Народ загудел. Мишка, пристукивая меня кулаком по плечу, цедил сквозь зубы еле слышно: «Да сядь, сядь, не позорься!» Васька призвал к тишине, а поднявшаяся Нина Юрьевна сказала, что этот вопрос сложный и о нем можно поговорить на отдельном родительском собрании, а с анонимными анкетами уже не переиграть – как ребята решили, так и сделали.
– Зря! – вздохнул Зеф-старший.
– Зря-зря! – поддакнул и субъект под Менделеевым, за что получил от жены новый тычок под ребра.
Осторожно вошла Авгина тетя Катя и бочком-бочком прокралась в задние ряды. Дяди Вани не было – успел, видно, клюкнуть, и тетя Катя не взяла его, хотя он, может быть, с педагогическим пылом тоже рвался на форум. Шулин сразу повеселел: мол, и за меня переживают.
А мои безбожно опаздывали. Ну и пусть! Раз их не волнует моя судьба – не надо!
Забор кашлянул и стал читать: сначала вопрос, потом – разные варианты ответов на него. В анкете вопросы стояли вперемежку, без особой продуманности, а при анализе мы их выстроили по нарастанию сложности, чтобы аудитория не расслаблялась. Я мрачновато-пристально следил за правым флангом и видел то, что и предполагал: вопросы, в которых выражалось наше отношение к друзьям, учителям, литературе, искусству, музыке, – все эти вопросы никого не трогали, потому что не угрожали прямо ни завтрашнему дню, ни здоровью. Первый шелест порхнул по рядам тогда, когда Васька объявил, что школу хотят бросить после восьмого класса четыре человека. А когда комсорг оповестил, что способными себя считают только шестеро, в институт метят двадцать пять и лишь пятеро собираются работать, родители беспокойно заворошились и зашушукались, вскидывая головы и выискивая своих птенцов, словно тут же надеясь понять, кто способный и кто куда целит…
Забор помедлил и сказал, не глядя в тетрадку:
– Курят десять человек.
– О-о! – испугались женщины.
– Пьют двадцать три.
– А-а! – в единодушном возмущении задохнулись оба ряда, а наш тревожно оживился.
Нетерпеливо помахивая рукой, поднялся Зеф-старший и обратился к Анне Михайловне и Нине Юрьевне:
– Нет, дорогие товарищи учителя, это несерьезно! Вы зачем нас собрали? Чтобы поиздеваться или чтобы по-деловому обсудить положение в классе? Если по-деловому – давайте, вы открыто – мы открыто, а издеваться – увольте. Выходит самое настоящее издевательство! Видите, что вытворяют дети: разбегаются, курят, пьют! Это же пожар! Но странный, скажу я вам, пожар: горит, а тушить некого! В кого огнетушитель направить? В белый свет, как в копеечку?.. Нет, так дело не пойдет! Это бесполезное мероприятие! – И он оглядел нас. Мишка демонстративно повалился грудью на стол и зажал голову руками, а я выпрямился. – И ты, комсорг, прошляпил – клюнул на удочку каких-то разгильдяев! Это ведь разгильдяй аноним изобрел, не иначе; это ему выгодно, чтобы все шито-крыто было, ни спроса, ни ответа! Вот вам и отсутствие иерархии! – мстительно заключил Зеф-старший и сел.

Так, значит, я разгильдяй? Прекрасно! Кто еще как выразится? Где там знаток собраний?.. И только я вспомнил про него, как он, отвоевав у соседок свое тщедушное тело, встал, решив, видно, что стоящего на виду у всех жена не посмеет одергивать и он может наговориться всласть.
– Товарищ прав насчет анархии! – круто взял родитель.
– Иерархии, – поправили его.
– Да, да! Анархию тут никак нельзя допускать! И насчет удилов прав товарищ – вставят, если проморгать! А все, думаете, из-за чего? – со всезнающим прищуром обратился он к собранию. – Из-за трусости! Они же зайцы! Пакостливы, как кошки, а трусливы, как зайцы!
Забор прервал оратора:
– Простите, как ваша фамилия? Товарища Зефа мы знаем, а вот вас… А то у нас избран секретарь, и ей положено записывать все выступления.
– Записывайте, я не боюсь! Я правду говорю, на правде вырос! – затараторил мужичок. – И не постесняюсь…
– Фамилия ваша! – потребовал Васька.
– Моя? Вон мой сын сидит. Встань, Иван! – из середины нашего ряда медленно, как росток подсолнуха при специальной киносъемке, поднялся Ваня Печкин, держа голову перпендикулярно телу. – Вот как моя фамилия! Печкин. И у нас в семье без хитростей, напрямки! Я и сыну велел подписать анкету. Подпиши, говорю, и чтобы никаких этих… секретов, потому как школа, а не шайка какая-то! И он подписал!
– Нету подписанных анкет! – громко сказал я.
– Как нету? – удивился Печкин-старший.
– Ни одной.
– Иван, ты подписал?
– Нет, – прогундосил тот.
– А почему?
– Потому что, как все.
– Ах, как все?! Слышите? – взвинтился любитель правды. – Значит, и куришь, как все?
– Нет.
– И пьешь?
– Нет, – тоньше, готовый всхлипнуть, ответил Ваня Печкин, мотая еле видимой со спины головой.
– Не ври!
Я прошептал:
– Вот зануда!
– Этот-то? Да-а, – согласился Шулин. – Чище моего дядьки!
– Он же ни черта не понимает! Что бы ему такое ляпнуть?
– Только масла подольешь.
– И подолью! Пусть он живьем сгорит! Я им всем подолью, раз они сидят, рот разинули!
Злость моя накалялась. Почему ни Забор, ни Нина Юрьевна, ни Анна Михайловна, ни остальные пятьдесят человек не перебьют этого умника, который заграбастал форум в свои лапы и с треском кособочит его? Выскочил, Наполеон, пуп земли! Дмитрий Иванович, воззвал я к Менделееву, ты хоть трахни его по башке каким-нибудь элементом потяжелее из своей таблицы! Или ты, старик Эйнштейн, сделай, ради бога, так, чтобы он убрался отсюда со скоростью света!.. Точно вняв моим мольбам, Нина Юрьевна придержала наконец ретивого скакуна, заметив:
– Товарищ Печкин, не горячитесь!
– Это же мой сын, единственный, опора и можно сказать, гордость наша с матерью! И как мне не горячиться, когда его нам портят на глазах! Золото был парнишка, послушный, нет вот, сбили с толку! Сегодня подучили нарушить отцовский наказ, а завтра подучат отцу голову оторвать! И оторвет! Прав товарищ – вставят удила!
Нина Юрьевна опять встряла:
– Напрасно вы паникуете. Вы и товарищ Зеф. Не так уж все гибельно и плохо, как вам кажется.
– Куда уж лучше!.. Ну, ладно, со своим-то я дома разберусь, а вот другие-то, другие-то? – И он с горестным вздохом обозрел нас, как братскую могилу. – Где тут смелые и честные ребята?.. Кто прямо скажет, что хочет бросить школу, а?

Застучав карандашом, поднялась Анна Михайловна и членораздельно-строго проговорила:
– А вот этого и не нужно, товарищ Печкин. Садись, Ваня. Вы можете и высказываться, и спорить, и даже кричать. И мы с Ниной Юрьевной тоже, наверное, вот-вот закричим, потому что многое понимаете неверно. Но есть одна черта, которую запрещено переступать, это тайна анкеты! Ребята в сумме своей открыли нам души, и нельзя провоцировать их на отдельные признания. Это нечестно! Они сами доверяются, когда можно.
– Доверяются они!
– Если мы, конечно, достойны их доверия.
– Ну, раз так, то помолчу, – сказал недовольно Печкин и сел с таким видом, как будто самой правде-матке сунули в рот кляп и она теперь беспомощна. – А все ж таки народец трусоват, – добавил он глубокомысленно и важно.
Во мне что-то перевернулось и жаром ударило в голову. Чувствуя, что недопустимо оставлять Печкина победителем, я выкрикнул:
– Анна Михайловна, можно мне?
– Что, Эпов?
– Я хочу довериться товарищу Печкину! – Завуч переглянулась с Ниной Юрьевной, но я уже вышагнул позади Мишки из-за стола и повернулся к Печкину лицом. – Вы хотели узнать, кто бросает школу. Так вот – я!
Печкин ворохнулся, точно собираясь снова встать, но усидел и несколько растерянно переспросил:
– Бросаешь, значит?
– Бросаю.
– Насмелился, значит, признаться? Это хорошо! А ты знаешь постановление?
– Какое?
– Министров об обязательном среднем образовании?
– Нам читали.
– Ага. И как же ты?
– А что я? Это постановление для нормальных. Если вы нормальный, то пожалуйста – обязательно образовывайтесь. А вот я, Аскольд Эпов, ненормальный! Не лезет в меня наука, хоть лопни! – вдохновенно жестикулируя, восклицал я, бочком, шаг за шагом продвигаясь к учительскому столу, словно, не надеясь на свои силы, инстинктивно искал там поддержку. – Вот вы очень умный, товарищ Печкин, а я круглый дурак!
Печкин смутился.
– Это ты, парень, брось! – растерянно сказал он. – Дураков сейчас нет. Не то время.
– Есть! Как есть болезни и смерть, так есть и дураки. И если вам нужен пример дурака, то вот он, – и я простодушно указал на Ваню Печкина, – ваш сын!
Случилась немая гоголевская сцена, лишь покороче – народ мигом ожил и заходил ходуном от возмущения. Я видел только одни блестящие гневом глаза. Забор схватил меня за руку, за другую поймала Нина Юрьевна, и оба что-то начали выговаривать мне и куда-то тянуть.

Печкин-старший взвился, чуть не столкнув свою жену, и проверещал:
– Нахал!.. Вон его!
Но я, никому и ничему не внемля, ослепленный свои обличителным порывом, со стиснутыми руками, продолжал речь:
– Вы гордитесь им, а знаете ли, что он самый затурканный и одинокий в классе? И то, что он плюнул на ваш наказ и не поставил подписи под анкетой, это первая его жертва классу. И молодец! Значит, еще не пропащий! А вы его за это будете сегодня ремнем пороть! Вот и все ваше понимание!
Печкин кричал:
– Хулиган! Шпана! Кто его отец?
И тут запоздало вошли мать с отцом. Меня сразу отпустили, и я обрадованно бросил:
– Вот мой отец и моя мать! Кто там спрашивал? Говорите с ними, а я кончил!
И без памяти вылетел из гудящего кабинета.

Глава двадцать вторая.

«Сплотились, называется!.. Узнали друг друга!» – мелькнуло у меня в голове, когда я сбегал по лестнице.
Тетя Поля была на месте. Она, что-то посасывая, пила чай из большой зеленой кружки. Я досадливо поморщился, что и тут сейчас придется говорить, объяснять, втолковывать, и уже собрался было в одном пиджаке выскочить наружу, но она узнала меня и молча распахнула раздевалку. И чуть погодя, когда я растворился среди стоек, донесся ее голос:
– Опять что-нибудь?
– Да-а! – скривился я.
– Вот неймется людям!.. Сделай меня бог снова девчонкой да посади за парту, я бы не знаю какой была! Шелковой! По струнке бы ходила, получала одни пятерки и молилась бы на всех!.. И что ж ты натворил?
– Обозвал.
– Опять? Да ты что, сбесился, что ли? – поразилась тетя Поля. – И опять учителя?
– Нет, пацана.
– Ну, это не страшно! Мало ли вы друг дружку на бегу обзываете! Это учителя нельзя! А друг дружку можете крестить как душеньке угодно!
Я вдруг поймал себя на том, что медлю и не свою куртку ищу, а чужие перебираю, да и с тетей Полей разговорился, чтобы помедлить. Может быть, вдогонку мне пошлют кого-нибудь, чтобы вернуть меня? Ведь я действительно ничего страшного не сделал! Я лишь хотел проучить Печкина-старшего. По-моему, Анна Михайловна с Ниной Юрьевной и сами бы не прочь хватить Печкина-старшего по мозгам такой же дубинкой, но им дубиной нельзя – они педагоги, им веером можно, от которого Печкин только зевнет, а вот пусть-ка он теперь почухается!.. И Забор одобрит меня – он жаждал встряски, наверное, не такой, но уж какая получилась.

Послов не было. Я бы все равно, конечно, не вернулся, хотя мне и хотелось, но послы бы как-то взбодрили меня. Что ж!.. Я запахнулся плотнее – и на улицу. Почему-то решив, что за порогом так же метельно и холодно, как и в тот мой уход, я даже растерялся, когда окунулся в свежесть, теплынь и солнце.
У подъезда стоял отцовский «уазик». Дядя Гриша, увидев меня, крикнул:
– Здорово, Аскольд! Как оно?
– Вы куда сейчас?
– В гараж. А ты?
– Домой, если попутно.
– Ну, садись! – Кивнув направо, дядя Гриша спросил:
– Крюк давать будем?
– Зачем?
– А за той Красной Шапочкой!
– Нет, Красную Шапочку волк съел.
Напомнил услужливый дядя Гриша: и хотя форум заглушил мою сердечную боль, она все-таки отозвалась. Я вспомнил, как мы похитили Валю, как она сидела вот тут, на моем месте, опытно наклоняясь при поворотах – поднаторела с Толик-Явой, и стал хмуро следить за мотоциклами – сейчас у этих голубков самое прогулочно-розовое время…
У железнодорожных касс я выскочил и поспешил домой, надеясь, что если гонцов за мной не отправили, то хоть позвонят. В квартире было прибрано и пустынно. Раздевшись, я перещелкнул тумблер на «in», прошел к себе и, повалившись в кресло, нащупал в подлокотнике холодные кнопки, но пускать магнитофон не стал. Мне вдруг захотелось чаю, горячего, крепкого, с сахаром. Я обрадовался, что еще могу чего-то остро желать, сбегал на кухню и включил печку.
И тут на подоконнике я увидел строй сосновых шишек. Вчера в жажде истребления я забыл про них, а то бы уничтожил, и сейчас вздрогнул от радости, осторожно, словно едва оперившегося птенчика, взял одну и посадил в проволочно-кудрявую шевелюру Меба, а потом огляделся – не остались ли шпаргалки. Но шпаргалок не было.
Брякнул телефон. Ага, вот оно, начинается! Нажав роботу нос, я ответил:
– Да.
– Эп? – Как молния сверкнул этот голос, и я онемел. – Эп!.. Алло! Ты слышишь меня?
Я медленно опустил трубку, но быстро сорвал ее, когда телефон зазвонил опять.
– Алло! Эп!.. Ты почему молчишь?
Как мне хотелось слушать и слушать ее…
– Эп! Ты же там! Я слышу твое дыхание!.. Что случилось? – все с большим волнением спрашивала Валя. – Почему ты молчишь?
Я наконец выдавил:
– Мне нечего сказать.

Валя звонила еще дважды, Меб достоверно отвечал, что это квартира Эповых, а я стоял рядом, снова подавленный, парализованный и убитый. Не помню, как я оказался в кресле и сколько времени так просидел, но двери вдруг распахнулись, и появилась Валя. Стрельнув взглядом в кухню и гостиную, она вошла ко мне, прикрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной, как тогда у нее дома, при первой встрече, и прошептала, широко открыв полные тревоги глаза:
– Эп, что случилось?
– Ничего, – ответил я, охваченный какой-то мертвящей радостью. – Я вчера был у вашего дома.
– Когда?
– Вечером.
– И что? – насторожилась Валя.
– И все видел.
– Что все?
– И мотоцикл, и Толик-Яву, и тебя.
– Так, – сказала она, потупившись.
– И еще я видел, как ты целовала его, – с трудом проговорил я и отвернулся.
– Врешь! – крикнула она и испуганно закусила пальцы, косясь по сторонам.
– Дома никого, – успокоил я.
– Врешь, Эп! – тише повторила она. – Ты не мог видеть, как я его поцеловала, потому что я не целовала его. – Валя шагнула к дивану и уперлась коленками в его валик.
– Или он тебя.
– И он меня не целовал! Он хотел только!.. Эп, – она чуть присела и издали заглянула в мои глаза, – признайся честно, что ты ведь не видел поцелуя.
В запальчивости я внушил себе, что видел все подробности, но тут вспомнил, что действительно, самого-то поцелуя и не видел, и, почувствовав, что начинаю краснеть, опустил голову.
– Вот то-то! – Валя выпрямилась и даже чуть притопнула ногой. – А если ты был до конца…
– Не хватало мне быть до конца!
– И жаль! Ты бы видел, как я его треснула! С него даже шлем слетел и скатился в лужу!
Какое-то щемящее облегчение стало заполнять меня, но я, нарочно не поддаваясь ему, сказал:
– Это уже детали. Главное, существует сам Толик-Ява… Надеюсь, он-то не мираж?
– Вот с этого и надо было начинать, – проговорила Валя и, отвернувшись от меня, присела на диванный валик. – Толик-Ява не мираж. Он был и мы дружили. Почти три месяца. До вчерашнего дня. И я бы не скрыла от тебя, если бы ты спросил. Я все думала: вот-вот спросишь, а ты?.. Как будто нашел меня на необитаемом острове, одну-одинешеньку! А я жила среди людей! За мной мальчишки бегают и дерутся из-за меня!.. Толик-Яве и песку в бак насыпали, и колеса протыкали, и лупили… Я за тебя опасалась. Пронюхают, узнают – и все! Ты же драться не умеешь?
– Кто тебе сказал? – нахмурился я.
– Чувствую! – Я хотел возразить, что, мол, за тебя бы сумел, но промолчал. – Вот видишь, не умеешь!.. Да ты и сам вчера доказал. Я бы на твоем месте ему глаза выцарапала. А ты сбежал!
Да, это был колючий упрек. Правда, я сбежал не потому, что испугался драки, нет, мне просто эта мысль не пришла в голову, а если бы пришла, то не знаю, кинулся бы я или нет. Зеф, мерзавец, сорвал мне ту стычку – я бы сейчас был уже опытным! Хотя дерутся, по-моему, не ради победы, а ради драки, чтобы поддержать собственное я. Сколько я видел потасовок – все они кончались ничьей, начистят противники друг другу физиономии и разойдутся, довольные, как два победителя.
Видя мои раздумья, Валя сказала:
– Ничего, Эп, все еще впереди. – Она пересела на диван, рядом с валиком, одернула свою черную мини-юбочку и сцепила руки под коленями. – Нет у меня больше Толик-Явы, нет никого. Один ты… Вот это я и хотела тебе вчера сказать, что я теперь только твоя. Да, видишь, не успела. Говорю сейчас. Решай теперь сам.
И оба мы грустно уставились в пол, в одну, кажется, точку, так что мой взгляд, как бы отражаясь, переходил в Валин. Я понял, что случилось чудо, что меня, как замороженную лягушку, погрузили в теплую воду, и вот я оттаиваю, медленно и верно, уже чувствуя, что буду жить, но еще не пытаясь шевелиться, чтобы случайно не хрупнули переохлажденные клетки. Валя, точно уловив мое состояние, не спешила тормошить меня, а продолжала отогревать тихим голосом:
– Я специально купила Свете и Николаю билеты в кино на восемь часов, чтобы остаться одной. И они ушли. А я села у приемника и стала ждать. И услышала. Правда, шум был и треск какой-то, но услышала. И сразу хотела позвонить, но тут он забибикал под окном. Мы договаривались встретиться вечером. Ну, я ему и выложила, что, мол, все! Он, конечно, понял, что у меня кто-то появился, выпытывал, обещал выследить. Боюсь я. У него дружков полно.

Словно очнувшись, я сказал:
– У меня тоже. Авга Шулин вон свистнет – и весь Гусиный Лог будет тут как тут! – плел я святую ложь, чтобы только успокоить Валю, но, кажется, еще больше растревожил, а сам уже прикидывал возможные варианты действительной драки. Мы сейчас были с Валей как бабушка с дедушкой, обсуждающие какие-то хозяйственные вопросы. Валя вдруг насторожилась, принюхиваясь:
– Эп, утюгом пахнет!
– А-а! – воскликнул я, бросаясь в кухню.
На левой, самой маленькой конфорке, куда я недавно ставил блестящий никелированный чайник, угрожающе-молча восседало мрачное фиолетово-пятнистое пугало. Я схватил его тряпкой и сунул под холодную струю. Чайник затрещал и с шипением пустил к потолку клубы пара и чада. Валя открыла форточку и полотенцем давай выгонять чад, как мух. Я выключил печку и замахал маминым передником, но сообразил, что проще открыть дверь на лестницу и все мигом вытянет. Распахнув дверь, я обомлел: по лестнице во главе с Шулиным, Забровским и Зефом поднималась целая ватага наших ребят, человек десять. Я выскочил на площадку.
– Ура-а, послы!
– Вот он! – обернувшись, сказал Авга. – Я говорил, что дома! Раз Меб отвечает, что «квартира Эповых, минуточку», значит, кто-то дома! А кому быть, если мать с отцом в школе!
– А вы звонили? – удивился я.
– Дважды, – сказал Васька.
– А-а! – протянул я, поняв, что их звонки были сразу после Валиных. – Не слышал!..
– Ну вот, он не слышал, а нам пришлось тащиться! Скорей пить – умираем! – простонал Забор, но приободрился, увидев выходящую с полотенцем из кухни Валю. – О, да ты не один!.. Салют! А где хлеб-соль? Полотенце есть, а где хлеб-соль?
– Хлеб у вас, – ответила Валя.
Действительно, у всех в кулаках было по равному куску хлеба, все жевали и дружно икали. Я представил им Валю, невольно оказавшуюся как в фокусе вогнутого зеркала. Она несколько раз смущенно кивнула, а Шулина радостно ухватила за рукав. Авга ухмыльнулся, видно, поняв: раз она здесь, то что-то изменилось. Зеф, приблизившись к Вале почти вплотную и заглянув ей в самые зрачки, внушительно проговорил:
– Миша! Цыган!.. Хочешь – докажу? Пожалуйста! Ты не сестра Аскольда Эпова и не соседка. Твоя фамилия Снегирева! И ты учишься в седьмой школе! Все правильно?
– Все!
– Я тебе понравился?
– Да.

Мишка закрыл глаза и повалился. Его поймали, поставили и смеясь, хлынули за Валей в кухню пить, отфыркиваясь от космического запаха перекаленно-горелого железа. Я задержал Ваську в коридоре и удивленно спросил:
– Почему вы такие веселые?
– Это на нервной почве!
– А почему вы здесь?.. Как форум?.. Где остальные ребята?.. Ничего не понимаю…
– Остальные внизу. Весь класс.
– Как? И вы?..
– И мы!.. Предки такой хай подняли, на Печкина-старшего и папу Зефа так навалились, что Анна Михайловна с Ниной Юрьевной нас попросили немножко погулять. – Васька икнул, махнул рукой и опять куснул хлеб. – Представляешь мое положение?.. Я же комсорг, надо вести политику! Вот мы и решили согласиться с учителями и дать им поговорить между собой, без нас. Ну, и наших уломал, это… как ты там, Авга, говоришь-то? – спросил он Шулина, подошедшего с кружкой воды.
– Не бзыкать!
– Во-во, не бзыкать… Слушай, Эп, ты серьезно школу бросать надумал?
– Думаешь, не останусь ли со свечным огарком? Нет, Васька, просто меня Печкин разозлил. А школу мы окончим вместе… Значит, вы возвращаетесь? – спросил я.
– Не вы, а мы! – поправил Васька, отрываясь от кружки и держа меня в пеленге своего безжалостного взгляда. – А-а, спасибо!.. И ты идешь! Заварил кашу – расхлебывай! Каждому комсомольцу – по шишке!
В дверь сунулась голова Вани Печкина.
– А дуракам дают пить? – спросил он.
– Заходи, заходи, – сказал я.
– Все мы тут дураки, – заметил Шулин.
– Верно, все мы дураки, – согласился Забор и хлопнул меня по плечу. – Давай собирайся!
– Я готов.
– Ну, пошли. Эй, орлы, айда!
– Я сейчас догоню вас, – сказал я.
Васька описал взглядом полукруг, на миг задержавшись на Вале и стремительно вышел. За ним остальные.
– Эп, а заниматься? – тревожно спросила Валя.
– Будем. Только… Ты можешь не уходить? Можешь подождать меня здесь?.. Мы быстро. Делай пока уроки. Вон учебники и в папке вот, Авга принес. Мне надо, чтобы это время ты была у нас. И у меня новость есть, приятная, – загадочно добавил я, имея в виду встречу с Амалией Викторовной, о которой мне хотелось рассказать Вале не на ходу и не просто так, а толком и, может быть, по-английски, словно сдавая ей экзамен; Валя молча закивала. – Ну, и хорошо… Буллфинч. Гуд-бай! – прошептал я, пятясь и перешагивая порог.
– Бай-бай! – тихо ответила она.
Весь марш я оглядывался на полуоткрытую дверь, в которой замерла Валя, обметая кончиком косы свои губы, потом повернулся и ринулся вниз.

г. Братск

http://www.libok.net/writer/6695/kniga/20944/mihasenko_gennadiy/milyiy_ep/read

Это цитата сообщения Dmitry_Shvarts Оригинальное сообщение

Современная эстрада, в основном, представлена мимолетными «звездами», которые быстро загораются и так же быстро меркнут. То ли дело – кумиры 70-х, мамонты рок-сцены. Несмотря на обилие алкоголя и наркотиков в их жизнях, рок-звезды продолжают зажигать на сцене. О них наша сегодняшняя подборка.

 

[700x466]

>>>>>>>>>>>>>>>>>

[450x450]

[264x400]

Галя Юхно, Боря Дмитриев,
Гена Афонин и Вадик Денисов –
это вам, в память нашей юности.
Автор.
Глава первая
Светлана Петровна вызвала меня неожиданно. А я был не из тех, кого по английскому языку можно вызывать неожиданно. По математике, физике или химии – пожалуйста, но по английскому – ни в коем случае. Железная тройка, полученная на прошлой неделе, вроде бы обеспечивала мне полмесячную передышку, и вот тебе!..
Я хотел было отказаться сразу, но Август Шулин, мой сосед, испуганно вытолкнул меня из-за стола, и я, как порядочный пошел к доске, кивками прося подсказывать. И сразу кто-то зашипел, рупором прижав ладони ко рту или в свернутую трубкой тетрадку, кто-то беззвучно корчил рожи, надеясь, что я все прочту по губам. Вовка Еловый живо зашевелил пальцами, но пальцами хорошо изображать римские цифры, а не латинские буквы. Васька Забровский, как наш комсорг, что-то быстро чиркнул на бумажке и свесил ее вниз, сбоку стола, но я ничего не рассмотрел. Только Мишка Зеф действовал открыто. Развалясь на задней парте, он выдавал по буквам: эс, эйч, и… Я нащупал в кармане пиджака свой давний талисманчик – бочонок от лото с номером 81, – прислушивался, но… русский-то шепот попробуй разбери от доски, а тут – английский. Дважды ляпнув невпопад, я поморщился, закусил губу и смолк. Я сдался. Но класс держался до последнего патрона: шипел, булькал и хрипел, как радиоприемник на коротких волнах.
Светлана Петровна терпела, терпела, потом устало вздохнула и сказала по-русски:
– Ну, хватит. Бесполезны ваши старания. Кажется, дня три не открывали учебника, так ведь, Эпов?
– Нет, два дня! – ответил я по-английски (Эти-то слова я знал хорошо!), не уходя от доски лишь потому, что надеялся на прощение.
– Ну два, какая разница… Это мелочная честность, Эпов. Так что я вынуждена поставить вам двойку.
– Спасибо! – сказал я, кивнул Светлане Петровне, ее оранжевому платью, рыжеватой прическе, округлому животу – всему сразу и отправился на место, перехватив удивленный взгляд учительницы: до сих пор я за двойки не благодарил. Но тут во мне что-то дернулось, сработало какое-то реле. Двойка? Очень хорошо! Прекрасно!
Класс ожил.
– Светлана Петровна, задайте ему еще вопросик!
– Ну, Светла-ана Петровна!
– Эп все знает, только он рассеянный.
– Его надо в темноте спрашивать.
– Да он с Чарли Чаплиным переписывается!
Я обычно поддерживал эти веселые атаки, когда кто-нибудь горел, но сейчас мне все было безразлично. Не садясь, я сунул учебник с тетрадкой в папку, «задернул» молнию и двинулся к выходу, легко и свободно.
– Эп, стой! – выкрикнул Шулин.
За спиной была тишина.
У дверей я обернулся и, глянув прямо во все еще удивленные глаза Светланы Петровны, затененные рыжими клубами прически, любезно проговорил:
– Гуд-байте! – и, уже выходя и при этом кого-то толкнув дверью, добавил сквозь зубы: – Спинста! – что означало «старая дева», так мы прозвали Светлану Петровну.
В коридоре никого не было, кроме незнакомой девчонки, которая держалась за дверную ручку, желая, видно, заглянуть в наш класс. В ярко-красных брюках, в синей куртке и с вязаной красной шапочкой под мышкой, вся в блестках свежерастаявших снежинок, она недобро глянула на меня. Уловив в ней какое-то сходство со Светланой Петровной, я ей брякнул:
– Гуд бай!
– Бай-бай! – не моргнув глазом, ответила она.
И я пошел прочь.
Я не хотел обижать Светлану Петровну, хоть и был на нее зол. Не знаю, чья умная голова изобрела это нелепое прозвище «спинста», совсем не подходившее нашей молодой, замужней и даже уже беременной учительнице, но было в нем что-то холодное и пронзительное, как моя неприязнь к этому чужому языку, поэтому я с удовольствием ввернул его. Что за дикость – вызывать человека, зная наверняка, что он не готов! Это же педагогическое хулиганство! Охота за черепами! И не много надо ума, чтобы даже отпетого отличника застать врасплох. По-моему, талант преподавателя обратно пропорционален количеству поставленных им двоек!.. Эта вдруг найденная точная психологическая формула, как-то мгновенно принизившая всех учителей, обрадовала меня, и я чуть не засвистел, чувствуя, как лицо мое победоносно сияет. Но когда я спустился в вестибюль, тетя Поля, дежурная, спросила:
– Плакал, что ли?
– Кто – я?.. С чего бы!
– Да уж не знаю, чего вы срываетесь посреди уроков вот с такими глазами! – Она показала кулак, вздохнула и отвернулась, точно не желая иметь со мной никакого дела, но тут же встрепенулась опять. – Кого требуют-то?
Маленькая и пухлая, она сидела на стуле у двери в раздевалку и не выдавала пальто без того, чтобы не разузнать, что случилось. Тетя Поля расспрашивала даже тех, кто являлся с бумажкой от учителя.
Я не был опытным в этих делах, но желание исчезнуть, испариться из школы так вдохновило меня, что я глазом не моргнув выпалил:
– Отца.
– Значит, отец у вас Читать далее...

Это цитата сообщения Yulia_Hurts Оригинальное сообщение

Полезные советы домохозяйкам

·  На что следует обращать внимание при покупке продуктов?
·  Сколько можно хранить продукты в холодильнике?
·  Как правильно мыть раковину?
·  Как правильно размораживать продукты?
·  Как правильно использовать разделочные доски?
·  Когда нужно мыть тарелки?
·  В каких продуктах нежелательно использовать сырые яйца?
·  Как избежать отравления консервированными продуктами?
·  Как заставить дрожжевое тесто подняться быстрее?
·  Как правильно мыть хрусталь?
·  Какой водой мыть посуду после использования молочных продуктов, яиц или приготовления теста?
·  С чего начинать мытье посуды?
·  Как удалить пятна от яиц с металлических поверхностей?
·  Как легко отмыть мясорубку?
·  Убежало молоко, что делать?
·  Как отчистить алюминиевую посуду?
·  Как отчистить праздничный сервиз?
·  Как удалить следы от горячих предметов?
·  Как удалить неприятный запах от деревянной посуды?
·  Как удалить кофейный налёт?
·  Как отчистить чугунную сковороду?
·  Как отбелить потемневшую утварь?
·  Как избавиться от неприятного запаха от рук после приготовления различной пищи?
·  Читать далее...

[594x480]

Другой никогда не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

Мой телефон звонит и звонит, я поднимаю трубку.
Кто-то молчит, упрямо молчит, то ли всерьез, то ли в шутку.
В окне пылает пустынный сад, и нет тому конца.
Листья, листья, высохшие сердца.

Осень вновь пришла, в дом вошла без звука,
Осень вновь пришла нашей разлукой,
И над головой листья закружили,
Чтобы мы с тобой всё позабыли.

Что ты молчишь, ну, что ты молчишь? Все это мне знакомо.
Знаю и верю, ты мне позвонишь, и никому другому.
Пусть догорает пустынный сад, и чаша разлук горька.
Помни, помни, жду твоего звонка.

Осень вновь пришла, в дом вошла без звука.
Осень вновь пришла нашей разлукой,
И над головой листья закружили,
Чтобы мы с тобой всё позабыли.

Осень вновь пришла, в дом вошла без звука.
Осень вновь пришла нашей разлукой,
И над головой листья закружили.
Только ничего мы не забыли...

Аркадий Хоралов
Юрий Лоза

Это цитата сообщения Владимир_Шильников Оригинальное сообщение

[300x231]Сегодня поговорим о том, как очистить виртуальную память компьютера, для чего это нужно делать и какая польза от очистки виртуальной памяти. Итак, очистка виртуальной памяти обеспечивает более быструю работу операционной системы, более качественную работу программ и приложений, установленных на вашем компьютере. Очистка ещё полезна и тем, что обеспечивает полную конфиденциальность ваших данных, поскольку информация может оставаться в файле подкачки.

Предлагаю несколько вариантов по очистке виртуального памяти компьютера.

Первый вариант

1. Пройдите по такому пути: «Пуск» – «Поиск». Затем в строке поиска введите secpol.msc и нажмите Enter. Как только искомый файл найден, откройте его (кликните по нему дважды левой кнопкой мыши).


2. Перед вами появилось окно «Локальные параметры безопасности». Вам нужно найти и поочередно открыть следующие папки: «Параметры безопасности», «Локальные политики» и снова «Параметры безопасности».


3. В конце, откройте файл «Завершение работы: очистка страничного файла виртуальной памяти». В появившемся окне нужно будет выбрать статус «Включить» и нажать «ОК».

[показать]

То, чего не можешь заполучить, всегда кажется лучше того, что имеешь. В этом состоит романтика и идиотизм человеческой жизни.

О счастье можно говорить минут пять, не больше. Тут ничего не скажешь, кроме того, что ты счастлив. А о несчастье люди рассказывают ночи напролет.

Счастье быть вместе по-настоящему испытывает лишь тот, кто подолгу оставался один.

Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, кого ты в прошлом любил.

Я стоял рядом с ней, слушал ее, смеялся и думал, до чего же страшно любить женщину и быть бедным.

Мне казалось, что женщина не должна говорить мужчине, что любит его. Об этом пусть говорят ее сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всяких слов.

Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки.

Женщин следует либо боготворить, либо оставлять. Всё прочее — ложь.

Самая большая ненависть возникает к тем, кто сумел дотронуться до сердца, а затем плюнул в душу.

Деньги не приносят счастья, но действуют чрезвычайно успокаивающе.

И что бы с вами ни случилось — ничего не принимайте близко к сердцу. Немногое на свете долго бывает важным.

Какими жалкими становятся истины, когда высказываешь их вслух.

Все, что можно уладить с помощью денег, обходится дешево.

Посмотрите на себя в зеркало, дорогие женщины!

Сухость кожи, тусклость, выпадение волос, ломкость ногтей, отёчность, одутловатость лица, потухшие глаза, усталость, сонливость, плаксивость и т.д. — это всё нехватка йода в организме. Еcли йода в организме хватает — у женщины глаза блестят! Летать хочется!
Опасность нехватки этого микроэлемента в организме велика, т.к. на функции щитовидной железы завязана не только наша внешность, но и гормональная система.

ГИПОТИРЕОЗ (пониженная функция щитовидной железы) — далеко не безобидная штучка… Хотя йод стараются добавлять и в соль, и в различные сухие завтраки, и детские смеси, но этого мало!

Начнём с пробы — вечером перед сном проведите йодом три полоски — 10см — на внешней стороне правой руки — предплечье.
Первая полоска — самая сильная по интенсивности цвета, вторая — слабее, третья самая слабая.
Утром посмотрите на эти полоски. Какой цвет ваша кожа впитала?

- Если самую слабую полоску усвоил организм — значит в организме хватает йода, но для профилактики в осенне-зимний период подкормите его.

- Если нет следа от слабой и средней полосок — организму нужен йод.

- Если всех трёх нет следа на коже утром — караул!

- Если все три «на лицо» — не обольщайтесь, возможно, ваша щитовидка уже не в состоянии работать в нормальном режиме, придётся её завести!

Предупреждение тем, кто страдает ГИПЕРТИРЕОЗОМ — повышенная возбудимость, потливость, раздражительность — если вы проведёте такую пробу, то у вас участится сердцебиение, поэтому эта практика не для вас!

Лечение:

Будем рисовать…
Цвет, интенсивность йода на коже будет тот, что ВПИТАЛА ВАША КОЖА при проведении пробы!!!
Первый вечер — рисуем пятно йодом размером своей ладошки на ПРАВОЙ ноге (впереди голени)
Второй вечер — рисуем пятно на ЛЕВОЙ ноге
Третий вечер — рисуем пятно на ПРАВОЙ руке
Четвёртый вечер — рисуем пятно на ЛЕВОЙ РУКЕ! — это ударная доза, т.к. ближе всего к сердцу.
Пятый вечер — рисуем на ЛЕВОЙ ноге
Шестой вечер — рисуем на ПРАВОЙ ноге
Седьмой вечер — рисуем на ЛЕВОЙ РУКЕ!

Схема проста — только не сбейтесь!
И главное — нельзя пропускать ни одного вечера! Пропустили — только через 2 недели начнёте опять с пробы.
Каждый осенне-зимний период. ЛЕТОМ — НЕЛЬЗЯ!!!

Теперь несколько рецептов, где йод применяют (только не совмещайте эти рецепты с вышеприведённой процедурой! Не то перегруз по йоду получится — сердечко пожалейте!)

При гинекологических заболеваниях и воспалениях — смазывать кожу живота (нижнюю часть) йодом — обычная йодовая сетка 3-5 вечера подряд.

Несколько капель йода в небольшом количестве воды (молока) — при желудочно-кишечных заболеваниях.

При ушибах и растяжении связок — йодовая сетка на место ушиба несколько дней подряд.

При насморке — йодные ингаляции (если нет аллергии на йод!) — открыть пузырёк с йодом, глубоко вдохнуть его пары каждой ноздрёй (4-5 раз в день) — только не подносите нос сразу после открытия пузырька и низко не наклоняйтесь.

При болях в спине — смешать 1 ч.л. йода и 1 ч.л. лимонного сока. Смочить ватный тампон в этой смеси и протереть им всю спину. Через 3-4 час попросите кого-нибудь из близких осмотреть вашу спину. Те места, где йод обесцветился — проблемные! Их следует смазывать данной смесью (готовить её каждый раз), пока спина не перестанет болеть.

Белый йод — в пузырёк с йодом положить пару таблеток аспирина и получится белый йод для смазывания кожи. Это для тех, кто не хочет ходить рыжим, в йодовой сетке.

Все йодовые рисования делать только на ночь, а если рисуете днём, то — на улицу не выходить и избегать сквозняков.

БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ !!!

ЙОД – это химический элемент, обладающий универсальными свойствами. Открыт йод был в 1812 году французским химиком Б. Кутуа путём обработки золы морских водорослей серной кислотой. Об этом он сообщил своим друзьям Дезорму и Клеману, которые, в конце 1813 года сделали доклад во Французской академии об открытии нового элемента.
Вскоре новый элемент был подробно изучен английским химиком Г.Дэви и французским – Люссаком. Они установили, что по своим химическим свойствам йод подобен хлору. Гей-Люссак дал новому элементу название «йод» за фиолетовый цвет его паров (jodes- в переводе с греческого – фиолетовый). Было доказано, что йод в небольшом количестве содержится почти во всех природных телах планеты: в воде, почве, минералах, растениях.
Получают йод из золы морских водорослей и буровых нефтяных вод. Серовато-чёрные с металлическим блеском пластинки или сростки кристаллов характерного запаха. Летуч при обыкновенной температуре; при нагревании возгоняется, образуя фиолетовые пары. Очень мало растворим в воде (1:5000), растворим в 10 частях 95% спирта, растворим в водных растворах йодидов (йодида калия и натрия). Не сочетается с эфирными маслами.

[492x472]

[604x530]