Вопрос, как соотносится право нации на самоопределение с принципом территориальной целостности, — один из самых проблемных в международной практике. Его проблемность начинается с определения понятий.
Почему идею, что каждый народ может сам решать свою судьбу, принято называть правом, а неделимость страны — принципом? Что мы понимаем под нацией и народом? Есть ли право отделиться от государства у любой группы населения?
Не все ответы можно найти в нормативных актах, чаще они встречаются в научных работах и публицистике. Но исследователи делятся не только на «самоопределенцев» и «целостников». Есть те, кто утверждает, что на самом деле никакого противоречия нет и вопрос уже решен. Их оппоненты, в свою очередь, считают, что коллизия очевидна и ее нельзя решить какой-то единой формулой.
Можно договориться, что самоопределение, как и целостность, — это скорее принцип, чем право, и что под нацией и народом следует понимать любое сообщество, объединенное территорией проживания, историческими корнями и политическими интересами. Но проблему это автоматически не решит.
Какая же точка зрения наиболее адекватна?
Нерушимость границ как превалирующий принцип
На этот вопрос может ответить вся послевоенная история мира. Принцип самоопределения впервые был закреплен в Уставе ООН в 1945 году. Затем он перекочевал в «Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам». Но вскоре стало понятно, что разные группировки, прикрываясь волей народа, могут провоцировать новые конфликты и войны.
В 1970 году ООН приняла Резолюцию 2625, в которой была одобрена «Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций». Она,
