По традиции, основателем сюгэндо считается Эн-но Одзуну, более известный как Эн-но гёдзя – Отшельник Эн-но (634-703 гг.). Сведения об этом человеке очень скудны. Самое древнее упоминание о нем содержится в летописи «Сёку Нихонги», созданной в 797 г., где вкратце говорится о ссылке Эн-но Одзуну на далекий остров Идзу в наказание за то, что он «посредством магии соблазнял людей»

 Слово «сюгэндо» записывается тремя иероглифами. «Сю» (или «осамэру») означает «овладевать, совершенствоваться, упражняться, изучать». «Гэн» (или «кэн», «сируси») – «знамение, очевидное проявление, эффект, чудесное деяние». А «до» (или «мити») – «путь» (вселенский Закон жизни, главный принцип). В целом, сюгэндо можно трактовать как «путь обретения сверхъестественных сил и творения чудесных деяний посредством магической практики».

Вторым японским государственным деятелем, использовавшим шпионов, считается император Тэмму (673-686), которому служил некий Такоя, вошедший в японскую историю как «шпион № 2».

 К концу VI в. н.э. источники относят деятельность первого профессионального шпиона в японской истории. Первого «ниндзя» звали Отомо-но Сайдзин (в некоторых работах он назван, Отомо-но Сайню). Он был жителем провинции Ига (по другим сведениям – Оми) и потомком уже упоминавшегося Мити-но Оми-но микото по прямой линии. Служил первый «ниндзя» принцу Сётоку Тайси (гг. жизни – 574-622), одному из величайших деятелей в истории страны Восходящего солнца.

Точных сведений о Сюй Фу не сохранилось. Имя его известно лишь из легенд жителей провинции Кии. По легенде Сюй Фу был выдающимся даосским мудрецом, магом и служил придворным лекарем китайского императора Цинь Шихуанди (246-210 гг. до н.э.). Шихуанди славился своей половой распущенностью и общей неумеренностью. Он очень любил свою сладкую жизнь, страшно боялся смерти и поэтому приблизил к себе большую группу даосских мудрецов, активно занимавшихся поиском эликсира бессмертия, надеясь с их помощью сохранить вечную молодость. Одним из этих мудрецов и был Сюй Фу.

 В главе XI «Девять местностей» Сунь-цзы высказывает мысль, что обстановка – лучшее условие для создания необходимого настроя в армии, однако нужное для боя настроение может быть подорвано в одночасье неблагоприятными предзнаменованиями. Что же делать, чтобы уберечь своих воинов от пагубного психологического воздействия? Рецепт Сунь-цзы прост и однозначен: «Если запретить предсказания и удалить всякие сомнения, умы солдат до самой смерти никуда не отвратятся». К этим словам присоединяется комментатор Ду Му: «Запрети прорицания и не позволяй офицерам и солдатам гадать об исходе боя». Важно также, чтобы сам полководец не верил в предзнаменования.

 Возможно, японцы не смогли бы оценить всей глубины и значимости «Сунь-цзы» и других трактатов китайских стратегов, если бы у них не было «учителей», на практике демонстрировавших превосходство выверенной теории перед спонтанными акциями малообразованных варваров. Такими учителями для обитателей страны Восходящего солнца были корейцы, на несколько столетий раньше приобщившиеся к китайской цивилизации. Интересно, что первое упоминание в японских текстах слова «шпион» (яп. кантё) связано как раз с корейцами. В 22 свитке «Нихонги» под 9 годом правления императрицы Суйко (601 г.) сообщается: «Осень, 9 луна, 8 день. Шпион (кантё) из Силла [по имени] Камада добрался до Тусима (Цусима). Его схватили и доставили ко Двору. Он был сослан в Камитукэно (позже иероглифы, обозначающие эту провинцию стали читаться как Кодзукэ)».

 Кто же привез знаменитый трактат в страну Восходящего солнца? С какого времени началось его изучение в Японии?
   В источниках на этот счет имеется совершенно точное указание. Летопись «Сёку Нихонги» утверждает, что «Сунь-цзы» был привезен в Японию Киби-но Макиби, который дважды плавал в качестве посла в Китай. Первый раз – в 716-735 гг., второй – в 752-754 гг. Во время пребывания в Срединном царстве Макиби усиленно изучал китайскую классику. Вернувшись на родину, он привез с собой большую коллекцию книг, и среди них знаменитые трактаты по военному искусству: «Сунь-цзы», «У-цзы», «Лютао», «Саньлюэ» и другие.

 Глава «Использование шпионов» занимает в «Сунь-цзы» одно из главнейших мест. Объясняется это исходными посылками автора, который утверждает необходимость знания себя и противника и использования обмана. При этом шпионы – единственный достоверный источник информации о враге. О шпионах Сунь У пишет:
   "1. Сунь-цзы сказал: вообще, когда поднимают стотысячную армию, выступают в поход за тысячу миль, издержки крестьян, расходы правителя составляют в день тысячу золотых. Внутри и вовне – волнения; изнемогают от дороги и не могут приняться за работу семьсот тысяч семейств.

Значение трактата «Сунь-цзы», с точки зрения исследователя истории нин-дзюцу, заключается не только в том, что в нем впервые в мировой практике было дано систематическое описание конкретных методов использования шпионов. Вклад китайского стратега в развитие нин-дзюцу огромен потому, что в своем сочинении, он сформулировал особый принцип военного искусства – принцип «стратегического нападения» (Н. И. Конрад) или «нападения посредством стратагемы» (Л. Джайлз).

 С точки зрения Сунь-цзы, война есть борьба. В ближайшем смысле война – это единоборство двух армий. Однако, борьба на войне, как считает Сунь-цзы, не является чем-то резко отличным по своей природе от борьбы вообще: это такая же борьба, как и всякая другая. Поэтому китайский стратег ставит ее в один ряд с борьбой дипломатической, политической и всякой иной. Отличие только в одном: из всех видов борьбы «нет ничего труднее, чем борьба на войне».

Уже говорилось, что все военное искусство Японии на начальном этапе испытало сильное влияние со стороны китайской традиции. Что же касается искусства шпионажа, то к этому времени китайцы уже накопили огромный опыт в этой области.
   Истоки шпионажа в Китае, согласно легенде, восходят к легендарным прародителям китайского народа Фу И и Желтому императору Хуан-ди (по традиционной версии правил в 2696 – 2597 гг. до н.э.). В классическом произведении по военному искусству «Ли Вэй-гун вэньдуй» говорится: «По законам войны, идущим еще от Хуан-ди, на первом месте стоит правильный бой, на втором – маневр, на первом месте – гуманность и справедливость, на втором – хитрость и обман».

В описании Восточного похода Дзимму в «Нихон-ги» содержится и еще один весьма любопытный эпизод, который часто вспоминают исследователи истории нин-дзюцу. Во время боев за местность Исо в области Ямато будущему императору никак не удавалось одолеть врага, но однажды во сне его посетило видение, из которого он узнал, что для победы нужно добыть глины со священной горы Ама-но Кагу-яма и вылепить из нее священные кувшины.

 С переходом от эры богов к эре героев в японской мифологии встречается еще больше претендентов на звание создателя нин-дзюцу. Так некоторые предания ниндзя из Ига и Кога основателем нин-дзюцу называют Хи-но Оми-но Микото, родоначальника знатной фамилии Отомо.

Во введении уже говорилось о подсознательном стремлении японцев выводить истоки всякого явления от времен незапамятных. Поэтому нет ничего странного, что уже в древности предпринимались попытки отыскать корни нин-дзюцу в мифологии. К тому же, если внимательно познакомиться с мифами «Кодзики» и «Нихонги», при наличии фантазии некоторые деяния богов можно интерпретировать как прообраз разведывательно-шпионских операций.

 В литературе по нин-дзюцу имеет место совершенно дикая путаница в том, что означает слово «школа нин-дзюцу». В одной статье автор на двух страницах одним и тем же словом «школа нин-дзюцу» умудрился обозначить 4 (!) совершенно разных по сути явления, для обозначения которых в японском языке применяются разные термины. Отчасти это связано с непониманием сущности предмета обсуждения, отчасти с чрезвычайной широтой русского «школа».

 Японские историки указывают, что как особое искусство нин-дзюцу сложилось не ранее конца XV в. Что оно собой представляло в период своего расцвета лучше всего показывает, пожалуй, знаменитая «энциклопедия» XVII в. по нин-дзюцу «Бансэнсюкай»

Автор: Cleolinda Jones
Перевод Китти.

Некая темная спальня.

ГАРРИ: *забавляется со своей палочкой посреди ночи*

Мистер ДАРСЛИ: Эй, хватит забавляться со своей палочкой!

ГАРРИ: *не прекращает забавляться со своей палочкой*

Приходит тетушка Мардж

ТЕТЯ МАРДЖ: Принеси мой багаж, парень!

ГАРРИ:…

ТЕТЯ МАРДЖ: Вымой мою тарелку, парень!

ГАРРИ: …

[Лекция, прочитанная в Амритсаре 29 октября 1880 г.]

ПРОШЛОЕ

Когда мы просматриваем написанные в нашу современную историческую эпоху сочинения о переселениях народов, возвышении и падении империй, характерах великих людей, относительном прогрессе науки, искусства, литературы, философии и религии, и видим, что один автор категорически отрицает утверждения другого, а затем доказательства обоих опровергаются третьим, приходящим им на смену, — разве не будет преувеличением сказать, что историческая наука по большей части представляет собой систему наглой лжи и невежественных бредней? Думаю, нет. И я совершенно уверен, что из всех историков, появлявшихся в упомянутый период, едва ли найдется хотя бы один, кто может быть освобожден или будет освобожден потомками от обвинения в некомпетентности или в чем-то похуже.

Некогда высокоразвитая цивилизация, процветавшая на Земле более 500 тысяч лет, погибла. Многие смогли эвакуироваться, воспользовавшись вайтманами, вайтмарами или «Звёздными Вратами», которые тогда ещё исправно функционировали. Но большая часть людей погибла от войны, радиации, стихийных бедствий, голода и холода. Вся инфраструктура была уничтожена. Люди были отброшены на уровень первобытной дикости и борьбы за выживание. Пришлось всё начинать с начала…