кроме пошлости и убогости их идей, заставь меня видеть то неутопленное, что ещё есть на поверхности твоей бури. не дай забыть прошлое, но пускай оно меня больше не мучает, пускай оставившее меня оставит меня не только внешне. пойми, боль не способна совершать поступки, она лишь поглощает и топит, наступая и давя башмаками, чтобы ты залез поглубже в болото, выкарабкиваться из которого тебе придётся уже без неё, боль забирает людей с собой, ей не нужны сильные духом, ей нужны размякшие тряпки, разочарованные жизнью и отдавленные проблемами. твой выбор за тобой и никто тебе никогда не поможет, как бы глупо ты их не любил, забывая о себе любимом и даря им все остатки своей безнадёжной души. улыбнись мне красиво-красиво, будто в последний раз, чтобы внутри всё свело от бушующего во мне негодования и страсти, настолько сильной, что организм отключается и я падаю мимо толп прохожих, в пропасть своих ощущений, никого больше не существует, я здесь одна в обмороке своих печалей и радостей, но в памяти ещё твоя улыбка.

я постоянно хочу, постоянно хочу ромашкового чая. всё думаю нервы подлечит, успокоит, изменит всё, вот прямo сразу хорошо всё станет, буду иначе мыслить, действовать, проблемы испарятся, знакомые и друзья набегут и прилипнут.

мне то хочется ослепляющей, белой улыбки, то не выпускать тонкую из рук и упиваться дымом для незрячих. то вторую жизнь во мне, одного рядом, тепла и уюта, то грязных тусовок, порванных чулков, море текилы и виски, девочки, мальчики, всем гореть в аду. то творить, писать, учиться, то спать, спать и спать. то чая, то водки, то сладкого, то горького, то поесть, то похудеть, то физической нагрузки, то физического наслаждения. это никогда не закончится.

я какое-то унылое ничего, уже второй настолько непродуктивный день, что возникает полное бесево, ощущение амёбы, ни тусовок, ни учёбы, ни дел важных каких, ни даже прогулок. я сплю и сижу здесь, хожу в школу. а толк от всего этого, если ничего в этом мире не делается с удовольствием, мне бы хоть придумать себе дело, чтобы делать его и жить поактивнее, разгонять себя. мне скучно, бесконечно скучно.

спокойствие после тренировки тела, определённый ритм сердца, преобладает музыка, веки слипаются, хочется творить добрые дела, помогать и слушать, понимать, учиться на своих ошибках, хочется откинуть злобные мысли, предательства никогда не было и не будет, то, что не успелось, остается в прошлом и надо вершить новые дела, твёрдо идти к успеху, ведь всё получиться. но вот песня заканчивается и всё неадекватное опять лезет наружу, пишется быстрее, злобнее, грязнее, вкладывается боль. а разве добрые банальности вызывают интерес читателя и вообще ценятся в обществе? до невозможности скучно и сложно писать о хорошем.

ничего в этом мире не есть хорошо. излишняя скрытность - ты замкнутый человек, тебя никто не интересует, ты ничего никому не рассказываешь. да кому ты такой нужен? такой никакой и тухлый, гниющий и пахнущий скукой. излишняя открытость - тупое выставление себя на показ, ненависть, прекрати устраивать эту показуху, не лезь в твою жизнь, это не твоё дело, тебя не касается, прекрати рассказывать мне о себе, я уже устала слушать одно и тоже, про тебя и про тебя, я устала от тебя, ты слишком напориста. ну и кому ты такой нужный? ты вот -вот взорвёшься.
крайности доводят до опустошения. опять хочеться закрыться.

обрезки глав
забыты ты и страх
сегодня ночью
завтра днём
гори огнём
на небе свет
внутри потёмки
это запрет
неловко

корявые надписи быстро испаряются в дьявольском огне, пламя поражает исчерченные листы, порезанные мысли и плавно растворяется в пустоте, созданное человеком нечто. заигрывая с искусственной лампой, выряженной в простом и безобразном узоре, человек то гасит, то зажигает надежду в своем безмозглом сердце. уже не желая видеть сны, он идёт и не знает, что ждёт его впереди, его заботят только настоящие беспокойства, вызванные бурными соображениями и логикой, вложенной роботами чужого сознания. выпавшая кнопка, забытые и залитые красным вином монеты превращаются в пустое ничего, которое наводит уже меня на точные, но всё равно смутные мысли.
"ах, как я хочу писать, писать, не понимая что и зачем, но несмотря на это хочется, чтобы тебя читали и находили в этом родные зарисовки"
булгаков изуметельно красноречив и точен, будоражит умы и фантазию. тем не менее это ведь не похоже на глупую современную мистику? живо описано, плохое превращается в обожаемое.
хорош, мастер.

бунт против системы, нормальной, неограничивающей человека системы поражает мой мозг и порит душу. насколько нужно быть обезбашенной и смелой в плохом смысле этих слов, тем не менее нежелание отвечать за свои художества только усугубляет ситуацию. посылая всех к чёрту, идёт дальше и фантазирует себе новые сбои, за которые добавляются плевки в душу обывателям школьных и больничных табуреток. удивляет или нет - это уже не важно, главное как с этим бороться. таблетки и средства не открыты, муки матерей продолжаются, без понятия даже какая всевышним ожидается реакция.
ну а меня по-прежнему устраивают чужие неудачи, да и свои впрочем тоже, только на свои всё же побольше жалоб.

опоздать не значит забыть
опоздать не значит проверить
звать и звать, знать бы хоть
кому верить

кому верить нельзя
кого лучше не слушать
ты о вере забудь
лучше слушай себя
прошлое не вернуть
отпусти ради
солнца

бездна карих, не карих,
не знаю
забывает тебя, забывает

тихим ветром песок
сквозь пальцы
под костями замок
эти кости ломает

знать, не знает
за что и зачем
почему
разглагольствуя с кем
бьёт и пялит
глазища свои
в проруби дырок твоих
для души

заснуть и забыть все дела, никакого удовольствия, я всё испортила. и пропустила весь день

для кого-то весёлая забава, для кого-то очередной крах глупой надежды на спасение, вот оно, ощущение будто внутри сжалась проедающая ненависть к собственному существованию, такая безнадёжная голова врятли когда-либо будет способна спасти меня от угроз внешнего мира и потех окружающих. отдирание себя от дивана возникает сквозь жёлтую злобу на тело, цель и желание которого спать и существовать, не напрягаясь. несколько потрясений в день сподвигли ум в сотый раз сделать вывод о надобности наконец собрать всю силу в кулак и действовать, но не похоже, что этой силы достаточно, чтобы заинтриговать самые крепкие желания после лени. лень и постоянное обвинение других в своих собственных грехах врятли уже отступит от человеческого сознания, что-то ещё управляет способностями и силой воли, заставляя их забыться и испариться. ощущение собственного ничтожества быстро сменяется вашей самовлюблённостью, лишь только потрясения проходят мимо, укладываются либо забываются. сознание больше не выдаёт шумных идей, стремящихся искалечить привычное ничего, нервы спокойны

наука давит, разливая последствия по тёмным закоулочкам, которые заняты радостью и печалью в одном лице, они заполнены летучей смесью грязи и чистого, слепящего глаза снега. приступы счастья заглушает усталость и заполненность пространства. наука давит, а я давлю на неё своим неуважением.

кружит в танце, разливая цвет по всему пространству, распыляя солнце с век, скулы четко отчерчены, дым разводит интриги, накаливание контролируемо, от грязи в голове в глазах мутнеет, наступает забытие, взамен неуверенности и слепости действий ночных дорожек, разбивается, собираясь вновь, без сил сильный, увлекательный замысел поражает своей изощрённостью и уворотливостью мысли. паркет растоптан, коты отмяуканы, тебе в сонном неведении представляются искры умирающих желаний, вскоре погаснувших восковых обретений, потери теряются, ощущения мешаются, зарядка на исходе, не отработав срок своей службы верхним инстанциям. просьбы тухнут, не выходя на волю, чтобы дышать закрытым воздухом, размываясь по стенам облезлых заборов, нарушая расставленные прямые, грозится расправой. заманчивое помешательство всегда приводит к ощущению счастья, помешанного с сопением. правда, давно так не обижали